The Marauders' Companion

— Лили, Джеймс любит тебя и хочет быть с тобой всю оставшуюся жизнь, и хочет сотню рыжеволосых сумасшедших детишек, понимаешь? Лили оторвала взгляд от своей книги по зельям и увидела Ремуса, сидящего напротив нее в библиотеке. Она убрала прядь волос с лица, думая как правильно ответить  — Хм… Почему ты мне это говоришь? — Они заставили меня — Окей, а почему они это сделали? — Потому что Джеймс хочет знать. Я должен был спросить аккуратно, но подумал, что все равно бы все поняла, — он пожал плечами. — И не говори, что ты не знаешь, что Джеймс любит тебя. Поэтому не вижу смысла в аккуратных вопросах. Она закатила глаза и ответила: — Я просто не могу дождаться, когда ты влюбишься. Тогда ты поймешь, почему в таких вещах нужно быть аккуратным. — Она закрыла свою книгу по зельям и убрала ее. Ремус продолжал смотреть на неё с надеждой в глаза: — Ну так что? — Что ну так что? — Что же ты думаешь о Сохатом и его детях? Она встала и положила книгу обратно на полку. Переминайся с ноги на ноги, и стоя спиной к Рему она продолжила:  — Ты хочешь краткий ответ или полный? — Просто дай мне настоящий, — он вздохнул. — Это надолго? — Возможно. — Сложно? ' — Вероятно. — Мелодраматично? — Конечно. Она снова села и, нервно сцепив руки, произнесла — Хорошо, хорошо, я скажу. Мне нравится Джеймс. Сильно Она сделала длинную паузу, Ремус выпрямился и сказал: — Ну… это не оказалось слишком длинным, сложным или мелодраматичным, если честно. — Это потому, что ты не знаешь, что происходит в моей голове каждый раз, когда я вижу его. Ой, черт возьми. Дело в том, Ремус, что я действительно не знаю, что делать сейчас. Я имею ввиду, он мне нравится — и что теперь? Мне так странно нравится Джеймс, потому что я так долго его не любила, и вдруг он милый, смешной, сексуальный и понимающий, и это даже не так неожиданно, потому что это началось уже в прошлом году. Представляешь! — Я был там, Лили. Я видел, как он изменился. Я все еще не вижу проблемы, хотя… Лили усмехнулась, увидев дискомфорт Ремуса. — Я тоже. Я думаю, я уже прочитала слишком много фанфиков, где я всегда отрицаю свою влюбленность в него, или что-то не так с фанфиками! Я просто никогда не признаю свои чувства или что-то в этом роде? — Она превратила предложение в вопрос; Ремус только пожал плечами. — И да, я действительно хочу вдыхать Джеймса и все такое, но на самом деле делать это намного страшнее, чем просто фантазировать об этом, верно? Как будто я не могу просто подойти к нему прямо сейчас и сказать: «Ой, Джеймс, я хочу трахнуть тебя», — потому что это просто… — она вздохнула. — Это намного сложнее, чем я думала. -Но у — — И еще одна проблема в том, что у Джеймса такие большие ожидания, верно? — она прервала его. — После всех этих историй и, в общем, четырехлетней симпатии ко мне, он будет ожидать, что я… буду знать, что делать, и у меня все получится. Но я не… Я имею в виду, что если он думает, что я ужасно целуюсь? Или что если… — Боже мой, Эванс, ты хуже тех романов, которые читает моя мама, — сказал Питер, появляясь между двумя книжными шкафами. Он перевел взгляд с Лили на Рема с восхищением на лице. — А ты слушал все это с невозмутимым видом? Ремус, ты сильнее любого из нас. — Спасибо. Что ты делаешь в библиотеке? — Сохатый и Бродяга хотят почитать что-нибудь, — сказал Питер. — И вы оба приглашены. Особенно ты, Эванс. Лили взглянула на эссе, которое было написано всего лишь на половину. Найти книгу с зельями и работать или провести некоторое время с Джеймсом и другими мародерами? Выбор прост. — Я бы с удовольствие. Они направились в сторону гостиной. — О, кстати, Лили, тебе действительно не нужно беспокоиться о Джеймсе. Если ты скажешь ему, что он тебе нравится, он будет на седьмом небе от счастья. На самом деле, он может просто добраться до Юпитера. Он действительно не заметит, если что-то не так, — произнес Питер перед самым портретом Полной Дамы — Спасибо за совет, Пит. Я буду иметь в виду. Ремус сказал пароль. Когда они вошли, Джеймс и Сириус оторвались от книг. Джеймс бросил на Ремуса осмысленный взгляд, который Лили не упустила. Ремус кивнул. При этом знаке Джеймс с облегчением опустился на диван. — Привет, ребята, — сказал Сириус.Весело было в библиотеке? — Вы не представляете, — произнес Ремус. — Ну, теперь, когда вы здесь. Сохатый и я нашли историю под названием «Мастер Вселенной», и она должна быть о Джиме и нашей дорогой Лили. Он думал, что это может быть круто. Думаешь, ты готова? — Вероятно да, — сказала Лили, садясь рядом с Джеймсом. Теперь она была тем, кто дал Ремусу осмысленный взгляд. — Речь идет о ниндзя и книгах о драконах? — Нет, он включен в жанр «Романтика», — Сириус обаятельно улыбнулся. — - Значит, Сохатый, вероятно, не станет убивать всех во вселенной после того, как они вернутся к жизни после того, как он убил их впервые. Это остается странным, независимо от того, сколько я об этом думаю, — добавил он, глядя на Джеймса. — Это не моя идея — Правильно, так что «Магистр Вселенной». Погнали.

