Сириус Блэк: роман II
И, конечно, Вермин* не сделал ничего, чтобы помочь, он просто сидел там, пока мы убирались. И обычно я не возражаю, потому что он был гостем, но он такой грубый.
— Ты говоришь о Верноне, Сириус? — сказала Лили. — Или кто тот несчастный, кого ты назвал паразитом. — Его зовут Вернон? Я подумал… Ох, — Сириус вспомнил те несколько раз, что видел имя — да, это мог быть Вернон, а не Вермин… — В таком случае, Паразит — твое прозвище для него, Эванс. Прими это.Честно говоря, я не понимаю, что Туни нашла в нем,
— Это правда. — Я знаю, — сказал Сириус. — Я провел свое исследование.— рассказывает Лили, когда они с Джеймсом патрулируют коридор. Она смотрит в окно каждые несколько секунд, но территория кажется мирной. Может быть, сегодня будет легкая ночь.
— Что это должно значить? — прервал Ремус. — Узнаешь, — сказал Питер.— Может быть, у него есть скрытые качества, — говорит Джеймс. — Какие сюрпризы могут скрываться под его животом?
— Вернон? Я думаю, ты недостаточно много провел исследований, Сириус, — сказала Лили, подавляя смех. — Он едва ли сможет поцеловать Петунью в щеку. — Лили, не могла бы ты, пожалуйста, просто послушать дальше, прежде, чем обвинять меня в неточности, которой даже не существует? — Сириус впился в нее взглядом. — Я знаю, что я пишу, большое спасибо.Она смеется.
— Видишь, как хорошо я знаю твою реакцию? Ты рассмеялась в реальной жизни, когда услышала это, ты засмеялась в моем романе, — он сморщил нос, чтобы показать свою обиженную гордость, и Лили закатила глаза. — Королева драмы.— Ты серьезно? Он толще самого жирного кита.
— Хорошо, я действительно так его описываю…- Лили выглядела немного взволнованной. — Когда я обсуждала с тобой Вернона? — О, ты упоминала это мимоходом время от времени. — Я упоминала Вернона? Сириус кивнул, но его больше интересовали линии, вырезанные на столе, чем лицо Лили.— Он должен быть невероятно талантлив, чтобы компенсировать все это… все это… ох.
— О, нет. Вернон обладает талантом… пустого арахиса, — сказала Лили. — Гнилой пустой арахис, все.— Я не хотела думать об этом! — она с отвращением качает головой и замечает какое-то движение снаружи. — Я просто говорю… может, он не так плох, как кажется.
— О, он, — сказала Лили. — Не могу дождаться, когда ты встретишь его, Джеймс. Ты умрешь от смеха. И я умру от смущения. Он просто такой… мерзкий. И у него есть такие усы, и они такие большие! — Лили выпила что-то, пока нас не было? — спросил Питер. — Нет, она всегда так говорит при описании Вернона. Она действительно не любит его, — сказал Джеймс. — Может быть она так скрывает свои чувства к нему. Я бы волновался, Сохатый. Я вижу здесь какой-то тяжелый подтекст Лили / Вернона, как в реальной жизни, так и в фиках. Лили вздрогнула. — Питер, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо. Ты недооцениваешь, как отвратителен Вернон.Но она не слушает Джеймса;
— Ты действительно подвел все к поцелую? — сказал Джеймс. — Как хорошо я знаю эту ситуацию…она останавливается и встает перед окном, просматривая пейзаж. Как только она решает, что, должно быть, вообразила это, она видит это снова:
— Ковбойский единорог с пиратом! — выкрикнула Лили. — Боюсь, не так страшно, Эванс, — Сириус выглядел извиняющимся. — Я мог бы добавить это позже, хотя… это звучит круто.высокий человек с бледной кожей и одеждой, которая вышла из моды с 60-х годов. 1860-х годов.
— Вампир! — выкрикнула Лили. — Может быть, у нее есть секреты от нас, — сказал Джеймс Питеру.— Эванс? Она поворачивает вокруг и пытается улыбнуться. — Джеймс, мне надо отойти на минутку. — Почему?
— Конечно, чтобы спасти мир. Разве это не очевидно? Это то, что я всегда делаю!«Дерьмо. Что я ему скажу?» — думает она, как вдруг она выпаливает: — Вампир.
— Очевидно, Лили в рассказе тоже что-то выпила, — сказал Ремус. — Сириус, что ты наделал? — Я просто невероятно хороший писатель, предвкушаю подобные реакции, прежде, чем Лили узнает, что она странная.Джеймс хмурится. — Что прости? Вампиры?
— Да, они мертвы, пьют кровь, терпеть не могут кресты и святую воду… Это что, колокол?— Да, — говорит она, отчаянно ища объяснения. — Вампир… романтика.
— Сириус!— У меня просто появилась отличная идея для романа Сириуса, и я должна сказать ему прямо сейчас.
— Ты говоришь в своем романе о своем романе? — сказал Ремус. — Это очень мета… — Я знаю! В моем романе они читают роман, который является романом!— Сириус пишет роман? — спрашивает он. — Что?
