The Marauders' Companion

— Дай мне почитать, — сказал Ремус. — Я больше всех ненавижу эту историю, это мое правю

В последующие недели после Ариана

— Здесь должна быть запятая, автор, — прервался Ремус. — Так кажется, что недели следуют за Арианой. — Возможно, вооружившись Ложкавилкой, — сказала Лили. — Даже само Время хочет покончить с её Сьюшеством.

Привыкала к жизни в Хогвартсе.

— Значит, мы ничего не услышим о ее реакции на пророчество, в котором говорилось, что она будет сражаться с Волан-де-Мортом? — сказал Джеймс. — Это не важно? — Нет, дорогой. Это было просто для того, чтобы напомнить нам, какая она особенная и талантливая, — ответила Лили. — Настоящий сюжет, вероятно, не появится до последних двух глав, с которым она расправится легко и красиво. А до тех пор нас ожидает куча ненужной романтики. — Ты много знаешь о стандартах историй о Сью, — с подозрением сказал Питер. Лили пожала плечами. — Это увлекательно.

Она очень беспокоилась о пророчестве,

— Хорошо. Я бы тоже беспокоился, если бы мне суждено было уничтожить одного из самых темных волшебников всех времен, — сказал Ремус. — Приятно видеть, что она не относится к своей ответственности легкомысленно.

Но невозможно было о чем либо беспокоиться, когда она была рядом с Сириусом.

— Находясь рядом с Сириусом, ты можешь волноваться о многих вещах, — сказал Ремус. — Личная безопасность, твоя репутация, мировой голод…

С его невероятно красивой внешностью, сообразительностью и постоянной энергией,

— Он представляет опасность для всех вокруг, — сказал Джеймс. — Автор, мы знаем, что он тебе нравится, можешь больше не повторять. — Ты просто ревнуешь, Сириус тряхнул волосами. — Хотел бы ты, чтобы столько Мэри Сью гонялось за тобой из-за твоей сексуальности.

Трудно было его не любить.

— Не правда, — улыбнулась Лили. Сириус выглядел потрясенным. — Что? Эванс! Я думал, ты любишь меня, как брата, которого у тебя никогда не было, как рыцаря, который так и не пришел тебя спасти… — Он нахмурился. — Извини, рыцарь у тебя уже есть. — Я не говорю, что не люблю тебя, — сказала она. — Я просто не понимаю этой любви с первого взгляда, исключительно из-за твоей внешности. — Я тебе не верю, — сказал Сириус. — Я настолько близок к Мэри Сью, насколько это возможно в реальной жизни. Я идеален, — он остановил монолог. — Ладно, возможно я несносный.

Вскоре Ариана обнаружила, что все время думает о нем, задаваясь вопросом, каково это — целовать его.

— Больно, потому что я бы дал ей пощечину ложкавилкой, — сказал Сириус. — Но ты всегда можешь попытаться, Ари.

Конечно, она бы никогда не осмелилась…

— Блин. Я так ждал этого, — произнес Питер.

Он гриффиндорец, она слизеринка…

— Почему у людей продолжают возникать комплексы меньшинств по поводу их факультетов? Да, хреново учиться на Слизерине, но, черт, моя мама там училась и вышла замуж за моего папу, — Джеймс раздраженно скрестил руки на груди. — Причина, по которой он не пойдет с тобой на свидание, в том, что ты невыносимая Мэри Сью, а не в том, что ты слизеринка!

И что эта большая черная собака делала в ее снах?

— Как мы подошли к этой теме? — сказал Ремус. — Просто… как это относится к остальной части абзаца. Что анимагическая форма Сириуса делает в ее снах и, что более важно, что она делает здесь, в повествовании?!

А Тиффани все еще была на нее зла.

— И правильно, — сказала Лили.

Ариана была напугана до смерти,

— Я предполагаю, что это метафора и что на самом деле мы не будем иметь удовольствия читать про смерть Арианы, — сказал Сириус. — Но я продолжаю надеяться.

Что она или ее маленькие приспешницы Петуния и Мэри узнают о большом секрете Арианы.

— В чем ее секрет? — спросил Питер. — Ее родители были пришельцами с планеты Сью. Она не натуральная блондинка. Если ударить ее по затылку, её лицо отвалится. Она тайно замужем за Нюниусом. Она гей. Она мужчина и лесбиянка!

Ариана была уверена, что Сириус даже не взглянет на нее.

— Чертовски верно!

Если бы он узнал, откуда она.

— Она гей из Уэльса? Юг.

