Эй, малышка

- Ну что? - все-таки не вытерпел я, нервно передернув плечами.       Алина, которая молча прожигала взглядом в моей тушке дырищу уже несколько мучительных минут, хмыкнула и отвернулась. Роясь в своей косметичке на диване, она задумчиво что-то промычала. Следом как бы невзначай поинтересовалась: - Да вот думаю, сверху ты или снизу, - и быстро вскинула глаза.       Я насупился. Выразительно глянул на сеструху. Та угрызений совести не почувствовала, и мне показалось, что она от меня не отстанет, пока не узнает. Любопытство у Алины всегда было непробиваемым. - Меняемся мы, - помявшись, все-таки буркнул я. - А чаще кто где? - Одинаково, - помедлив, отозвался я.       Девушка окинула меня критическим взглядом. Заметив это, я развернулся к ней полностью и, чувствуя, как уши начинают гореть, возмущенно рявкнул: - Ну что еще?       На мой тон Алина только фыркнула. Продолжив красить глаза, один из которых уже был намулеван черными тенями, она со скучающим видом произнесла: - Без обид, Стас, но как по мне - Рома сверху, - и прежде чем я хотел возразить, она быстро добавила: - Ты, конечно, ничего такой парниша, но из вас двоих он на доминанта смахивает больше. А ты так... на троечку. - Ну спасибо, - надулся я, скрестив руки на груди и хмуро уставившись в телек.       И совсем мне не было досадно из-за того, что Алина права. И подумаешь, соврал чуток. Я сверху был всего три раза. Белобрысый меня валил на лопатки уже раз пять.       И вовсе не потому, что стимуляция простаты оказалась не такой уж ужасной вещью. - Да и вообще, - вслух принялся бубнить я, косо поглядывая на красящуюся сестру, - какая тебе разница?       Алина отложила тушь в сторону и подняла на меня глаза. Отпихнув ластящегося к ней Эдгара, она протянула: - Ну надо же мне как-то привыкать, что ты латентным геем оказался. Еще и мужика у меня такого увел. - Да ему всего двадцать, - недовольно добавил я, на что девушка, поправляя небрежный пучок волос на затылке, отмахнулась: - Возраст значения не имеет. Мужик - это состояние души.       Я закатил глаза, припоминая слова Алины, что с детсадом она предпочитает не встречаться. Тут, видимо, произошел сбой в системе. Или у нее резко поменялось мировоззрение. - Что, на молодняк потянуло? - едко проговорил я и едва увернулся от прилетевшей в меня помады. - Получишь, - коротко предупредила меня девушка, показав кулак.       Покрутив в пальцах колпачок от помады, я пожал плечами и тему развивать не стал. Только, вытянув губы трубочкой, прогнудосил: - И чего ты вообще ко мне прицепилась - увел, не увел, - передразнил я сестру. - У тебя же Миша есть. - Это другое, - огрызнулась девушка. - И если бы не ты, я бы уже давно от него к Роме переметнулась.       Так я и не понял, шутит сестра или говорит серьезно. На всякий случай, обняв подушку, пробубнил: - Нашла крайнего. - Поэтому, - словно не услышав меня, с важным лицом заявила Алина, - цени, щенок, что я уважаю твой выбор, иначе бы давно уже увела его у тебя.

