Сокровище

      Прознав о произошедшем этим днем инциденте с их подругой, пятеро воинов возглавляемые рыжеволосой эльфийкой тайком пробирались в больничное крыло глубокой ночью. Лекарь был настроен категорически против всяких посещений, ссылаясь на тяжелое состояние больной, но эти эльфы давно усвоили урок: если установленные правила идут вразрез с вашим собственным видением и возможностью улучшить сложившуюся ситуацию, то их просто необходимо нарушать.       Все они не видели Кидеймас почти три месяца и не было дня, когда бы они не вспоминали ее. Думаю, не требуется говорить, как сильно жаждали они этой встречи, а светловолосая Энвель и вовсе еле сдерживала слезы, что служило поводом для насмешек Тинола.       Стараясь не наделать лишнего шума, рыжеволосая Тауриэль аккуратно поворачивала дверную ручку, пока та не щелкнула. В комнате была кромешная тьма, шторы из плотной ткани не пропускали ни одного луча света внутрь, а стоявшая на прикроватном столике свеча уже успела догореть.       Тауриэль первая вошла внутрь, а следом за ней и остальные. Найдя где-то на рабочем столе запасную свечу, она принялась зажигать ее. Вдруг по комнате эхом пронесся жуткий шепот, слов из которого невозможно было разобрать, поскольку это наречие не было им известно.       - Что это? - Вытаращив от испуга глаза, прошептала Энвель.       Некоторые слова были похожи на те, что в своей повседневной речи иногда использовала Кидеймас, но сейчас она крепко спала, и губы ее оставались неподвижны в то время, как шепот все продолжался.       Наконец в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая только легким потрескиванием пламени свечи. Эльфы тревожно переглядывались между собой, наконец Амара дрожащим голосом прошептала:       - Она не спит.       Тауриэль обернулась назад и встретилась с не мигающим взглядом светящихся в ночи глаз. Они смотрели в самую глубь души, и ощущение это было не самое приятное.       - Тауриэль... - слабым голосом произнесла девушка.       Было видно, что каждое слово и даже взмах ресниц давался ей с большим трудом.       - Тише, - нежно прошептала эльфийка, присаживаясь на краешек кровати. - Мы все здесь, рядом с тобой.       Девушка медленно обвела каждого из них взглядом и грустно улыбнулась. Она - та, что всегда была для них наглядным примером храбрости, жизнелюбия и недюжинной силы, по какому-то роковому стечению обстоятельств теперь лежала почти при смерти.       - Как это могло произойти, Кидеймас? - Тинол был серьезен как никогда. - Мы слышали все эти истории про спасение Короля, но как ты оказалась здесь?       - Зеркало в садах Лориэна предсказало его смерть от орочьей стрелы.       - Поэтому ты вернулась? Чтобы защитить его? - Ахнула Амара.       На этот вопрос Кидеймас не дала ответа. Она и сама не до конца понимала причину такого своего поступка.       - Почему ты просто не убила орка?       - Я опоздала, - грустно произнесла девушка. - Чтобы я не сделала, стрела все равно бы нашла свою цель.       - И ты приняла на себя стрелу, предназначенную Владыке?       - Их оказалось две.       Повисло неловкое молчание. Каждый пытался осмыслить только что услышанное, в том числе и Кидеймас. Она нисколько не сомневалась в правильности своих действий и в случившемся не могла никого винить, кроме самой себя. Она чувствовала жгучую боль в левом плече, которая ни на секунду не позволяла ей забыть об утрате самого ценного, что есть в жизни даэва.       - Кидеймас, ты совершила благородный поступок, - Тауриэль знала Кидеймас, как никто другой, ее взгляд и каждое сказанное слово буквально кричали о боли. - Мы гордимся тобой, и... ты знаешь, весь замок молится о твоем скорейшем выздоровлении.       Девушка улыбнулась одними уголками губ.       - Ты наверно не знаешь, что Владыка приказал взять стрелявшего в тебя орка в плен? - По выражению лиц остальных становилось понятно, что Тауриэль собиралась рассказать нечто очень занимательное.       - Я почти ничего не помню, что происходило потом.       - Так вот Леголас посадил его в нашу подземную темницу, где он должен был провести остаток своей никчемной жизни, но вечером что-то заставило Короля резко изменить свое решение. Он велел привести его в тронный зал.       - Орк думал его ведут на допрос, - усмехнулся Гильдор.       - Владыка был в ярости, Кидеймас. Он долго мучал орка, всячески его истязая.       - Вопли бедняги были слышны в каждом углу замка и даже за его пределами, - добавил Гильдор.       - Таким жестоким его еще никто никогда не видел. Леголас и я пытались остановить его, но он не подпускал нас даже на шаг. Орк молил о пощаде, заливая полы тронного зала своей черной кровью, а Владыка с откровенным наслаждением наблюдал за его муками и не позволял ему испустить дух. Затем он, отобрав у Ферена лук, дважды выстрелил в орка его же стрелами, теми самыми, что ранили тебя, Кидеймас. Одна из них попала в живот, - Тауриэль коснулась живота девушки, - а другая в левое плечо.       - Это была месть, причем какая! - Воскликнул Тинол.       - Что стало с орком? - Поинтересовалась Кидеймас.       - Гниет за пределами наших владений, - хохотнул Гильдор.       Кидеймас опустила руку вниз и нащупала целую пару сапог. Кроме их двоих никто больше не мог знать, где именно сапог соскользнул с ее ноги.       "Значит, он приходил сюда, а после учинил жестокую расправу над подстрелившим меня орком", - подумала она.       Остатки сна и действие лекарственных трав постепенно улетучивались, и Кидеймас снова начинала чувствовать невыносимую боль внутри. Температура резко поднималась, и все тело пробивало мелким ознобом.       - Тауриэль... позови лекаря, - с трудом выговорила она.

