The Marauders' Companion

Лили повернулась, услышав, как кто-то сел на снег рядом с ней. Она думала, что это пришел Джеймс или, может быть, Ремус, но Сириус улыбался ей из-под гриффиндорской шапки. — Тебе не холодно? — спросил он вместо приветствия. — Немного рукам, но это не страшно. — Лили, я понимаю, что любые глубокие размышления, которые происходят в твоей голове, невероятно важны, но это не поможет тебе не заболеть, — он снял шапку и передал ей. Эванс надела её на голову и натянула на уши. — С чего ты взял, что я погружена в свои глубокие размышления? — Выражение твоего лица. И тот факт, что мы прочитали историю о том, что ты не будешь видеть взросление твоего сына. И что ты просто сидишь тут в холоде и смотришь на озеро, — он сделал паузу, но Лили так и не ответила. — Так ты хочешь поговорить об этом? Лили покраснела из-за жалости к себе: — Джеймс прислал тебя? — Что? Нет! — Сириус выглядел удивленным, но Лили поверила ему. — Я разглядывал карту, а ты просто сидишь здесь, и я подумал, что надо проверить тебя. Знаешь, иногда я делаю хорошие вещи. Она улыбнулась и прислонилась к нему. — Мне не нравится мысль о том, что Гарри будет так одинок. Я имею в виду, я знаю, что ты позаботишься о нем, но Джеймс и я — его родители. Не сомневаюсь в твоих способностях крестного отца… — Хорошо, потому что я буду лучшим крестным отцом. — Очевидно. Но крестный это не родитель и… я не знаю. Очевидно, ты тоже умрешь, и Ремус тоже, и Гарри будет чувствовать себя одиноким. Я бы не хотела, чтобы ему пришлось проходить через все это, — она посмотрела на него, а Сириус продолжал смотреть на озеро. — Интересно, почему там не было Питера, — сказал он. — Авторы не любят его. — Но почему? Он не похож на Нюниуса, хотя даже он появляется в фанфиках в хорошем ключе. Все, я имею ввиду вообще всех, встречаются в фанфиках, как положительные персонажи, даже Кричер. У каждого есть хоть несколько поклонников, кто изображает их добрыми и хорошими. Но о Питере просто нет таких фанфиков — по крайней мере, ни одного положительного. Есть множество спорных историй, где Сохатый и со мной, или ты с Ремусом. Но никто не пишет о Пите даже в таком ключе — Может быть, он просто не тот человек, о котором хочется писать? Как думаешь, это все не просто так? Он мрачно кивнул. — Я просто понятия не имею, что это может быть. Решив, что пришло время поднять настроение, Лили сказала: — Может быть, он просто недостаточно красив. — Да, возможно. Хотя это мало что объясняет, ведь они пишут о Сохатом. Она ударила его по груди. — Джеймс достаточно привлекателен, чтоб ты знал. Кроме того, есть множество драматичных вещей, о которых можно написать с Джеймсом. Например об его беременности. — А Луни отец. — Пока Джеймс был в отношениях со мной — А Луни был влюблен в меня. — Точно. Вот почему люди пишут о Джеймсе. Давай вернемся в замок, пока ты не отморозил уши.

***

— Привет Бродяга, Лили, — сказал Джеймс, когда ребята вошли в гостиную. В руках они несли мягкие хрустящие багеты, сыр и тыквенный сок. — Bonsoir, mes amis*, — пропел Сириус, бросая еду на стол и занимая свое обычное место. — Мы что-нибудь пропустили? — Ремус нашел фанфик, он жесткий и забавный одновременно, — сказал Питер. — Думаю, это самое то, чтобы отвлечься от дневной главы. — Хорошо … — протянула Лили. — О чем он? Рем открыл книгу и начал читать: — «Кто я? После удара головой, Лили Эванс просыпается и узнает, что она не помнит последние три года своей жизни. Внезапно, у нее есть работа, дом — и она дружит с мародерами? Как это случилось?» Звучит не так уж плохо. — У этого есть потенциал, — сказала Лили. — И если это снова будет слишком плохо, у меня есть шоколад, чтобы пережить это.

— Я не знаю, что делать со своей жизнью, — сказала Лили Алисе.

