Эй, малышка

- Ну что, куда идем? - дождавшись, пока навязчивый Виталик отвяжется от меня, поинтересовался Романыч, переминаясь с ноги на ногу. - К Алине сначала, - кашлянув от прилетевшего в лицо сигаретного смога, отозвался я.       Белобрысый коротко извинился и затушил сигарету, выпустив остатки дыма тонкой струйкой в сторону. Мягко хлопнув меня по плечу, на секунду задержав на нем руку, он добавил: - А после?       Я только пожал плечами, оглянувшись на парня.       Я честно не знал, куда потом податься. Можно было в бар или в клуб. Или в ресторан.       От последнего предложения губы мои невольно разъехались в стороны. Роман тоже тонко улыбнулся и, практически не маскируя ехидства, изобразил удивление: - Ты правда хочешь в ресторан? - Терпеть их не могу, - признался я, поморщившись и следя глазами за подъезжающим автобусом. - Они у меня ассоциируются со снобами и важными семейными ужинами. Тоска, короче.       Белобрысый лишь хмыкнул. Уже забившись в подъехавший автобус, я, пожевав неуверенно губы, продолжил, косо поглядывая на Романыча: - Но в клуб или еще там куда, - я наморщил лоб, подыскивая нужные слова, - тоже как-то... - Ага, - кивнул согласно парень. - Не тянет. - Точно, - скрыл я облегченный вздох.       Оставшееся время, болтаясь в транспорте, мы больше эту тему не поднимали. Рома о чем-то тупо шутил. Обычно меня тупые шутки либо не трогали, либо раздражали, но сейчас я не мог сдерживаться, страшно кривя рожу, чтобы не заржать.       И оттого, что я пытался сдерживаться, все равно пропуская дебильные смешки, и от мерзкого хихиканья белобрысого на ухо, и от косых взглядов некоторых пассажиров становилось еще смешнее. Закрыв нижнюю часть лица рукой, прикрывая свою широкую лыбу, я пихнул локтем Романыча под ребра. Тот, заглядывая в мое лицо, замолчал, улыбаясь.       А мой приступ неконтролируемого веселья вдруг отступил. Впрочем, серьезное выражение лица я принять не успел, все так же щуря насмешливо глаза. Взглянув на парня в ответ, я только на секунду мысленно отметил: вот про что говорила Алина.       Про этот взгляд.       Не знаю, как я умудрялся не замечать его раньше. Его легко было просечь. Я и сам смотрел с такой же внимательностью на тех девушек, в которых был влюблен когда-то. - Ты чего? - внезапно нахмурившись, озадачился белобрысый, резко замолчав и побродив взглядом по моему лицу. - Что? - не понял я. - У тебя уши покраснели, - прищурился Рома и на мое смятенное молчание заверил: - Заалели, я бы сказал. Прямо пятьдесят оттенков красного. - Да пошел ты, - еще больше смутившись, буркнул я и, отвернувшись, начал продираться к выходу. - Нет, ну серьезно, - не отстал парень, пробираясь следом. - О чем подумал? - О том, как бы тебе жопу надрать побольнее, - фыркнул я, пытаясь не показывать своего стеснения. - Ну уж подожди до вечера, - хмыкнул Романыч.       Для окружающих в этой фразе не было никакого подтекста, а я смутился пуще прежнего, замолчав и сделав вид, что жду, пока мы подъедем. Не знаю, заметил белобрысый что-нибудь или нет, но проверять это по его ироничному лицу мне не хотелось. Ну его. - Только, - засопел я, когда мы вышли на остановке и в глаза кинулся ряд с торгующими бабульками, - не надо никаких подстав, окей. - В смысле? - выгнул парень одну бровь, кинув на меня недоуменный взгляд. - Ну там про вазелин орать, к примеру, - тактично напомнил я, понизив голос, потому что мы уже ступили на запретную зону бабулек. - Они меня тут все в лицо знают.       