The Marauders' Companion

— Вот ты где, — с облегчением произнес Сириус, когда Ремус вошел в комнату. Он выглядел уставшим, как и все остальные мародеры. Оказалось, что похмелье от вина и плохих фанфиков оказывает на них неприятное воздействие. — Вот и я, — сказал Ремус, садясь. — Что я пропустил? — Моему одиночеству не было конца. О, какая пустота в моей жизни без тебя, Луни. — Дорогие, слишком рано для вашего UST*, — улыбнулась Лили. — Ремус, мы ждали тебя. — Это звучит страшно… Джеймс был единственным, кто выглядел возбужденным, несмотря на темные круги под глазами. — Сириус даст нам прочитать его роман. Ремус побледнел. — О Боже. — Эй! Все не так плохо, — Сириус вытащил тонкую тетрадку и с любовью погладил кожаный переплет. — Это мое дитя, Ремус. Да, за последние несколько недель мы столкнулись с некоторыми дерьмовыми историями, но я чувствую, что моя история, мои фанфик, станет прорывом в мире фанфиков. Я думаю… я думаю, что мог бы написать канон, Луни. — О Боже. Сириус ударил его по голове книгой. — Хватит! — Я думал, что ты меня ждал? — Уже нет. — Он действительно хотел услышать твое мнение, Рем, — сказал Пит. — Я польщен. — Не надо. Я больше не хочу твоего мнения. Можешь сходить куда-нибудь подрочить. Ремус закатил глаза. — Я не буду критиковать предвзято. — Ну ладно, — Сириус открыл книгу. — Хорошо, поэтому эпиграф — наш девиз Мародеров… — У нас есть девиз? — спросил Питер. — С каких пор? — С тех пор, как я написал роман о нас, — нетерпеливо сказал Сириус. — Итак, наш девиз — «Video meliora proboque, worra sequor». Для тех, кто недостаточно образованный, чтобы знать латынь, — он посмотрел на Питера. — Означает: «Вижу и одобряю лучшее, а следую худшему». Я подумал, что это подходит для описания нашего мировоззрения. — Очень литературно, — сказала Лили. — Ну, это мой роман — он получит литературные призы, поэтому я подумал, что лучше начать с цитирования латыни, — Сириус пожал плечами. — Хорошо, ещё будет часть благодарности, которую я еще не написал и, возможно, не напишу вообще, но есть часть, где я вызываю музу. — Почему ты вызываешь музу? — спросил Питер. — Потому что я вряд ли смогу написать эпос, не спросив разрешения у музы? Итак, после всех этих вещей, вы получите первую главу. И… о, я не умею читать. Он отвел глаза и бросил книгу Лили. — Эванс, ты сделаешь это! — Ты просто так разбрасываешься своим ребенком? — заметила Лили. — Это же не хорошо для него? Неё? — Эй. Это девочка. — У нее есть имя? — поинтересовался Джеймс. Сириус кивнул. — Рабочее название — «Сириус Блэк: роман», но, учитывая, что я собираюсь писать также и лица других людей… И с вашего одобрения этого черновика, я продолжу творить и придумаю новое название. — Давайте… давайте сначала немного прочитаем, а затем придумаем хороший заголовок, — предложил Ремус.

В дымном, слабо освещенном кафе звуки настраиваемых инструментов группы, стоящей на сцене, заглушаются группой пьяных ирландских парней, поющих — а точнее сказать, орущих — песню о волшебнике, ушедшем на войну.

— Ты пишешь в настоящем времени? — прервал Ремус. — Не все — только части, написанные от моего лица или от лица Лили, — сказал Сириус. — Потому что они очень наполнены действиями, и их очень много, и это дает некоторую двусмысленность в том, закончим ли мы историю или нет. Части от твоего лица будут написаны в прошедшем времени, с большим количеством информации, относящейся к сюжету, которую можешь обдумать только ты. — Ты собираешься писать и от моего лица? Сириус кивнул. — От твоего, моего, Сохатого — всех, на самом деле. — Ладно. Посмотрим, как это будет… хоть и в настоящем времени.

Один из моих друзей с неудачным именем Ремус Люпин,

— Мое имя не неудачно! Сириус усмехнулся. — Тебя зовут Ремус Люпин и ты оборотень. Это настолько неудачно, насколько вообще возможно. Люди даже не поймут, если я им не скажу, что ты оборотень. Они просто подумают, что это специально говорящая фамилия, чтоб запутать их. Ты действительно оборотень, в конце это будет сюжетный поворот! — Все, что я могу сказать по этому поводу, — сказал Джеймс. — Сириус. Черный. Несчастливое имя.

стоит не слишком далеко и, казалось, находится на грани самоубийства.

— Какое счастливое знакомство с моим персонажем, — сказал Ремус. — Ты пытаешься мне что-то сказать, Бродяга? — У тебя есть причины для самоубийства. Просто продолжай.

Питер Петтигрю — еще один друг и причина, по которой я здесь сегодня вечером — стоял на краю сцены,

— Я жив! Приятное новшество. — Ну, да, но ты не должен забывать, что позже в истории ты окажешься Пожирателем смерти. Не смейся пока, Пит. Не сейчас, — Сириус улыбнулся и покачал головой. — Не бери в голову.

