Пташка певчая.

Каждая реальная жертва всегда задается вопросом: почему именно я? И у каждого маньяка, что держит у себя эту жертву, существует свой, определенный ответ. Они(ответы) всегда различны и ни один из них не похож на предыдущий или следующий ответ. Каждая потенциальная жертва страдает от нехватки информации. На то уж она и потенциальная - потому что даже не ведает, что за ней сейчас могут наблюдать или уже начали вести за ней так называемую охоту. Пронесёт? Извольте, в истории существовало миллиард случаев проявления маниакальности даже у самых заурядных служителей городского порядка. Что уж говорить о прочих? Любой человек либо странный, либо странный настолько, что по мнению окружающих становится "шизиком"- сумасшедшим. Пёрпл не мог сказать о себе такого. Он точно осознавал, что он делал, и что выходило из под его рук в итоге. Он не боялся и не страшился содеянного... Он не считал себя сумасшедшим, в противовес превозмогающему большинству. Даже любимый фон Гай. И тот временами стремился пораньше закончить их телефонный разговор, или же сделать вид, будто бы безумно спешит куда-то по делам. Это было очень больно. Буквально разрывало почти полностью чёрное сердце на мелкие кусочки, надавливая на орган тяжёлым металлическим прессом. Но не раздавливало его окончательно. Не превращало в уродливые ошмётки. Но заставляло страдать внутри, сгорая, захлёбываясь и разбиваясь одновременно. Пёрпл ведь знал, что всё это - в его руках. Он держит свою жизнь, и жизни окружающих его людей под контролем. Кроме одной. И, господи, пускай он и был проклят небесами, но почему эта одна безконтрольная жизнь - жизнь Селби фон Гая? Нож делал такие красивые рисунки на бледной руке Селби, что Перси и сам было залюбовался тем, что было нарисовано на руке рыжеволосого студента. А тот тихо всхлипывал, пытаясь успокоиться после серии вскрикиваний, шипения и попыток вырваться из лап маньяка. Но нет. Пёрпл не отпустит свою пташку. Он загонит её в клетку, посадит на поводок, завяжет глаза. И будет заставлять пташку петь. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО для него. И никто больше даже не взглянет на его добычу. Что же послужит золотой клеткой для пташки? Шрамы. Раны. По всему его прекрасному телу. Шрамирование вручную, на ключицах, на бедрах. Но без перебора... Перебор выглядит крайне неэстетично... А уж Перси, действительно, был ещё тем эстетом-извращенцем. Он знал в этом настоящий толк. А что же будет для него поводком? Маньяки ведь тоже бывают в каком-то роде милыми... И поводком будет обручальное кольцо. Оно будет татуировкой выбито на безымянных пальцах обоих рук Селби. Перси привяжет его к себе. Сделает зависимым от себя. Он заставит фон Гая понять цену своей любви. Так заставит, что Селби не сможет жить без него. Он слизывал кровь с его плеч. Ключиц. Губ. Подбородка. И кровь Селби казалась ему самой сладкой и вкусной из тех, что он когда-либо пробовал. Он врезался зубами в кожу запястья, кусая её до тех пор, пока из небольшой ранки потечет кровь. Он... Искусал все его запястья и шею. Просто... А как ещё он мог бы сделать его своим, если страх Селби никуда не уходил? Он сделает его своим заложником. Заложником боли, криков, страха и страданий. И только тогда Селби поймёт всё. Он обязательно поддасться этому чувству. Его взаимность к Перси перерастёт в ту самую привязанность и преданность. Если Перси попросит - он будет лизать его ноги. Если Перси попросит - фон Гай убьёт. Приказ, просьба... Какая разница, когда человек болен и одержим своей любовью? И другой расклад не устраивал ни одного из любовников. Что примечательно - даже Селби. Вы спросите почему?.. Да потому что всё это лишь чёртов манёвр. Он сам привязал Перси к себе. - Ну, Перси, кто же теперь из нас сядет в клетку? Ни одна потенциальная жертва не догадывается о том, кто станет её мучителем.