***

      Трандуил медленно брел по длинным коридорам. За ночь ему так и не удалось отдохнуть, всюду мерещились душераздирающие крики, закрывая глаза, он видел лежащую на высушенной траве девушку, чье прекрасное лицо исказила гримаса невыразимой боли, а руки все еще помнили тяжесть ее умирающего тела. Трандуил боялся одной только мысли о ее возможной смерти и каждый раз вздрагивал, заслышав даже самый тихий шорох за дверьми своих покоев.       Поэтому неудивительно, что едва только первые лучи солнца успели выглянуть из-за горизонта, как он уже стоял напротив деревянной двери, на которой были вырезаны причудливые узоры. Вся та роскошь, что была в каждой мелочи эльфийского замка, больше не радовала глаз, а даже раздражала. Трандуилу казалось непозволительным и оскорбительным сверкать красотой в тот момент, когда там, за этими приторно очаровательными дверьми, страдала она.       Внутри комнаты царил полный хаос: по полу были разбросаны грязные полотенца, листки с наверняка нужными записями, пустые колбы и листки лекарственных трав, в луже воды вверх дном лежал таз, белоснежное одеяло было небрежно выброшено на кресло. Лекарь спал, сидя за столом и подперев голову рукой, а на кровати, уперевшись головой в ее подножие, лежала Кидеймас. Из-под бархатного плаща, в который она была укутана, и который принадлежал Трандуилу, выглядывала маленькая ножка. Хотя сама девушка явно спала, но ступня продолжала бодрствовать, двигаясь из стороны в сторону, словно бы вычерчивала на белой простыне одной ей известные узоры.       - Что здесь произошло? - Не выдержал Трандуил.       - Владыка, - вздрогнул и проснулся лекарь. - Вы здесь?       Трандуил молча буравил взглядом сонного эльфа.       - Я знал, что в первые три дня будет весьма сложно, но я и представить не мог насколько... Травы, что я давал, снимали боль лишь на ничтожно короткое время, и ваш плащ... Бедняжка жаловалась, что одеяло сильно колется и... Простите, Владыка.       Трандуил протянул руку, желая убрать спутавшиеся локоны волос, скрывавшие лицо девушки.       - Владыка, пожалуйста, не будите. Она заснула меньше часа назад.       - Ты устал, - произнес Трандуил, не отрывая взгляда от девушки. - Иди, я останусь здесь.       - Нет, Владыка. Это моя работа...       - Иди, - резко прервал его Король, вперив в него взгляд голубых, холодных глаз, против которого возражать было бы совершенно не разумно.       Лекарь покорно поклонился и принялся собирать необходимые ему вещи со стола. Тяжело вздохнув, Кидеймас перевернулась на спину. Темные локоны откинулись назад, обнажив бледное, измученное лицо девушки, но один из них все же застрял в уголке ее искусанных в кровь губ. Воспользовавшись занятостью лекаря, Трандуил, нежно, едва касаясь чувствительной женской кожи, убрал его в сторону, а затем бережно накрыл оголенное плечо мягкой тканью своего плаща.       Действие обезболивающего заканчивалось, и пушистые ресницы девушки задрожали, а на лбу вновь пролегли морщины. Когда лекарь тихо прикрыл за собой дверь, Трандуил положил свою крепкую руку на раненный живот Кидеймас. Через кончики его пальцев в тело девушки проходили тоненькие, совершенно невидимые нити эльфийской магии. Их тепло приятно согревало тело, вытесняя собой холод и снимая боль. Морщинки на лбу постепенно разглаживались, а дыхание становилось ровным. Она снова засыпала, но теперь ей снились спокойные и красочные сны, где не было места боли.