Короткую паузу Рома задумчиво молчал, а потом тихо, скорее сам для себя, буднично проговорил: - Но нам правда надо смазку купить. У нас почти кончилась. - Только не у Алины, - отрезал я, невнимательно скользя взглядом по бабулькиным тепличным огурцам, ягоде и цветкам в горшочках. - Почему? Резинки же она тебе дала, - покосился на меня белобрысый, имея в виду ту гору презервативов, которая все еще валялась где-то у него дома. - Ты знаешь, как она будет потом смотреть? Знаешь? - Роман, помявшись, пожал плечами, а я угрюмо буркнул: - А я вот знаю. - Откуда? - ядовито поинтересовался тот, когда мы уже почти подошли к дверям секс-шопа. - Уже пытался покупать у нее что-нибудь?       Я промолчал, сделав вид, что это был риторический вопрос.       А вообще, да. Пытался. Поэтому больше пытаться не хочется. - А вот и именинник! - хмыкнула Алина довольно, едва дверь за нами успела закрыться.       Углядев за моей спиной белобрысого, сеструха поздоровалась и с ним. На это парень ответил сдержанной улыбкой. Он все еще довольно настороженно относился к девушке после того, как она устроила нам хорошенькую трепку.       А сейчас, наверное, еще и ждал пинок из-за синяка на моем лице. Судя по всему, Романыч не сомневался, что Алина в курсе того, кто его поставил. - Ну что, как жизнь молодая? - сеструха вышла из-за витрины и, притянув меня к себе, поцеловала в нос, оставляя ярко-красный след от помады. - Почему еще трезвые?       На деловой тон я только поморщился, растирая помаду по носу. За меня ответил Роман, который, заинтересованно посматривая на содержимое витрин, отозвался: - Мы это исправим. Я прослежу. - Ну надеюсь на тебя, - оглянувшись на парня, после короткой озадаченной паузы хмыкнула сестра и, спохватившись, взмахнула рукой и юркнула в комнату для персонала, напоследок крикнув: - Погоди!       Нетерпеливо принявшись топтаться на месте, я кинул слегка растерянный взгляд на Романа. Тот, улыбнувшись уголком губ, подошел ближе и стер оставшийся след от помады. - Спасибо, - внезапно смутившись этого заботливого жеста, буркнул я и с радостью переключился на Алину, которая как раз вышла с упакованной в подарочную пленку коробкой. - Ну что, - ухмыльнулась девушка, приблизившись и сжимая обеими руками подарок. - С днем рождения тебя, мелкий подбитый пиздюк!       Я весело оскалился в ответ. Еще несколько секунд Алина вдохновленно загоняла торжественную речь хорошего сапожника, после чего еще раз крепко поцеловала меня в щеку и, прежде чем отдать подарок, посмотрела мне прямо в глаза и, сделавшись на мгновение серьезной, предупредила: - Откроешь только дома.       Захотелось спросить, мол, почему именно дома, но вместо этого, прикусив нижнюю губу, я нетерпеливо махнул головой: - Ладно. - Проследишь за ним, - строго обратилась она к Романычу.       Тот без проблем согласился, с улыбкой наблюдая, как я все-таки вырываю из загребущих сестринских рук небольшую коробку. Она, кстати сказать, оказалась довольно увесистой. На мой вопросительный заинтересованный взгляд Алина еще раз выразительно посмотрела на меня и напомнила: - Дома.       Прежде чем мы распрощались и ушли, девушка, уставившись на белобрысого так, что ему заметно стало не по себе, прищурилась. Кашлянув в ладошку, она перевела взгляд на меня и миленько предложила: - Стасик, можешь нас одних на пару минут оставить?       Я с сомнением посмотрел на напрягшегося белобрысого, поймав его слегка тревожный взгляд. Тем не менее Роман подхватил: - Ага, подожди снаружи. - Смотри, подарок не открывай! - вдогонку сурово прикрикнула Алина и я, закатив глаза, вышел на улицу.       