***

- Ты чего? - деликатный вопрос сопровождается не менее деликатным пинком в бок.       Спохватившись, я повернул голову к белобрысому, который сидел на другом конце дивана. Тот заинтересованно на меня поглядывал, шурша листами бумаги и покусывая карандаш. - А? - Ты уже вечность в никуда пялишься, - осведомил меня парень и, вытянув одну ногу, доверительно оставил ее на моем колене.       Растерянно положив на босую здоровую ступню руку, я неопределенно повел плечами. А, наткнувшись на внимательный взгляд прищуренных глаз, решил поделиться: - Да вот Алина сегодня сказала, что без проблем увела бы тебя у, - тут я запнулся, слегка смутившись, - у меня. - И что? - с серьезным лицом продолжил Романыч покусывать карандаш и смотреть на меня, но выражение глаз у него сделалось насмешливым. - Ну и, - нахмурился я, опустив взгляд на свои руки, - думаю, правда это или нет. - И как? - сделав несколько линий на бумаге, хмыкнул Рома. - Увела бы? - Не знаю, - честно признался я и вскинул глаза на белобрысого. - У тебя спросить хотел.       Роман демонстративно задумался, приложив слюнявый карандаш к подбородку. - Ну, - протянул он, закатывая глаза и изо всех делая вид, что весь в раздумьях, - вообще она симпатичная и как унылое говно себя не ведет, поэтому, если бы она постаралась, то, думаю, шансы у нее все же есть.       Я, конечно, отдавал себя отчет, что белобрысый шутит и просто провоцирует меня, но все равно отчего-то стало неприятно. Заметив, как мои брови слегка сдвинулись на переносице, а уголок губы напряженно пополз вниз, Рома замолк. Убрав с меня ногу, он отложил на рядом стоящий столик бумагу с карандашом и вдруг навалился на меня. Уткнувшись носом в район виска, он шумно выдохнул: - Ты же не собираешься теперь дуться? Я же пошутил. - Не дуюсь я, - еще больше насупился я, слегка зажавшись, чтобы чужое дыхание не щекотало кожу шеи. - Ложь и провокация, - заявил белобрысый и вдруг, просунув под меня руки, нащупал ребра и принялся щекотать.       Я слегка запаниковал, но героически выстоял первые несколько секунд, демонстративно равнодушно сообщив: - Не боюсь я щекотки, - и поджал губы, напрягая спину.       Да, я, черт возьми, боялся щекотки и люто ее ненавидел. Но всем известно, что если хочешь, чтобы от тебя отстали, надо выглядеть совершенно невозмутимым.       Впрочем, Романыч мои враки просек и исхитрился довести до того состояния, когда я, срываясь на хохот и сердитое пыхтение, принялся яростно извиваться в его руках: - Хватит! Стоп! - белобрысый меня не слушал, несмотря на то, что я сполз с дивана на пол уже наполовину, пытаясь спастись от его пальцев. - Все, серьезно, это уже не смешно! - Да ну? - гаденько ухмыльнулся тот, тоже подхихикивая от моего ора и всхлипов.       Какое-то время пытка все еще продолжалась, во время которой я успел пару раз заехать парню по лицу и полностью сползти на пол. Оказавшись на ковре, я, словно загнанная лошадь, тяжело и сбито дышал, все-таки отодрав от себя чужие пальцы. Бока саднили, а лицо уже свело от улыбки. - Придурок, - выдохнул я в довольную рожу белобрысого, который все еще нависал сверху, но щекотать прекратил. - Кто-кто? - недобро прищурившись, учтиво переспросил он, и его пальцы снова потянулись к моим многострадальным ребрам. - А кто? - опасливо покосился я на загребущие руки и срочно попытался выползти из-под Ромы. - А что? Я ничего не говорил! - Вот поцелуешь меня, и сделаю вид, что ничего не было, - нагло отозвался парень, заставив меня фыркнуть: - Пошел ты!       Романыч никуда не пошел. Он, как каменное изваяние, застыл сверху, не давая уйти и мне. И от упрямства мы оба могли провести в таком состоянии до самой ночи, испытывая нервы друг друга, но мне последние несколько минут жутко хотелось в туалет, и больше терпеть я решительно не мог. - Слушай, - брыкнулся я, - пусти. Ссать хочу. - Для принцесс и Стасичек вход в туалет стоит один поцелуй, - когда я открыл рот, чтобы возмутиться, парень грозно добавил: - Но цены нынче на все поднимаются, знаешь.       