смотрел с восхищением на лице.

— Моя девушка на сцене? — поинтересовался Питер. — Хвост, ты смотришь на нас с восхищением на лице, — сказал Джеймс. — Ты смотришь на Лили с таким выражением — черт, ты даже так смотришь на Флитвика. — Это неправда. Эй! У меня была девушка! Это не… — он закрыл рот и прикусил щеку, когда заметил, что люди его не слушают.

Потому что там стояла группа с названием Never Feeling Shabby.

— Это дерьмовое имя, — сказал Джеймс. — Это дерьмовая группа, — сказал Сириус. — Так что это уместно. — О, нет, Питер в группе? — взмолился Ремус. — Пожалуйста, скажите, что это не так…

и влюбился в их вокалиста.

— Мне одному страшно?

Она еще не заметила его,

— Конечно, — пробормотал Питер.

но все равно он тащит нас на каждое их выступление. Это немного сводит с ума, и тот факт, что Джеймс не пришёл сегодня вечером.

— Что? Я не с вами?.

утверждая, что у него с Лили были какие-то неотложные дела,

Джеймс поднял брови. — Это эвфемизм для секса? Покачав головой, Сириус сказал: — Вы еще не вместе. Я собираюсь сделать тоже самое, что и другие авторы, но растянуть события. Теперь вы оба страдаете жестким UST и… — И я убийца вампиров? — сказала Лили. — … Ты убьешь. Точно.

сделал только хуже.

— А ты сказал, что жизнь без Ремуса тяжела. Посмотри на это! Жизнь Сириуса без меня бесполезна, он сам написал. Лили застонала. — Джеймс, слишком рано для твоего самодовольства. Потише, хорошо?

Это новое дно в моей жизни,

— Хуже того, как твоя мать выгнала тебя из дому? — сказал Джеймс. — Э-э… ​​да. — Хуже того случая, когда какой-то парень подумал, что ты девушка, и начал с тобой флиртовать? — сказал Ремус. — … да… — Хуже того., — начал Питер. — ДА! Хуже всего, что было! И это просто выдумка! Пусть будет.

стало еще хуже, когда я заметил того, что тот, кто был Пожирателе Смерти, прятался между людьми, несчастный, чтобы лишь послушать «Never Feeling Shabby».

— Я не думаю, что это хорошее приложение, — сказал Ремус. — Не надо усложнять через «тот, кто был…», просто скажи «Пожиратель смерти» и все. Сириус кивнул и сделал заметки. — Понял. Есть другие предложения? — У нас пока нет тегов диалога… Может быть, тебе следует немного уменьшить пурпурной прозы, — сказал Ремус. — Хотя это… это не так уж и плохо, на самом деле.

Северус Снейп со своими сальными черными волосами и крючковатым носом

— Это.? — Да, Эванс. Он идеальный антагонист моей истории.

был частью мира тёмной магии

— И ты не можешь отрицать, что это правда. Она не могла. — Но почему не взять кого-то ещё? — Когда у меня есть такой прекрасный пример? Нет! Хотя я мог бы поменять его имя в окончательном варианте — чтоб не мучиться с авторскими правами.

И если так он не кажется достаточно темным, то, учитывая, что он не морщится от этой музыки, его приверженность темным силам не вызывает сомнений.

Ремус ухмыльнулся. — Насколько плоха музыка? ' — Представь Сохатого в душе, возможно, в смеси с Питером, который в тот раз ударил молотком по своему большому пальцу… Вот как-то так я представляю эту группу.

Новая девушка Питера может быть последователем Волан-де-морта, и тогда бы Круциатус был не нужен.

— Это тонкий намек? — спросила Лили. — Я старался. Это достаточно тонко? Я подумал, что она может втянуть Питера во зло, — сказал Сириус. — Он любит ее, она понимает, что он с нами дружит, поэтому она начинает притворяться, что ему нравится, манипулирует им, пока он не… Это объясняет, почему Нюниус там, понимаете. — Ух ты, — Джеймс присвистнул. — Ничего себе ты продумал. — Чтобы написать литературный шедевр, достаточно написать дерьмовый роман с потрясающими людьми, — сказал Сириус. — У моих персонажей глубокие мотивы, Сохатый. — Я думаю, что мое падение романтично, — произнес Питер. Я имею в виду, я бы все-таки предпочел бы, чтобы я не стал злодеем. А делать все из-за любви, хоть и ошибочной, не так уж и плохо.

Я достаю свою палочку, но не использую ее.

— Это не Бродяга, которого мы знаем и любим — где необдуманные поступки? — прервал Джеймс. — Он делает Сью сам из себя, — сказала Лили. — Если все будет слишком плохо, Сириус, я собираюсь стать твоим редактором, и тебе не будет пощады. — Примечание для себя: не быть Сью, — произнес Сириус. — Понял. К счастью, я заставлю тебя держать меня на правильном пути.