— Ах, Алиса, девушка, которую я никогда не встречала, но которая всегда моя лучшая подруга. Приятно снова тебя видеть — я почти чувствую, что мы знакомы, — сказала Лили. — И я знаю, что я хочу делать со своей жизнью. Я собираюсь работать. Или, может быть, в «Ежедневном пророке» или, может быть, министерстве.

когда они шли по берегу озера. Позади была позади половина экзаменов С.О.В, а сейчас они должны были готовиться к экзамену по Защите от тёмных искусств,

— Дерьмо, — пробормотал Джеймс.

который будет завтра. Но они обе решили, что их голова нуждается в минутке отдыха.

-Хорошая идея, но я удивлен, что Лили согласилась на это, — сказал Сириус. — Кстати, я хочу свою шапку. Ты можешь забрать у Сохатого, если твоя голова все ещё ме… — на этих словах шапка прилетела ему прямо в лицо. — Спасибо.

Думаю, я бы хотела сделать этот мир лучше, сражаться с Пожирателями смерти.

— О, да, я тоже собираюсь это делать, — сказала Лили.

Или, может быть, я должна создавать обувь…

Глаза Лили блеснули. — Это круто! Я могла бы сделать это! Волшебникам нужен новый взгляд на обувь.

— Ты можешь сделать удивительные туфли, которые станут оружием, убивающим Пожирателей. Так это все приведет к улучшению мира.

— Эта Алиса умная, — сказал Сириус. — Для этого найдется рынок? Волшебники, которые хотят убивать Пожирателей и выглядеть модно! Я бы стал первым покупателем. — Ну, похоже, я нашла работу своей мечты, — улыбнулась Лили. — Спасибо, фанфики.

— Не думаю, что Пожирателем они понравятся.

— Я не знаю как, но я очень хочу научиться делать такие! Джеймс улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Ты очаровательная, когда говоришь так. — Джеймс, я женщина, которая серьезно относится к своей карьере — не называй меня очаровательной, — она нахмурилась, но потом рассмеялась, увидев его невинный взгляд, и поцеловала его. — Ах, юная любовь, и мы не хотим наблюдать за публичным выражением чувств, — громко сказал Сириус.

Она посмотрела на свои туфли с пятидюймовым каблуком.

— Я смогу стоять на таких высоких каблуках? — Лили была впечатлена. — Но все равно, проверять я этого конечно не буду. — Это так тяжело? — спросил Пит. Она кивнула. — Поверь, после прогулки на таких каблуках хочется отрубить себе ноги. Это больно. Не говоря уже о неустойчивости таких туфель на траве. Вытаскивать каблуки из грязи очень сложно.

Смеясь, она сделала пируэт,

-Я пугаю себя, — сказала Лили.

но ее смех сменился ужасом, когда она потеряла равновесие.

— А нет, все нормально.

Она успела лишь увидеть приближающуюся к ее голове землю, а, особенно, большой камень, прежде чем закрыть глаза. Это будет больно.

— Да. Да, будет, — сказала Лили. — Ну, на этой ноте мы переходим к другой части, — произнес Ремус. — Не знаю, зачем нам была дана информация выше. — Это очевидно, — ответила Эванс. — Во-первых, это для того, чтобы показать моё последнее воспоминание перед неким забвением. Во-вторых, — это отчасти как своего рода ирония, сначала я говорю о планах на будущее, и сразу же наступает это самое будущее. И в-третьих, чтобы история могла пройти тест Бекдела. — Тест Бекдела? — переспросил Питер. — Это тест на гендерную предвзятость в книгах, фильмах и так далее, — сказала Лили. — Если в них есть хотя бы одна сцена, где две женщины с именами говорят о чём-то, кроме мужчин, значит произведение прошло тест. Вы будете удивлены, как на самом деле мало книг проходят этот тест, — она моргнула. — Почему я это знаю? — Почему автор фанфика хочет сделать заявление, но использует тебя в качестве рупора? Лили закатила глаза. « — Ремус, это не только фанфик, это жизнь. — Итак — продолжаем, — сказал Сириус, чтобы прекратить разговор.

— Она здесь…! — Ради Мерлина, парень, отойди от нее! Она довольно сильно ударилась головой! — Питер, перестань кричать. У Лили болит голова. Голоса вокруг нее смутили ее. Она знала их, но не могла сказать точно кому они принадлежат.