Обреченно вздохнув, я все же приподнялся и, быстро чмокнув белобрысого куда пришлось, вылез из-под него и убежал в уборную, подтягивая сползшие штаны.       Честно говоря, я все еще не мог до конца привыкнуть, что мы с белобрысым вроде как встречаемся. И проводить время у него дома тоже было странно, хотя я все чаще начинал зависать там. И оставаться на ночь.       А еще необычно было наблюдать, как простой совместный завтрак или просмотр телевизора со скуки делает Романыча до безобразия счастливым. Он постоянно выглядел воодушевленным и, клянусь, если бы у него был хвост, он махал бы им днем и ночью.       Но заметил я и еще одну странность: каждый раз, когда парень исчезал в ванной комнате, а после выходил оттуда, он всегда с тщательно замаскированным, но просвечивающим беспокойством заглядывал в дверной проем, словно уверяясь, что я все еще на месте. И каждый раз после этого он едва заметно облегченно вздыхал.       Словно я мог внезапно исчезнуть.       Сначала я не обращал внимания, затем это бросилось в глаза. И последнее время меня так и подмывало спросить, что, собственно, за херня, - у Романыча ритуал такой или что еще, - но пока почему-то молчал.       Может, белобрысый тоже ко мне привыкает таким образом. Кто его знает. - Кстати, - когда я вышел из туалета, Романыч снова сидел с карандашом в зубах на диване, - у тебя через неделю день рождения. Что хочешь?       Я вполне очевидно пожал плечами, всегда теряясь от подобных вопросов. Плюхнувшись рядом и мельком заглянув в незаконченный рисунок, где был изображен какой-то человек с жуткой рожей, я подтянул колени к себе. - Да ничего не надо. - Ну нет, - цокнул Рома протестующе и, хмуро поразмышляв несколько секунд, предложил: - Хочешь, сделаю себе футболку "Стасичкина принцесса"?       Я фыркнул, борясь с желанием пнуть парня и заржать в голос одновременно. Покосившись на серьезного белобрысого, со скепсисом наморщил лоб: - И как ты себе это представляешь? Оба будем принцессами? - А что? - озадачился парень. - Тебе можно, а мне нельзя? - Это тупо, - закатил я глаза, с трудом удерживая, чтобы не растянуться в глупой улыбке. - Только попробуй это сделать!       Романыч состроил мне кошмарную рожу. Какое-то время мы молчали, пялясь в телевизор, где шел какой-то незнакомый мне фильм. Затем я спохватился: - А ты что хочешь? - Переезжай ко мне.       Я замолк. Повернул голову к белобрысому, который на меня не смотрел. Растерявшись, нахмурился: - Нет, я имею в виду, на твой день рождения? - Хочу, чтобы ты переехал ко мне, - все-таки оторвал парень взгляд от бумаги и посмотрел на меня.       Я не сразу нашелся, что сказать.       Во-первых, было слишком неожиданно. Во-вторых, я не был готов к этому. В смысле, не к предложению, а к самой мысли проживать с Ромой вместе. Иногда оставаться на ночь и жить вместе - две разные вещи. - Это не подарок, - упрямо мотнул я головой, судорожно соображая, как бы так увести тему в безопасное русло, не обидев парня. - А как по мне, так самое то, - пожал Рома плечами. - И что я родителям скажу? - зацепился я за родственников, как за спасительную соломинку, и тут же поправил сам себя: - Что мы скажем? - Скажем, - даже не задумавшись, выпалил белобрысый, словно давно смаковал эту идею в голове, - что мы просто вместе квартиру напополам снимаем. Сожители и все такое. Для студентов обычное дело. - Обычное дело, - передразнил я, поджав губы. - Два парня делят однокомнатную квартиру - вообще не подозрительно, ага. Они же не дебилы, в конце концов.       Романыч, подумав, тяжело вздохнул, видимо, согласившись со мной. Кисло помолчав еще немного, он заявил: - Тогда ты мне сделаешь футболку "Стасичкина принцесса".       Закатив глаза, я оставил это пожелание без комментариев.       И без того понятно, что никакую "Стасичкину принцессу" я делать не буду. Никто не будет.