— Я тоже не поверил, когда услышал, что он собирается это сделать, — сказал Джеймс. — Хотя мне не нравится, что ты изображаешь меня как идиота — Просто реальность, Сохатый. Я ничего не могу поделать с твоими умственными способностями.— Да, это будет большой литературный шедевр
— Это обязательно было говорить? — спросил Ремус. — Это правда, и ты это знаешь.и я обещала помочь ему с… идеями.
— Похоже, у меня роман с Сириусом, — сказала Лили. — И я просто стала невероятно возбужденной. В этой истории, я имею в виду, — добавила она, когда Сириус бросил на Джеймса осмысленный взгляд. — Не здесь. — Если вы с Сохатым хотите побыть в одиночестве, мы могли бы продолжить читать это позже, — заметил Сириус. — Я все полностью понимаю, Эванс. И если что-то вас отвлекает, лучше устранить проблему, прежде, чем мы продолжим вкушать мой роман. — Думаю, я справлюсь.— Так что я действительно должна сказать ему это прямо сейчас, — она протягивает руку, словно собирается коснуться его плеча,
— Здесь очевидно, что ты просто любишь меня, — Джеймс был невероятно самодовольным. — Не то, чтобы я удивился…но останавливается как раз перед тем, как рука дотрагивается до него.
— Или нет. Похоже, я все-таки трахаю Сириуса. — Я не это имел в виду, — сказал Сириус. — Везет, как утопленнику. Это называется альтернативной интерпретацией символизма.— Увидимся позже. Не так ли?
— Нет, к тому времени, когда ты вернешься Сириуса, трахнув его, Джеймс превратится в этого ковбойского единорога и убежит в лес, — сказал Питер. Это его настоящая анимагическая форма, олень — как переходное состояние. — Это замечательно, — произнес Сириус, записывая его слова. — Я обязательно это использую— Да, конечно… — он смотрит на нее так, будто беспокоится о ее психическом здоровье.
— Мы тоже беспокоимся, — сказал Ремус. — Время от времени, по крайней мере. Например, когда она подумала, что было бы неплохо пойти с тобой на свидание…— Лили, ты уверена, что все в порядке?
— Ах, как ты мил и заботлив, — Лили улыбнулась и поцеловала Джеймса. — Тебе повезло, что мы не пьем, или это был бы шот «Настоящей любви», — сказал Сириус.— Фантастика. ПокаДоВстречи! — когда она убегает, она стягивает свою школьную форму, чтобы остаться в своей супергеройской одежде.
— Потому что у меня это всегда на мне…? — Конечно! Ты никогда не знаешь же, когда вампиры могут напасть на Хогвартс!Орден, который является
— Что что? — Это будет объяснено позже, — сказал Питер. — Имей немного терпения, Лили.большой сверхъестественной организацией, на которую она работает -
— Орден? Действительно? Что дальше, вампир с душой, которая помогает беспомощным? — Лили подняла брови. — Я могу написать, что угодно, — сказал Сириус. — И ты бы могла встречаться с вампиром. — И затем Джеймс Единорог напал на них, и все они были мертвы, конец, — продолжил Джеймс.не сообщил ей о непрактичности хогвартской мантии в борьбе с вампирами,
— Я даже не думала об этом. Она такие длинная, как ты можешь пнуть кого-то, пока она висит вокруг твоих ног? В этом отношении люди могут легко схватить ее и… Бороться с вампирами в одежде Хогвартса просто глупо, — сказала Лили.но Лили научилась обходить это.
— Не суди меня, Сириус.Этот год — ее самый легкий год охоты на вампиров.
— Как долго я занимаюсь этим? — Я думаю, это твой третий год. Но тебя обучали с того момента, как ты научилась ходить. Знаешь, почему ты ненавидишь паразита так сильно? Потому что тебе всегда приходилось много работать, а он просто ленивый, толстый ублюдок, который никогда не подвергал свою жизнь опасности! О, я гений!У нее улучшились боевые навыки, реакция, и тот факт, что она стала старшекурсницей, означает, что ей больше не нужно сбегать. Она может просто сказать, что она в патруле — и все.
— Как удобно быть старостой, когда тебе надо бороться с вампирами, — сказала Лили. — Кто бы знал?Учителя просто не знают, что она охотится не только на слоняющихся студентов
— Аллитерация? — Ремус посмотрел на Сириуса. — Тебе не показалось, Лунатик. Не перебивай, пожалуйстано и на вампиров тоже. В Хогвартсе студенты в безопасности; вампиры не могут войти, если их не пригласили.
— В самом деле? — удивился Питер. — Да, это довольно известный факт.Тем не менее, Лили знает, что вампиров приглашали раньше, и что в результате было все не очень. Вот почему она здесь: чтобы убедиться, что такие инциденты, как в 46-м, больше не повторятся.
— Что случилось в 46 году? — спросил Джеймс. — Я еще не знаю, но это было очень кроваво.Оказавшись снаружи, Лили настороже. Ее глаза смотрят на поляну, но она больше всего полагается на уши. Сама едва издавая звук, она ждет момента, когда вампир выдаст себя. Шорох позади нее подсказывает, что кто-то идет.