— Ты достигла того дна, что даже не можешь вспомнить нас, — сказал Сириус. — Пока Пит — единственный из нас, кого назвали, — заметил Ремус. — Я не знаю хорошо это или плохо, — произнес Джеймс.

Застонав, она открыла глаза — только чтобы посмотреть прямо в лицо Джеймсу Поттеру.

— Плохой способ проснуться, — поморщился Сириус. — Говоришь так, как будто у тебя был подобный опыт, Блэк, — язвительно сказала Лили, поднимая брови. — Хочешь нам что-то рассказать? — Нет, не хочет, — улыбнулся Джеймс. — Он слишком бурно среагировал. — Это было чертовски страшно!

Этого было достаточно, чтобы сделать ее головную боль еще хуже.

— Твой внутренний монолог очень грубый, — заметил Ремус. — Нет, он просто говорит правду, — сказал Сириус.

— Черт. Поттер? Уходи, — простонала она, отталкивая его.

— Сколько любви между вами, — сказал Питер. Джеймс обнял Лили за талию, а она сжала его колено. — Что, что, Хвост? — переспросил Джеймс. — Ничего.

— Лили, дорогая? Ты в порядке? — спросил он, протягивая руку, чтобы погладить ее лицо. Она сердито оттолкнула руку, проклиная его себе под нос. У неё закружилась голова.

— Поэтому что, очевидно, это его вина, — сказал Ремус. Лили улыбнулась. — Последние годы, всякий раз, когда у меня что-то не получалось, в 90% я обвиняла в этом Джеймса. Довольно надежный вариант.

— Что случилось? — сказала она, садясь. К ее удивлению, она была не в своей комнате в башне Гриффиндора, не в гостиной, и даже не в Больничном крыле.

— Если я снова лежу в постели со Сталкером! С Джеймсом, или просто в чужой кровати. Знайте, это не мило и не романтично. Я просто выброшу эту книгу.

Она лежала на темно-красном диване,

— Это лучше, я полагаю.

в окружении мародеров, Алисы и Доркас.

— И у нас есть Доркас Медоуз, моя другая замечательная подруга, о которой я постоянно забываю, — сказала Лили. — Не удивительно, что я в замешательстве, я не знаю половину людей там!

Хотя с ними было что-то не так.

— Да, их лица, — сказала Лили.

Алиса выглядела… старше. Ее волосы, которые были короткими, когда они с ней гуляли по озеру, теперь висели ниже плеч, а Доркас очень похудела

— Что значило бы больше, если бы мы знали, как выглядит Доркас, в их последнюю с Лили встречу, — сказал Сириус. — Правда, раньше она была толстой и нормальной? А теперь стало меньше жира или она стала очень тощей? Автор, что это значит? Это похоже на то, как если бы я начал книгу с фразы: «Я был очень похож на мою маму, но она красивее», когда никто понятия не имеет, как выглядит моя мама.

Доркас держала Ремуса за руку!

— Я не гей! И не трахаюсь со своими учениками. Ура!

Как это случилось?

— Да, у Ремуса есть девушка? Какие заклинания он использовал на ней? — ворчал Сириус. — Может, он просто использовал любовное зелье, — предложил Питер. — Как будто Луни сможет сварить его, — рассмеялся Сириус. — Оно просто убьёт её. — Это правда.

— Ты не помнишь? — сказал Ремус.

— Я не помню вопрос, — сказал Питер.

Лили покачала головой. — Нет Что вы все здесь делаете? Что я здесь делаю? — Лили, ты дома, — сказал Джеймс.

— Теперь мы подошли к душераздирающему моменту, когда Лили не помнит, что любит Джеймса, она забыла любовь, которую они разделяли, о, его разбитое сердце когда-нибудь снова будет биться? — драматично протянул Сириус.

— Я бы посмеялась, но я не думаю, что моя голова не готова к этому, — сказала она, глядя на него. — Чей дом? Почему я здесь, а не в Хогвартсе? И что, черт возьми, Пит сделал со своими волосами?!

— Его волосы, должно быть, ужасны, чтобы быть упомянутыми в этом контексте, — сказала Лили, глядя на Питера. — Или, скорее, его волосы должны быть очень ужасными, чтобы их вообще упоминать, учитывая, что ты привыкла к прическе Сохатого, — улыбнулся Блэк.