Лили POV — AU

— AU? — спросил Джеймс — Понятия не имею, — сказал Питер.

Я закусила розовую губу, задаваясь вопросом, что я должна была сделать.

— О нет. Я несчастная девица? Я не хочу; я не могу снова стать охотницей на демонов? — Лили, перестань быть такой осуждающей. То, что это фанфик, не значит, что это плохо, — сказал Питер. — Просто слушай

Этот человек — его голос — это было так убедительно.

— Это предложение плохое, и ты должна чувствовать себя плохо, — сказал Ремус.

Я даже не должна быть здесь. Итак, я напилась и позвонила ему — он должен был прийти и увидеть меня или не стоило?

— Позвонила ему? — поинтересовался Джеймс. — Это как? — Думаю, она имела в виду по телефону, — сказал Ремус. — У Лили есть телефон? — Ну, они не работают в Хогвартсе, поэтому у меня его здесь нет, но у нас дома есть телефон, да. Интересно, кто же он? Это не можешь быть ты, ведь у него есть телефон. — Интересно, что смущает Лили, — улыбнулся Сириус.

Сначала он видел, как на меня напал тот мерзкий Питер Петтигрю,

— Ах, хорошо, Питер смущает Лили, — Сириус кивнул. — Но это еще не все!

затем он был там, когда меня рвало повсюду, и он поймал меня, когда я потерял сознание.

— Это должна быть первая история, в которой я фигурирую, не мертвый и не отмеченный авторской припиской «Умри, Питер», — но теперь я насильник, — сказал Питер. — Почему всегда я?

И теперь я лежала в кровати. В гостинице. И он только что вошел в дверь, с одним только полотенцем на талии. О, он был великолепен — мускулистый, его серые глаза напряжены, как прозрачные слезы,

— О, нет! Я не хочу читать обо мне и Лили, — сказал Сириус. — Авторы, этого никогда не случится, хорошо? Даже если бы мне понравилась Лили, а мне — нет, тогда Сохатому она все еще нравится слишком сильно, чтобы я что-то попробовал. Разве вы никогда не слышали о «Кодексе мародеров»? — У вас есть кодекс? — Негласный, но у нас есть кодекс чести, да, — подтвердил Джеймс. — И если бы кто-то из нас соблазнил тебя, это, вероятно, было бы одним из худших нарушений Кодекса, — сказал Питер. — Мы не можем просто так предать Сохатого

его рекламная улыбочка застыла на его лице. Я должна была ненавидеть его, презирать его, но обнаружила, что не могу.