— Это педофил Ремус! — выкрикнул Питер — Я слишком стара для вкуса Ремуса, — сказала Лили. Ремус прищурился на нее. — Тонкс, Адель Девитт и Сириусу столько же, сколько и тебе. — Это гомо- Ремус. Это другой Ремус, — сказал Питер.Она быстро оборачивается и поднимает кол, готовая ударить, но потом роняет его в изумлении. Перед ней стоит Эхо Чамберс, девушка из ее маггловского класса.
— Я не знаю такую, — сказала Лили. — Она оригинальный персонаж. Мне нужны некоторые из них, — сказал Сириус.— Эхо? -говорит Лили. — Что ты здесь делаешь?
— Очень актуальный вопрос, поскольку она маггл, — сказал Джеймс.Эхо почти не изменилось с тех пор, как Лили в последний раз видела ее этим летом.
— Какой сейчас месяц? — поинтересовалась Лили. — Октябрь? Ноябрь? — Середина ноября. — И я сражаюсь с вампирами… я, должно быть, могу замерзнуть.Ее светло-каштановые волосы по-прежнему в той же прическе, она носит одежду, в которой Лили видела её раньше, и ее фирменный серебряный браслет на запястье. В лунном свете она кажется бледнее, чем в воспоминаниях Лили, и ее темные глаза выделяются на ее белой коже.
— Вампир! О, посмотри, как хорошо я их замечаю. Я действительно должен стать охотником на вампиров…— Я просто подумала, что хочу узнать, как у тебя дела.
— О да, я часто шастаю в местах, где не могу быть, просто, чтобы увидеть кого-то, — произнес Ремус.Улыбаясь, Эхо протягивает руки, чтобы обнять, но Лили не подходит ближе.
— Потому что я знаю, что она вампир.Эхо улыбается. — Лили? Что-то не так? — Вовсе нет, — говорит Лили. — Как твои дела?
— А? Что это? «О, она вампир — давай поговорим!»? Сириус?— О, ты знаешь.
— «Ты знаешь, что я вампир», — сказал Джеймс.Мертва.
— Ну я был близок.А ты? Лили пожимает плечами. — Ведьма. Тебя укусил тот парень, которого я видела раньше?
— … Почему мне все равно, что она вампир?» — Потому что это не первый раз, когда такое случается, и ты прячешь свое сердце, чтоб не чувствовать боли, — сказал Сириус. — Вот почему ты скрывала свою любовь от Сохатого; ты боишься, что он будет ранен или обращен, или, возможно, даже умрет, так что безопаснее, если ты не испытываешь к нему никаких чувств. Не то, чтобы это работало, потому что сила Истинной Любви сильнее, конечно… — Ух ты, звучит глубоко.— Чарли? Да. Он великолепен, Лил.
— Он убил меня, но эй, это жизнь! — сказал Питер.Не считая того, что он пахнет, как труп.
— Ох какой, — улыбнулся Ремус.Но ты вряд ли сможешь… — Эхо не закончит предложение. Чувствуя приближение другого вампира, Лили решила прекратить шутки и воткнула кол в сердце Эхо.
— Нет! Эхо! Как жаль, что у тебя так мало строк, — сказал Питер. — Но я уверен, что будет что-то еще. — Как? Она же не существует, — произнес Джеймс. — Сириус кое-что рассказал мне. Как раз вовремя, потому что в следующий момент она чувствует руку на своем плече. Она не тратит время впустую; она поднимает локоть и ударяет им по лицу противника, слыша хруст, когда у него ломается нос. — Я крутая, сказала Лили. — Я хотела бы уметь что-то такое. Пожиратели смерти не ожидали бы этого, если бы вы внезапно применили физическое насилие в бою… И посмотрите, какая я крутая, просто пинаю вампирскую задницу вот так!— Дерьмо! Эванс! За что?
— Или нет, — засмеялся Ремус.Сердце Лили опускается в пятки. Медленно, она оборачивается и видит, как Джеймс сгорбился, положив руки на нос.
— Бедный Джеймс, — произнес Питер. Джеймс осторожно коснулся своего носа.— Напомни мне не злить тебя, когда я стою позади тебя. — О, дерьмо! Джеймс, мне очень жаль, — оглядываясь на вампиршу, Лили садится на корточки и пытается оценить ущерб. — Я думала, что это кто-то другой.
— И это все, что у меня есть. Что скажете? — спросил Сириус. — Я чувствую себя как придурок, — произнес Сохатый. — Ты придурок. — Не волнуйся, Сириус, мне понравилось, — сказала Лили. — Должна признать, сначала у меня были сомнения по поводу охоты на вампиров, учитывая какая я охотница на демонов. Но это намного лучше. Сириус засиял. — О, хорошо… спасибо, — сказал он, краснея. — Я очень рад, что тебе нравится, Эванс. — Посмотрите на него, он польщен, что кому-то нравится его история, — произнес Ремус. — Я не видел его таким с тех пор, как МакГонагал сказала, что у него прекрасный голос. — Итак, можем ли мы ожидать что-то новое в ближайшее время? — спросил Питер. Сириус кивнул. — О, да. У меня появилось так много идей.
