The Marauders' Companion

Они не разговаривали с Питером до конца дня. Когда другие студенты вернулись с каникул, Лили и Мародерам пришлось сосредоточиться на учебе, недописанных эссе и празднике в честь окончания каникул. Все следующее утро Джеймс и Лили вместе объясняли прохожим, что да, они теперь вместе, да, уже несколько дней, да, спрашивающие могут идти к Сириусу и получить свой выигрыш в случае, если ставили на них. Тем временем Сириус и Ремус сидели с Сиобан, рассказывая о романе Блэка. Сиобан рвалась помочь и, казалось, была удивлена ​​перспективой ее тайных отношений с Ремусом, не упустив возможностей подмигивать ему и улыбаться во время разговора, вгоняя того в краску. А Питер? Он сидел за столом Хаффлпаффа, спиной к гриффиндорцам, разговаривая с другими своими друзьями. Друзьями, которые его ценили. — Разве мы не извинились? — предложил Джеймс, когда они шли по коридорам замка, а Питер все еще игнорировал их. — В последнее время мы относились к нему дерьмово… — Он слишком остро реагирует, — сказал Сириус. — Он не должен воспринимать эти истории как личное. — Хочешь, чтобы я поговорил с ним? — спросил Ремус. — Нет. Пусть сначала перестанет строить из себя королеву драмы, — сказал Сириус непреклонным тоном, давая понять, что это не обсуждается. За его спиной Джеймс и Ремус обменялись взглядами и пожали плечами. Это был не первый раз, когда они видели его таким. — Итак, Лили, — Сиобан догнала Лили, когда она направлялась на занятие по Нумерологии. — Я так поняла, что роман Сириуса был вдохновлен книгой, рассказывающей о вас? — Да, это так, — сказала Лили. — Это самая странная книга в мире, правда. Но люди откуда то знают, какие мы… Хотя, я иногда взбалмошная ханжа, Сириус — самая большая шлюха, которую только можно вообразить, у Джеймса нет жизни, кроме меня, Ремус невероятный книжный червь, а Питер… обычно не существует. — Питер не существует? — Сиобан подняла брови. — Длинная история. Если хочешь, можешь почитать что-нибудь оттуда, — сказала Лили. — Мы планировали прочитать один во время обеда. Это уже как привычка и, конечно, Сириусу это нужно для вдохновения. — Круто, я с вами.

***

— Ладно. Хвоста здесь нет, я уверен, что мы все глубоко сожалеем, но, к счастью, у нас есть Сиобан, и она готова смягчить боль нашей утраты, — Сириус поклонился ей и сделал вид, что снимает шляпу. — Когда я сидел на Трансфигурации, я наткнулся на один фанфик. Название звучит так, будто эта история — быстрый и простой способ показать Сив, что такое эта книга. — Он всегда такой? — шепотом спросила Сиобан у Джеймса. — Нет, только если это связано с его романом. Это пройдет — Итак, он называется «Тайный бог секса под прикрытием», — прочитал Сириус, но прежде чем он смог продолжить, Сиобан разразилась смехом. — Извини, что? — «Тайный бог секса». Видимо, речь идет о нашем любимом Ремусе, — Сириус попытался погладить Рема по голове, но тот перехватил руку в воздухе. — Как Ремус — бог секса? — спросила Сиобан. — Видишь ли, я охотница на демонов, Джеймс может забеременеть, а Сириус и Ремус связаны друг с другом, — сказала Лили. — Ты привыкнешь к этому. — Я очень заинтригована, — Сиобан расправила плечи. — Итак, я хочу услышать это!

Все всегда знали, что у Джеймса была только одна Истинная любовь.

— Отвратительно, — сказал Сириус. — Это закономерно во всех фанфиках. Джеймс любит Лили, и Лили одна, и он никогда не смотрел ни на одну другую девушку. За исключением Северуса, чье дитя он носит.

У Питера мог быть парень или два.

— Я думал, что Сириус и Ремус должны быть геями? — сказала Сиобан. — Видимо, теперь это Питер, — Джеймс пожал плечами. — Наша ориентаеция очень гибкая в этих историях. Как и наши личности. И наши не мародерские друзья.

И Сириус был богом секса.

— Понятия не имею, откуда они это взяли, — сказала Лили. — Но это тоже закономерность.