— Я бы предпочел, чтобы ты ненавидела меня, чем соблазняла, — сказал Сириус. — Было бы проще. — Не волнуйся, Сириус. Я не ненавижу и не хочу тебя. Ты не мой тип. Он поднял брови и усмехнулся. — Что, высокий, темноволосый, красивый, уверенный, талантливый, интеллигентный нарушитель спокойствия не ваш тип? Мне кажется, что Сохатый не сильно отличается

Он был слишком убедительным; Я хотела узнать о нем больше, каковы его секреты и желания, что делало его счастливым…

— Я думаю, что отсутствие тебя в моей постели сделало бы меня счастливым, — сказал Сириус. — А что в реальной жизни… Сэндвич, возможно? Слышите урчание моего живота?

» Лили», его язык ласкал мое имя, и я покраснела.

И Лили, и Сириус разразились смехом. — Боже мой, — сказала Лили. — Эта линия ужасна. Я могу только думать о Сириусе, пытающемся запечатлеть мое имя, вот так. — Она высунула язык и попыталась сказать «Лили», притворяясь, что что-то облизывает. — То, что она покраснела, заставляет меня чувствовать, что ты в туалете, — сказал Питер, задумчивым тоном его голоса. Это ставит всю сцену в новом свете, не так ли?

— Как ты себя чувствуешь сейчас? — Лучше, — прохрипела я. — Я спала здесь?

— Я не знаю, где я спала? Это становится… жутким. Как будто он накачал меня наркотиками или что-то еще, — сказала Лили, неловко двигаясь. — Я думаю, что дать наркотик Лили, чтобы заниматься сексом с ней, на самом деле может быть худшим нарушением Кодекса, чем просто заниматься сексом с ней, — сказал Сириус. — Но не волнуйся, Лил, мы бы этого не сделали ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Его серые глаза обжигают,

— О нет. Они начинают меняться? Я ненавижу это, — простонал Ремус.

прожигая меня — Да, Лили, так и есть Я должна отвести глаза; между моих ног я чувствую покалывание.

Лили почувствовала, что краснеет. — Это действительно неловко, когда ты читаешь о чем-то подобном. — Да, — невинно сказал Сириус, — Было бы неловко, если бы мы прочитали об этом, не так ли, Сохатый?

Задыхаясь, я шепчу: — А ты? Где ты спал?

— Э-э, на диване, я полагаю? — Лили сказала. — Я имею в виду, у меня нет впечатления, что мы находимся в отношениях, и, по-видимому, в ту ночь я был совершенно пьяна и без сознания. Было бы немного странно, если бы он спал в кровати.

— Здесь также, конечно. Это моя кровать.

— Да, но я была без сознания! Он мог бы положить меня на диван, если не хотел спать там! Сириус, ты мудак в этой истории. — Мне жаль. Я не буду так делать это в реальной жизни.

Его голос теплый и хриплый, как карамель из темного расплавленного шоколада… или что-то в этом роде.

Лили и Ремус посмотрели друг на друга. — Ты хочешь этого? — Ремус сказал. Она кивнула. — Твое право, Ремус. Жги — Спасибо. — Он прочистил горло, а затем начал. — ЧТО ЭТО ЗА ПРЕДЛОЖЕНИЕ. Просто — что это должно означать? Я знаю свой шоколад, и поверь, он не хриплый. Это не то прилагательное, которое вы можете приписать шоколаду. Если вы собираетесь сравнивать, убедитесь, что у них есть что-то общее! А потом… — он выглядел потерянным и указал на книгу. — Это настолько специфично — как просто карамель из шоколада. ЧТО? Такое в принципе невозможно! Например, что это, хм, автор? Твой мозг как шоколадная помадка, вот что я хотел сказать, автор. — Хей, Луни, успокойся, — сказал Сириус, ошеломленный. Он положил руки на плечи Ремуса и сжал их. — Это просто фанфик. Это просто история. Это не было отредактировано, это просто девочка-подросток пишет, это не опубликованный автор, это всего лишь одно предложение… Ты можешь пережить это, хорошо? Будь сильным. Ремус тяжело дышал. — Но это предложение — это предложение… — Я знаю. Но крики не заставят его исчезнуть — Ладно.