Делать себя заметным, когда я не должен быть в Хогсмиде, возможно, не лучшая идея,

— Но ты когда-нибудь делал то, что правильно? — спросил Джеймс. — Разве ты не можешь быть счастлив, что хоть раз в жизни я слушаю разум?

конечно, не сейчас, когда я участвовал в турнире Трех волшебников.

— Я чувствую желание взять вижку, — произнесла Лили. — Обещаю, я уже не буду Сью, — сказал Сириус. — Но турнир очень важен для сюжета, и у меня немало трудностей с ним, потому что я достойный герой и все такое. Я просто более удивительный, чем обычный студент Хогвартса.

— Бродяга, — таким пугающим образом Ремус появился рядом со мной. Он смотрит на мою палочку и смотрит на меня, его взгляд может соперничать с Минервой МакГонагалл.

— Итак, сначала ты смеешься над моим именем, потом ты подразумеваешь, что я самоубийца, а теперь я уродливая старая кошка? Бродяга! — Все станет лучше! Помни, ты собираешься быть с Сиобан, — сказал Сириус. — И она будет точно такой, какой ты захотел бы.

— Спрячь её под мантию.

— Как мило, что ты думаешь, что он тебя послушает, — сказал Джеймс.

— Со мной все будет хорошо, — говорю я, отмахиваясь от его слов.

— Звучит очень характерно, — сказал Ремус. — Ну, я написал это, помнишь? — Это не обязательно означает, что ты попадешь в свой характер, — произнесла Лили. — То, что Сириус здесь придурок, характерно, но все остальное, что ты можешь делать, совсем необязательно. — Мне интересно… когда ты скажешь нам о своих глазах, как прозрачных слезах? — сказал Питер. — Да, разве они не твой эпитет? — улыбнулся Джеймс. — Нет прозрачных слез в моем романе, — сказал Сириус. — Так что не надейся.

— Не беспокойся. Как думаешь, когда Питер закончит смотреть на неё?

— И высмеивает Хвоста. Ты хорош, Бродяга. — Вы смеетесь — подождите, глупый вопрос, — Питер посмотрел на Джеймса, но тот не заметил. Он никогда не замечал.

Просто он сказал: «Разве она не красавица? Я мог бы смотреть на нее всю ночь», — так что я думаю, что не скоро, — Ремус вздыхает и смотрит на свой пустой стакан из-под сливочного пива.

— А теперь я алкоголик. Я тебя как-то обидел, Сириус? Сириус искренне посмотрел на него и положил руку на плечо Ремуса. — Лунатик. Джеймс поет в душе. Без перерыва! — Хорошо, это делает выпивку логичной.

— Может быть, мы должны увести его. Иногда насилие — это решение, — говорю я. Ремус выглядит так, как будто он собирается не согласиться, но затем девушка Питера берет особенно фальшивую ноту, и решимость оседает на его лице.

— Я не уверен насчет этого предложения, — сказал Ремус. — Звучит как… я знаю, что ты пытаешься сказать, но тут что-то не так. — Ты так думаешь? Я думал, что это было довольно… литературно… нет — Ну так можно сказать, — произнесла Лили. — Но я бы сказала по другому. Может быть: «Его лицо стало решительным»? — На его лице появилась решимость? — предложил Питер. — Его глаза вспыхнули решимостью? — Джеймс выглядел гордым собой. Сириус записал все их предложения и перечитал их. — Я подумаю об этом. По крайней мере, у меня сейчас есть несколько альтернатив… Знаете ли вы, что «Определение» становится очень странным словом, когда вы слишком часто его слышите? Определение. Определение. Я почти не помню, что это значит сейчас.

Думаю, эта музыка действительно изменяет жизнь и вдохновляет.

— Не пиши так, — сказал Ремус. — Этот отвлеченный фрагмент определенно лишний и путает читателя

Мы движемся к Питу.

— Чтобы заняться сексом? — сказал Джеймс. — Я прав или я прав? — Ты отвратителен, как насчет этого? Честно говоря, Сохатый. Не говори так.

Вместе с Ремусом кладу руку на его плечо.

-… подтекст? — сказал Питер тихим голосом. Сириус моргнул. — Этого не должно быть там. Я шипперю Ремуса с Сиобан — но, может быть… да… наверное, я мог бы добавить какой-нибудь подтекст с Луни/Хвост. — Большое спасибо, Питер, — сказал Ремус.

певица закончила свою песню и после поклона спрыгнула со сцены.

— Здесь она начинает заигрывать с Ремусом, но думает, что он гей. Я собираюсь описать это очень подробно, — сказал Сириус. — Особенно теперь, когда я хочу сделать подтекст Ремом/ Питером. И тогда это будет большой шок, когда Ремус окажется влюблённым в Сиобан! — Ты прочитал слишком много фанфиков, — сказала Лили. — Я думаю, что это захватывающий сюжет, — улыбнулся Сириус. — Молодец, Бродяга, — Джеймс зевнул и потянулся. Он проверил свои часы; было около часа дня. — Ах. Я думаю, пришло время отправиться на завтрак. Продолжим читать позже. Не могу дождаться, чтобы прочитать о том, как ты изображаешь Лили… или меня…