Никто не знает человека более сексуально активного, чем Сириус.

— Ты правда сексуально активный? Или я одна впервые об этом слышу, — спросила Сиобан. — Я не так уж и плох, — сказал Сириус. — Я полагаю, что люди думают, что раз уж у меня такая крутая внешность, то я меняю девушек, как перчатки. Правда в том, что у меня есть дела поважнее, чем трахаться. — Читать это? — усмехнулась девушка. — Точно! И писать романы, и шутки, и быть потрясающим…

Но есть один, кто больше похож на маленького доброго заучку, но он на самом деле тем самым ловеласом, которого никогда не видывал Хогвартс. Это был…

— Лили Эванс, — сказал Сириус. — Хитрая маленькая соблазнительница.

Ремус Люпин.

— Ух ты! Мы не ожидали, что он придет, а тут его называют главным героем», — сказал Джеймс. — Не мог бы ты помолчать, пожалуйста? Ремус станет моим вымышленным парнем, я хочу знать, насколько он вымышленно сексуален, — произнесла Сиобан.

Да, Ремус Люпин — человек, у которого было сразу три девушки на Рождественском балу.

— … Что такое рождественский бал? — спросила Лили. — Это относится к Турниру Трех Волшебников — в котором, по-видимому, будет участвовать наш сын, — добавил Джеймс ради Сиобан, — и как часть этого, на кануне Рождества будет бал. И, видимо, у Ремуса было три девушки.

Ремус Люпин был тем, кто подарил Лили Эванс (и Беллатрисе Лестрейндж) первый поцелуй.

— Я? — Ремус казался впечатленным собой. — Ну и каков я, Лили? — О, очень хорош, без сомнения, — сказала Лили. — Сив, тебе не о чем беспокоиться. — Помимо Пожирателей Смерти, пытающихся убить тебя и, возможно, смертельного нападения на тебя со стороны твоего отца-вампира, — произнес Сириус. — Ох, ну ладно, — Сиобан кивнула. — Я должна быть в состоянии справиться с этим.

Ремус Люпин — человек, чья фотография была на тумбочке каждой девушки. Ремус Люпин — изобретатель некоторых лучших магических подкатов.

— Что, это уже лучше, чем «я уже шлифанул свою иву, думая о тебе»? — сказал Сириус. Лили и Сиобан выглядели потрясенными. — Сириус! В самом деле? Это просто грубо, — укоризненно произнесла Лили. — Думаю, мы знаем, почему твоя сексуальная жизнь не так хороша, несмотря на то, что твои глаза похожи на прозрачные слезы.

— Я думаю, ты хорошенькая, — так он говорил девушкам на первом курсе, еще не зная, как правильно общаться с противоположным полом.

— И это хорошая фраза, — сказала Сиобан. — Просто, но эффективно. — Сиобан, я думаю, ты красивая, — улыбнулся Сириус. Уголки ее губ приподнялись. — О, Сириус, это самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне, пожалуйста, укради меня и женись на мне в Вегасе! — И только представьте, очевидно, я справился бы с этим в возрасте одиннадцати лет, — сказал Ремус. — Как много могло быть зарегистрированно браков в Вегасе.

— Твои глаза такого замечательного цвета — как шоколад.

— Ремус выбрал бы девушку с шоколадными глазами», — кивнул Джеймс. — Только так он мог бы смотреть на них дольше двух секунд.

Это была его коронная фраза на втором курсе, в попытке очаровать Эмму Харт.

— Разве она не моя родственная душа? — сказал Сириус. — Да. В другой истории, — ответила Лили, пока Сиобан пыталась понять о чем речь.

Ее глаза были голубыми, но она простила его — из-за улыбки, которая сопровождала его комплимент.

— Что имел в виду этот автор, когда писала это? — спросил Сириус. — Честно говоря, я понимаю, почему девушкам… он может нравиться… с гетеросексуальной точки зрения. — Конечно, — сказал Джеймс с невозмутимым лицом. — Это так мило, что ему все прощают?

— Детка, если бы ты была дементором, я бы попал в Азкабан, чтобы ты меня поцеловал, — вот то, что он использовал для Алисы на третьем курсе.

— Это не сработает. Дементоры слишком несексуальны для этого, — сказал Сириус. .