Боже мой!

— Я использую «Боже мой»? Я не удивлена. Но я никогда так не говорю.

Я провела ночь в постели Джеймса Поттера -

— ЧТО? — Я думал, что это я, — сказал Сириус. Он вернулся в начало. — Да, это обо мне! Серые глаза, как прозрачные слезы — это всегда я! И определенно не Сохатый. Его глаза карие, ребята. Как я внезапно стал Сохатым? — Как Джеймс стал таким мудаком? — сказала Лили. — Я…

Вместе с ним!

— Да, и это жутко, — сказала Лили. — Я была без сознания. Как волнительно

Я вдруг замечаю, что на мне нет брюк.

— Мать Мерлина. Это стало намного хуже. — Лили посмотрела на книгу. — У Джеймса нет манер вообще? Это просто отвратительно. Воспользоваться девушкой, когда она пьяна. Хотя никто не сказал этого, все они вспомнили, как Джеймс мог бы воспользоваться пьяной девушкой. В прошлом году на вечеринке после квиддича Лили была настолько пьяна, что предложила себя Джеймсу, который сказал ей, что это не очень хорошая идея. В то время, когда Лили была недовольна, что он отказался. Но теперь она была рада, что он так поступил. Особенно, учитывая, что этот фанфик вызвал в ней резкое отвращение к таким людям.

— О-о! — Я смотрю вниз на свои ноги, и он следит за моим взглядом. Кажется, ему нравится то, что он видит.

— Это так страшно. Джеймс, почему ты такой насильник? — Только в фанфике.

— Мы… у нас были… ты знаешь…? — я говорю, стараясь скрыть всю неловкость и неопытность с такого рода вещами.

— Это предложение плохое, и вы должны чувствовать себя ужасно! — Ремус прокричал. — Автор! Позор!

Мое подсознание закатывает глаза.

— Извини, что? Мое подсознание? — сказала Лили, глядя на Питера, уверенная, что она неправильно поняла. — Э-э… ​​разве мое подсознание не должно быть чем-то, чего я… не знаю? Когда это изменилось? — Примерно в то же время, когда мои глаза стали серыми, и я стал насильником, — сказал Джеймс.

«Конечно, ты занималась с ним сексом; ты провела ночь в его постели. Что еще он должен был сделать?»

— Мое подсознание ожидает, что ты воспользуешься мной. Мое подсознание ужасный человек. Я бы ожидала уважения. Но почему? Это все равно ужасно, — Лили скрестила руки.

— Нет, Лили, я предпочитаю, чтобы мои женщины были в сознании, — сказал он.

— Ну, по крайней мере, он не спал с тобой, — сказал Питер. — Теперь тебе лучше? — Он все еще мудак.

Некрофилия не мое.

-Есть разница между смертью и сном, — сказал Ремус. — Или даже отсутствием сознания Разве он не должен сказать «сомнофилия»? Проведите исследование, автор. Потому что это не обязательно означает, что он не хотел спать с ней, хотя она была без сознания. — Ремус, не мог бы ты насильно не насиловать! Джеймс страшнее, чем он есть? — Сириус сказал.

«Какая у него штука?», — подумала я

. — Я совсем не насильник, — отшутился Джеймс. Она улыбнулась и потянулась своей рукой к его — Я знаю это. Я не сержусь на тебя — я злюсь на автора.

О, я хочу заняться сексом с этим мужчиной — так сильно.

— Как это произошло? — Лили немедленно отпустила руку Джеймса. — Что мы только что сделали в этой истории?