***

      Уже второй день я тоскливо метался из угла в угол и беспомощно морщил лоб.       Не было ни единого предположения, что дарить белобрысому.       Как ни крути, друг друга мы знали не слишком долго, поэтому его предпочтения все еще были для меня загадкой. Да что там говорить: даже хорошо зная человека и все его закидоны, я все равно не представлял, что дарить. Я вообще не умел делать подарки.       И, как назло, Романыч родился в августе. И тут поднасрал. - Мда, - поймав себя на том, что уже с минуту залипаю в холодильник, я захлопнул дверцу. - Ты чего такой? - сидящая тут же рядом мама, совсем не с женской грациозностью вгрызаясь в куриную ножку, кинула на меня вопросительный взгляд.       Мельком глянув на нее, я уж хотел махнуть рукой, как бы говоря, что ерунда, но не сделал это. Застыв на секунду, развернулся к ней полностью. Поколебавшись и решив, что терять мне все равно нечего, а начинать с чего-то надо, я поделился: - Да вот... Помнишь Рому?       Мама утвердительно кивнула, с легкой настороженностью уставившись на меня и даже принявшись жевать медленнее. - У него тут днюха скоро, а я не знаю, что дарить ему. - Ну, - помолчав и задумчиво обсасывая кость, маман пожала узкими плечами, - подари деньгами.       Я тяжело и грустно вздохнул. С финансами у меня было не так чтобы плохо, но и не очень-то хорошо.       Поняв по моей моське, что с этим напряг, мама решила сделать по-другому. - Ну что ему нравится тогда?       Я задумался.       Что ему нравится? Вызывающий пирсинг, мои стринги, трахать парней. Сладкий чай еще вроде.       Но это все не то. Да и маме это знать не обязательно. Поэтому... - Собаки, - неожиданно сорвалось с моих губ. - Тащится по ним, как...       Как гребаный зоофил, хотелось сказать мне, но вместо этого, запнувшись на полуслове, я нахмурился и неловко кашлянул: - Тащится по ним, короче. - И много у него собак? - вытирая кухонным полотенцем рот, хмыкнула мама, вставая и сваливая грязную посуду в раковину. - Ни одной, - отчего-то неуверенно повел я плечами, прислонившись спиной к холодильнику. - Ну так и подари ему одну, - шмыгнула маман носом простодушно.       Несмотря на то, что идея, в принципе, была хороша, я радости не почувствовал. Скрестив руки на груди, почти что недоверчиво спросил: - И где я ее возьму? Не с улицы же тащить.       Я не видел маминого лица, но по ее тону почувствовал, что она закатила глаза. - Стасик, солнышко, не тупи, пожалуйста. Тебе почти двадцать три годика, пора бы знать, что собаку и в питомнике купить можно, и с рук. И вообще, - добавила она, гремя посудой, - у Нины муж в питомнике работает. Можно с ним договориться, может, подскажет что. Или даже скидку сделает.       Я просиял. Чмокнув маму в щеку, от души произнес: - Ты чудо! - Еще бы, - хмыкнула та польщенно и, вручив мне моющее средство, добавила: - Чуду завтра на работу, чуду надо отдыхать. Помоешь посуду сам. - Но я даже не ел, - возмущенно поперхнулся я и наткнулся на укоризненный мамин взгляд. - Помоешь, - убедительно кивнула она и улизнула с кухни.       Я, вздохнув, остался торчать возле раковины, но мыслями был уже далеко, представляя реакцию Романыча на такой подарок.       В любом случае это будет намного лучше "Стасичкиной принцессы".