Она смотрела на Питера, который завил волосы в кудри, от чего его лицо казалось ещё более жирным.

— Жирнее? Мое лицо…пухленькое, но не жирное

— Это был несчастный случай, — пробормотал Питер. — Они выпрямятся. — Зачем тебе быть в Хогвартсе, — недоуменно спросил Сириус. Он и Джеймс обменялись взволнованными взглядами.

— А теперь мы добрались до той части, где стоит беспокоиться о психическом здоровье Сохатого, — сказал Сириус.

— Э-э, потому что я там учусь?

— Очень законная причина, — сказала Лили.

Потому что я там упала? — она пыталась унять сарказм, зная, что Сириус хотел бы этого.

— И спасибо, — сказал Сириус. — Ты действительно это делаешь ради меня? — Да. Иногда тебе это нужно, Бродяга, — она улыбнулась ему.

— А чей это дом? — Наш, — сказал Джеймс.

— О, да, прекрасный дом с Сириусом в качестве домашнего песика, — сказал Ремус. — Прекрасный дом, где у нас с Лили одна кровать, — многозначительно сказал Джеймс. — Ты замечаешь не те детали, Луни.

— Что ты имеешь ввиду, говоря, что ты студентка Хогвартса?

— Ты тупой? — прервала Лили.

«Боже мой. Насколько он тупой?» — задавалась она вопросом.

— Ой. Иногда эти фанфики пугают меня. — Подобные предложения заставляют меня нервничать при чтении других историй, — сказал Ремус. — Если тут так много каноничного, что мешает быть каноном более жестким фанфикам

— Ну, я знаю, что это может быть немного неожиданностью для вас, — она посмотрела на мародеров. — Но иногда люди посещают школу, чтобы чему-то научиться.

— Тяжело с сарказмом, не так ли? Кажется, хуже, чем обычно — всегда ли это случается после удара по голове? — усмехнулся Сириус. — Давай толкнем тебя в окно и узнаем, — сказала она. — Нет, извини жестко. Я не хочу выталкивать тебя из окна. Не раньше, чем я снова надену твою шапку.

— Там еще… — Лили, — сказал он. — Это не смешно. О чем ты говоришь?

— Я чувствую, как в этой истории излучается несчастье от Сохатого, — сказал Сириус. — Их любовь с леди была разрушена одним ударом по голове!

— О чем ты говоришь?!

— Непонимание между Лили и Джеймсом? Да, это звучит реалистично, — сказал Питер. — Думаю, я знаю, что происходит, — сказал Ремус. Он опустился на колени у дивана и спросил: — Лили, какое сегодня день — Пятое июля? Что происходит вообще? — Нет, точная дата. Какой сейчас год? — 1976, — сказала она. — Я повторяю, что происходит? — Нетерпеливая Лили, загадочный Ремус, волнующийся Джеймс… Теперь все, что нам нужно, чтобы Пит плакал, и мы все в характере! Это потрясающе.

Ремус улыбнулся, но он явно не был удивлен. — Потому что я думаю, что у тебя может быть серьезная потеря памяти. Сейчас 1980 год.

— Тададам… — Что-что? — Джеймс был явно сбит с толку. — Драматическая музыка, Сохатый — сказал Сириус. — Очевидно же! — Но подождите — это еще не все! — произнес Ремус. — Тут есть примечание автора.

П/а: предварительный просмотр следующей главы!

— О-о-о, будет продолжение! — Питер, заткнись, сказал Ремус.

— Что ты имеешь в виду, я замужем за Джеймсом Поттером?!

Они все рассмеялись. — О, представьте выражение лица Лили, если кто-то бы ей сказал, что она собирается замуж за Джеймса, в тот период, когда она его ненавидела, — сказал Сириус. — Я имею в виду, кто-то кроме Сохатого сказал бы ей. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть это. — Если автор продолжит рассказ, ты сможешь прочитать про это, — ответил Пит. — Я надеюсь, что это так. Это было бы весело. — А пока… Джеймс, пошли погуляем, — она хитро ему улыбнулась — О, конечно, «прогулка», — сказал Сириус, когда Джеймс вскочил и последовал за ней из гостиной. — Ну, по крайней мере, они не делают это публично — или когда я рядом. Мерлин, будь благословен за эту маленькую услугу.