Почему я не в джинсах? — я спрашиваю вместо этого,

— Потому что он изнасиловал тебя! — сказал Питер, — Разве это не очевидно?

потому что это проще, чем думать о Джеймсе, полностью обнаженном, в отличие от того, что сейчас он не полностью

— … Она не спрашивает об этом, потому что хочет знать, почему она не в штанах, после ночи в чьей-то постели? — Сириус спросил, недоверчиво. — Забудь о том, что у Джеймса неправильное описание — наша Лили могла бы ударить этого парня, украсть его штаны и уйти, и ничего такого не было бы. Где твой стержень, девочка?

— Они все в рвоте, — сказал он.

— Это законная причина снять джинсы, — сказал Ремус. — И что; он все еще страшный.

Внезапно его голос стал строгим, и я вздрогнула от его неодобрения.

— А теперь я чувствую отцовские ноты, — сказала Лили. Что не так с этой историей?

Ремус их почистит

У Ремуса отвисла челюсть. — Что? Я вдруг твой уборщик? Что? — Итак, теперь у нас есть насильник Питер, насильник Джеймс, девица без стержня Лили и уборщик Ремус, — сказал Сириус, загибая пальцы. Интересно, кем я буду… Может быть, убийцей? Беглецом из Азкабана? — Наверное, просто ужасным бабником, — сказал Питер. — Как всегда

Он ругает меня. Это так неловко. Я, сдерживая слезы, шепчу.

— Эта линия заставляет меня плакать? Я не хочу, чтобы Ремус чистил мои джинсы? — Это больше о встрепке, — сказал Питер. — Я все еще не заплачу по этому поводу. Я с гордостью могу сказать, что справлюсь лучше, если Джеймс будет ругать меня.

 — Почему… почему ты так ругаешь меня?» — Тебе повезло, я просто ругаю тебя, — бормочет Джеймс.

Лили коротко рассмеялась. — Что это должно значить? Что он мог проклинать меня, но вместо этого решил просто кричать на меня? О, да, я понимаю, почему я хочу заняться сексом с этой задницей.

Теперь его голос строгий,

— Это было строго две строки назад, — сказал Ремус. — Пожалуйста, обрати внимание на свой собственный текст, автор

совсем не игривый тон, к которому я привыкла. — Если бы ты была моей, ты бы не смогла сидеть неделю после всего, что ты натворила.

Они все молчали пару секунд. — Правильно. Так что это делает Джеймса насильственным насильником, — сказал Сириус. — Вы уверены, что это романтика? Это звучит как начало триллера для меня. Девушка просыпается после ночной выпивки, приходит этот странный человек, есть подсказка, что он мог изнасиловать ее ночью, а теперь он угрожает ей физическим насилием, говоря, что ей повезло…

Пить на голодный желудок, подвергая себя такому риску… Мне неприятно думать, что могло с тобой случиться.

— Ну, это не твое чертово дело, не так ли? — Лили сказала. — Я буду пить тогда, когда захочу, черт возьми.

Если бы я была его… О, что бы я сделала, чтобы быть его!

— Что? — Лили вскочила и выбила книгу из рук Сириуса. — Что это? Я просто… он просто угрожал мне насилием! Он почти сказал: «Если бы ты была моей девушкой, я бы тебя избил» — и все, о чем она может думать, это стать его девушкой? ЧТО? ' — Думаю, мы можем сказать, что эта история провалилась на всех уровнях, — сказал Сириус. — Да, мы можем сказать это. Боже мой, это было плохо. Это было… Уф. Я чувствую себя грязной сейчас. — Лили снова села. — Извините за это. — Мы поняли, — сказал Джеймс. Лили подняла голову, когда он схватил ее за руку. — Но давайте просто утешим себя мыслью, что если бы не было наших имен, мы бы никогда не узнали самих себя. Так что это было не о нас. — Это правда. — Итак… еще один, чтобы очиститься от этого? — Питер взял книгу — Окей. Просто давай тот, на который я не сорвусь, — произнесла Лилз