Пташка певчая.

Грубо. Фон Гай любил, когда его имели грубо и жестко. Ему, можно сказать, повезло, что он встретил Перпла. Скрытый за личиной недотроги мазохист будто бы заранее открылся Перси, указывая на себя стрелочками из неоновых лампочек. Не моли о пощаде, если сам загнал себя в клетку. Будучи загнанным – тебе уже никуда не деться. Кричи или дергайся, да хоть захлебнись в собственных слезах – это тебе не поможет избежать участи, которую ты – и только ты сам – подготовил себе руками настоящего убийцы. Знал ли Селби фон Гай о том, что его ждет? О, он знал. И даже Перси не знал об этом так, как знал о своей участи рыжий мазохист. Он знал обо всём, что его ждет, и не было ни единого недочета в этих знаниях. Ни единого пустого места. Даже ни одного полустертого момента… Руки у Перси были холодными. Он мог и не понимать это, но температура его тела немного отличалась от обычных тридцати шести и шести градусов по Цельсию. Когда Селби касался его груди, он чувствовал легкий холодок. Но слышал, как бьется сердце Эппла. Как оно затихает, стоит руки фон Гая приблизиться, поглаживая по мягкой, смугловатой коже. И как после недолгого затишья начинается буря. В эти моменты Селби любит склониться над грудью любимого маньяка, целуя её в ту область, где находится сердце. Ласково касаясь губами кожи, оставляя на ней маленькие и едва заметные засосы. А Перси и не против. Всё, что угодно, лишь бы согреть вечно холодное тело. Он сжимает руками его шею. Давит на трахею большими пальцами. Восседает, как король, на узких бедрах фон Гая. Наблюдает за тем, как слезы одна за другой катятся по красным щекам мазохиста, оставляя влажные дорожки. И эта картина приводит Перси в дичайший восторг. Он давит сильнее. Селби кашляет. Дрожит. - Господи, ты знаешь, какой ты сейчас красивый?.. – Шепчет губами Перси, влюбленно смотря на Селби, что слабо вцепился в его запястья, даже не пытаясь отстранить его руки от своей шеи. Перси отпускает его шею. Глубокий вздох и… и снова помеха – губы фон Гая были накрыты сладким и долгим поцелуем. И рыжий, конечно же, отвечает на этот поцелуй – слабо и ненастойчиво, не имея сил на большее. Он постоянно был на грани жизни и смерти. Постоянно. Но всегда уходил из-под взгляда костлявой. Потому что знал, что не может оставить этого идиота, наркомана… убийцу, в конце концов, на произвол судьбы. Это было эгоистично и самомнительно, но Селби знал, что без него Перси долго не протянет. И что было удивительным: он был совершенно прав. Перси часто уходил. Неизвестно куда и насколько. В такие моменты Селби сидел, положив голову на стол, глотая собственные слезы. Скучал рыжий мазохист так, будто бы больше никогда не сможет увидеть эту ехидную улыбку и ощутить на себе плывущий взгляд любимого маньяка. Он мог не появляться неделями в их общем убежище. Но всегда возвращался. В теплые, столь согревающие объятия своего единственного и такого тщательно укрытого от всех сообщника. Он возвращался к любимому Селби фон Гаю.