Маялся перед дверями я минут пять, не больше, что, впрочем, все равно показалось вечностью. Соблазн вспороть подарочную упаковку прямо здесь и сейчас только рос. И когда Романыч все же вывалился наружу, я был уже близок к тому, чтобы сорваться. - Ну что? - вскинув глаза, любопытно уставился я на парня, отмечая его задумчивое выражение лица и хмурый лоб. - Ничего, - усмехнулся тот, складка между бровей разгладилась. - Если кратко, сказала, что если еще раз увидит тебя с синяком, придет и самолично вырвет мне яйца голыми руками. Похоже, у вас это семейное.       Я, удивленно наморщив лоб, хмыкнул. Не удержавшись, оглянулся на закрытые двери секс-шопа, но мы уже отошли от него достаточно далеко. - А еще я купил, - довольно заявил парень, демонстрируя тюбик лубриканта и вырвав у меня тем самым отчаянный несчастный вздох. - Она меня в следующий раз застебет, - ударил я с досадой по плечу Романыча. - Не волнуйся, я предупредил ее, что ты стесняешься и чтобы она эту тему не поднимала, - участливо проговорил белобрысый, засовывая тюбик обратно в карман.       Я сначала покраснел. Потом побелел. Покрылся пятнами. - Напинать бы тебе яйца. А потом Алине сдать, - со мстительной рожей тихо выдавил я из себя, на что парень коротко возмутился: - Живодер!

***

      В итоге мы отправились домой к Романычу. Перед этим заскочили в супермаркет, где купили торт и бухло. Когда я потянулся к отделу с тортами, Романыч странно на меня посмотрел.       Как выяснилось позже, по его словам я не был похож на человека, который любит кушать тортики на свой день рождения.       И вообще-то белобрысый был прав: я ко всему сладкому относился довольно равнодушно. Но тут вдруг захотелось, поэтому я позволил себе эту маленькую вольность. - Блин, - небрежно скидывая с себя обувь, выдохнул я, почему-то жутко упарившись за сегодня ездить туда-сюда. - Жрать хочу - не могу.       Белобрысый нахмурился и закусил губу. Убрав лезущие в глаза пряди привычным жестом, он почти что виновато отозвался: - Надо было что-нибудь пожрать купить. У меня только пельмени в морозилке валяются, - на секунду замолчав, он предложил: - Давай пиццу закажем? - А пельмени для тебя не слишком праздничная еда? - хмыкнул я и махнул рукой. - Давай лучше их. Меня после пиццы и пива пучит потом.       Парень спорить не стал, удалившись на кухню. Я унес два пакета в зал, где, осторожно придвинув к дивану столик, расставил все их содержимое на нем. Покосившись и пересчитав бутылки, со скепсисом подумал, что для двоих человек мы купили многовато.       Да и пить мне, если честно, совсем не хотелось.       Поразмышляв, я унес большую часть бутылок на кухню, упрятав их в холодильник. Оглянувшись на белобрысого, который торчал у плиты, помешивая в небольшой кастрюльке пельмени, осведомил его критическим тоном: - Мы все это не выпьем. - Потом допьем, - выгнув бровь, кинул парень на меня ответный взгляд.       Глубоко втянув носом аромат пельменей, я сглотнул слюну и, мельтеша возле Ромы, загнудосил: - Когда готово будет? - Подожди пять минут, - терпеливо пробормотал белобрысый с таким усердием на лице, словно не пельмени варил, а пытался не налажать со сложным изысканным блюдом.       Как и было обещано, уже минут через пять-десять мы все-таки сидели в зале, прямо на ковре, перед низким кофейным столиком, на котором стояло две тарелки с пельменями и несколько бутылок с бухлом. На чистых чуть мятых листах, которые Романыч еще не успел изрисовать, лежал еще не распакованный Алинин подарок. Чуть дальше - торт в коробке. - Вот это мужицкий ужин, - с уважением протянул я, оглядев всю нашу провизию и обжигая небо горячим бульоном.       