К четвертому году все поменялось. — Возможно, я не Ксенофилиус, но я точно знаю, как любить хорошеньких*.

— Я не понимаю, — сказала Лили. — Ксенофилиус Лавгуд — он немного странный. Он на пару лет старше нас. Я думаю, что он работает в «Пророке», — пояснил Сириус. — В последний раз, когда я видел его, он сказал мне, что мне нужно быть аккуратным, потому что мальчики с моим типом кожи рискуют привлечь сверкающих вампиров. Очень странный парень. — Меня беспокоит только то, что автор перевел «good» не как наречие «хорошо», а как прилагательное «хорошенькие», — заметила Сиобан. — Вот почему я сомневаюсь, что на самом деле я бы использовал бы эту фразу.

Это единственный подкат, который не сработал.

— Ну, это было очевидно.

девушка была одержима грамматикой.

— Она мне нравится. — Тогда, должно быть, это Сив, — усмехнулся Сириус. — Ставлю на вторую попытку.

Тем не менее, уже в следующем году они трахнулись, когда он сказал …

— Моей книгой! Нет, подожди… — Сириус пробежал глазами дальше. — Так даже лучше.

— Ты слышала о Платформе 9 и ¾? Ну, у меня есть кое-что с такими же размерами.

Лили шокировала всех громким смехом. — Это так плохо. Это так плохо. — Думаю, я поняла, почему я с Ремусом в твоем романе, Сириус, — сказала Сиобан. — Я на самом деле ещё не расскрыл это, — произнес Сириус. — Развитие персонажа и все такое.

Затем наступил шестой курс, год, когда у них с Лили был тайный роман,

— А что со мной? — спросила Сив. — И со мной? — добавил Джеймс. — Если это поможет, у меня нет воспоминаний об этом, Лили подняла руки. — И я все еще твоя Единственная Настоящая Любовь, помнишь? Это упоминается в начале.

с которой он использовал: — Я знаю, что мы не в классе профессора Флитвика, но ты все равно чарующая.

— Это мило, — сказала Лили. — Я бы почти влюбилась в это, Ремус.

Вскоре он очаровал ее из ее одежды.

— Очень плавно, — Сириус хлопнул Ремуса по спине. — У тебя все хорошо в этой истории, приятель. Но люди все равно считают меня шлюхой.

И вот наступил седьмой курс, и к тому времени он одолжил несколько своих фраз другим мародерам.

— Как мило. Видимо, все эти годы у тебя был ключ к сердцу Лили, и только теперь ты им делишься со мной? — сказал Джеймс.

В то время как Сириус пытался произвести впечатление на девушек, говоря: — Хагрид не единственный великан в замке, если вы понимаете, о чем я.

— Бе, — Лили сморщилась. — Это точно не сработает.

Джеймс сказал Лили: — Должно быть, ко мне заходил какой-то Феликс Фелицис, потому что я думаю, что мне повезет.

— Ну это может… — Будет ли это работать, если Наземникус Флетчер сказал бы это тебе, Эванс, — прервал её Сириус Она сморщила лицо. — Фу! Не заставляй меня думать об этом, пожалуйста!

и Пит пытался попытать счастье: — Ты идешь спать? Можно с тобой?

— Тоже сойдет, — усмехнулся Сириус.

в то время как его друзья все еще использовали их, Ремус уже перешел к новой тактике.

— В возрасте семнадцати лет Ремус обнаружил, что секс не забавляет его, и решил уйти в монахи, — сказал Джеймс. — И все были счастливы.

Да, это была его притягательная улыбка, восхитительные аккуратные волосы, его прекрасное тело, совершенство, которое не могли скрыть даже одеяния Хогвартса…

— Так странно читать что-то подобное о себе, — Ремус глубоко задумался. — Кого представляют себе эти люди, когда пишут это? — Дело не только в том, что они думают — тебе также должно быть интересно, что они делают, — сказал Сириус. — Они пишут обеими руками, или… нет?

но с Ремусом все было сложнее.

— У меня есть личность? Вау. Спасибо — Пожалуйста, — усмехнулся Сириус. — Конечно, нет. У меня никогда не бывает такой, когда я шлюха.

На самом деле Ремус Люпин был воплощением секса с ногами, и каждая девушка это знала.

— Видишь? Я же говорил. — Должна сказать, я никогда не думала, что услышу эти слова, — сказала Сиобан. — Я имею в виду, я бы точно не описал тебя так, Ремус. — Это отличное описание для партнера, — заметил Сириус. — Это дает нам такие красивые строки, как «Я люблю тебя, ты как бутерброд!» и «Джеймс! Ты знаешь, Поттеры известны мужскими беременностями» — Как будет работать мужская беременность? Просто, как? — спросила Сив. Джеймс поднял одну руку. — Мы уже думали об этом и решили, что невежество — это счастье. — У нас одинаковое мнение по вопросу, как должны рождаться эти дети, — сказал Сириус. — Особенно, когда оказалось, что Нюниус — отец.

Конечно, к тому времени, когда он пошел в учителя,

— Ремус собирается стать учителем в Хогвартсе и жениться на девушке, которая на тринадцать лет моложе его, — сказал Сириус спокойным тоном. — Значит, наша любовь не будет длиться долго? — вздохнула Сиобан. — Может быть, ты не доживешь до конца моего романа, — сказал Сириус. — Или вы расстанетесь. Или ты окажешься лесбиянкой. Она подняла брови. — Или, может быть, тебе просто нужно переехать, чтобы где-нибудь найти прекрасную работу, — сказал он. — И быть лесбиянкой. — Как мама Сохатого? — сказал Ремус. — Твоя мать лесбиянка? — Сиобан повернулась к Джеймсу. — Я не знала… — Она не лесбиянка. И определенно не с Лили! Сив кивнула.

он научился контролировать свою возмутительную сексуальность,

— Мерлин. Это почти соответствует: «Я так сексуален, как я выживу?» — сказал Сириус. — Луни, ты хуже, чем я когда-либо был в подобных историях!

но иногда он все еще оказывался слишком большим для его учеников.

— Ремус педофил вернулся! Я уверен, что мы все по нему скучали, — сказал Джеймс.

Однажды утром он проснулся и обнаружил, что пятикурсница послала ему розу, или семикурсница случайно написала записку, что это незаконно.

— Не педофил, — Ремус был доволен собой. — Это вряд ли лучше, — сказал Джеймс. — Что? Я не могу ничего поделать с тем, что я так невыносимо сексуале, — Ремус не мог сдержать серьезного выражения лица; в конце своего предложения он разразился смехом.

Хотя, конечно, все знали, что Ремус был потрясающе красив.

— Очевидно.

Ремус всегда улыбался им, но никогда не поддавался их намекам. В конце концов, они были его учениками. Это было бы неправильно.

— Ой! Посмотрите, какой я не педофил!

Хотя он сделал исключение для Адель Девитт,

— Забудьте что я сказал.

но она была последней.

— Надеюсь, она достигла совершеннолетия, — сказал Сириус.

И теперь, когда он был женат,

— На моей двоюродной сестре Нимфадоре, которой сейчас около четырех-пяти лет, — сказал Сириус. — Это… немного тревожно, — сказала Сиобан. — Это Ремус.

он обнаружил, что ему нравится спать только с одним человеком. Дора была всем, чего он мог хотеть, и он казался ей таким же.

— Но тогда это мило, — сказала Сив. — У нас есть сын — Тедди, — сказал Ремус.

Она была единственной, кто в полной мере оценил, насколько он горяч. Теперь он был счастлив.

— И это конец, — сказал Сириус. — Как раз вовремя. У меня есть Чары и нет красивых девушек, с которых можно было бы снять одежду… Может стоить взять уроки у Рема? — Не надо, — прервала его Лили. — Будь взрослым, иди помирись с Питером. Тебе станет лучше, если ты это сделаешь. — Но я буду чувствовать себя ужасно, делая это… Прозвенел звонок. — Я иду на Древние руны, — сказала Сиобан. — Было очень весело читать это с вами. Дай мне знать, когда смогу прочитать часть твоего романа, Сириус, мне действительно любопытно. — О, это превзойдет все твои ожидания, — он медленно встал и положил книгу в сумку. После глубокого вздоха он сказал: — Хорошо, хорошо, я пойду наЧары. И я извинюсь перед Питером, — добавил он, когда Ремус скрестил руки.