Романыч, судя по всему, не расслышав мои слова, растерянно оторвал глаза от работающего телека и перевел их на меня. Поджав одну ногу под себя и прислонившись спиной к дивану, он вдруг указал кивком головы на подарок. - Откроешь? - и пересекся со мной таким же любопытным взглядом.       Кивнув, я оставил ложку в тарелке и, быстро пережевывая горячий пельмень, взял в руки коробку. Быстро и нетерпеливо разобравшись с подарочной цветастой упаковкой, повертел белую коробку, замотанную по бокам скотчем.       Явно Алинина работа, ничего не скажешь.       Помучившись с этим скотчем пару мгновений, я все-таки содрал его к чертям. Белобрысый с интересом наблюдал за мной, не отвлекаясь от пожирания пельменей. А когда я все-таки коробку открыл, чувствуя, как в предвкушении быстро бьется сердце, то надолго застыл, тупо уставившись на сам подарок. - Твою мать, - выдохнув сквозь зубы, резко захлопнул я коробку и, представляя перед собой ехидную морду сестры, торопливо отложил ее обратно на стол, запустив пальцы в волосы и чувствуя, как уши мои снова краснеют который раз за день. - Что там? - настороженно и заинтриговано спросил Роман, выпрямляясь и перестав жевать.       Резко поднявшись на ноги, я сердито захлопал себя по карманам в поисках телефона. Вспомнив, что оставил его в туалете, утопал туда с твердым намерением позвонить сестре и высказать ей все, что думаю о ней.       Впрочем, по какой-то причине до этого не дошло. Даже несмотря на то, что за смартфоном я все-таки сходил и, вернувшись в комнату, уже набирал выученный наизусть номер телефона. На мгновением вскинув глаза, я заметил белобрысого.       Он с охреневшим лицом держал в руках вытащенный из коробки фиолетовый фаллос, замотанный в пупырчатую пленку.       Тот самый фиолетовый член, который уже бог знает сколько времени стоял на витрине у Алины в секс-шопе и мозолил всем глаза. Тот самый, который сестра пообещала подарить мне, если я ее достану.       Похоже, нарвался.       В глазах белобрысого промелькнул профессиональный интерес. Отняв трубку от уха, я возмущенно буркнул: - Положи на место!       Романыч, оторвав загипнотизированный взгляд от секс-игрушки, сказал каким-то нехорошим восторженным голосом: - Он на батарейках.       Насупившись, я подошел к нему и, наклонившись, отобрал самотык. Он лег в руку, как влитой. Торопливо засунув его обратно в коробку, игнорируя открытку на дне, в котором наверняка содержалось какое-нибудь насмешливое послание от Алины, я снова потянулся за сотовым.       К моему удивлению, Рома меня вдруг остановил. Тоже поднявшись на ноги, он, притянув меня к себе за талию, мазнул горячими из-за бульона губами по щеке и мягко отобрал телефон. Проговорил, понизив голос, куда-то в район уха: - Не кипятись, Стас. Она же тебе приятное сделать хотела. Нехорошо подарки возвращать.       На этот укоризненный тон я едва не надулся, нахмурив непонимающе лоб. Коротко оценив мое выражение лица, белобрысый, еще раз быстро прижавшись к моим губам, улыбнулся: - Давай ты пообещаешь мне не звонить Алине, а я схожу за твоим подарком?       Поколебавшись, я все же кивнул. Когда Рома отстранился, я, плюхнувшись на диван и снова принявшись за оставленные пельмени, украдкой кинул взгляд на спину парня. Он, подойдя к шкафу, принялся рыться в нем. Маскируя свой интерес и стараясь коситься не так явно, я едко пробурчал: - Надеюсь, это не диск с порнушкой.