Она бы умерла, если бы Сириус больше с ней не разговаривал.

Сириус закрыл глаза. — Пожалуйста, фанфики! Сириус, не позволяй быть гиперболой! Перестань с ней разговаривать. Ты можешь это сделать, ты можешь убить Сью вот так, я знаю, ты можешь!

Еще одним человеком, который действовал ей на нервы, была Лили Эванс.

— Ты звезда, Лили, — сказал Джеймс. — Даже когда ты попадаешь в такую ​​ужасную историю, ты все равно умудряешься быть потрясающей. Она улыбнулась. — Спасибо. Я стараюсь быть лучшей, даже в фанфиках.

Как будто мало того, как Лили обращалась с Джеймсом…

— Да, ужасно она со мной обращается, — произнес Джеймс. — Все эти поцелуи, объятия и внимание, как я выживу? — Я думаю, ты еще не достиг этой стадии, по крайней мере, в этой истории, — прокомментировал Ремус. — Помнишь, как Лили шокировала Ариану тем, что так жестоко отвергла тебя? — Потому что девушки не имеют права отвергать мужчин, — Лили закатила глаза. — У меня были совершенно законные причины отвергнуть Джеймса. И теперь у меня есть еще более веские причины не отвергать его. — Эти причины случайно не в штанах Сохатого? — спросил Сириус. Она пнула его. -Нет.

Дразнила его, а затем отвергала его, раз за разом — ее стервозности по отношению к другим людям

— Я не сука. Да, я могу быть самодовольной, заносчивой и немного лицемерной, но я не стерва. Я хороший человек. Правда? — Лучшая, — сказал Джеймс. — Сразу после меня, — добавил Сириус. Она кивнула. — Естественно.

Было достаточно, чтобы показать Ариане, что Лили нужно осадить.

— Осадить, — повторил Питер. — Она же королева Хогвартса, — сказал Сириус. — Все еще не понимаю, что она имела в виду.

Ариане пришлось положить конец монархии Хогвартса;

— Как я могу быть главой монархии Хогвартса? Как? — «Правило Драмы» сделало это возможным, — сказал Ремус. — Правило разума не имело к этому никакого отношения.

Это был единственный способ помешать этим девушкам быть такими ужасными.

— Я ужасна только для Мэри Сью, — пробормотала Лили.

— Привет, Ариана, — поприветствовал ее Сириус.

— Да неужели! Если кто-то говорит «Привет» тебе, то зачем это ещё раз повторять, — пробурчал Ремус.

В последний вторник сентября.

— Итак, мы просто пропустили почти целый месяц, — сказал Питер.

Он ухмыльнулся, глядя на нее. Если бы у Арианы был опыт общения с мальчиками,

— Она чиста, и девственна, и ждет своей Истинной Любви, которая не зарегистрирована как торговая марка, потому что она не такая Истинная, как моя! — сказала Лили

Она бы узнала что эта ухмылка — это

— Улыбка убийцы, который собирается расправиться с ней, — произнес Сириус.

Улыбка мальчика, которому она очень нравилась.

— Дерьмо. Мне больше нравится моя версия.

Но Ариана никогда не думала, что ею кто-то может заинтересоваться,

— Потому что в глубине души она знала, что она отвратительна, — произнес Джеймс. — Это печальная правда, которую ей предстоит узнать о самой себе.

Не тогда, когда она делила комнату с великолепной Тиффани, или когда такие злые, но красивые девочки, как Лили Эванс, еще учились в школе.

— Значит, для мальчиков важна только внешность, — сказала Лили. — Она только что сделала весь секс поверхностным, просто чтобы быть фальшиво-скромной. — Она шлюха, — произнес Сириус про Ариану. — В яблочко!

— Привет, Сириус, — застенчиво пробормотала она,

— Да хватит «застенчиво бормотать», — Ремус вскинул руки, — Ненавижу эти уточнения в речи.

Немного краснея.

— Потому что она застенчивая, скромная и чистая, не забывай об этом, — сказала Лили с ненавистью в голосе.

Это сделало ее еще красивее,

Ноздри Лили раздулись, но она ничего не сказала, предпочитая вместо ругать эту книгу про себя.

Напоминая Сириусу девицу,

— Незадолго до того, как ее съел гигантский дракон, какой позор, — сказал Сириус.

А может принцессу,

— Это плохо, — сказал Джеймс. — Будет хуже, — добавил Ремус.

Сказочного

— Сказочную принцессу? К слову об излишестве, — сказал Питер. — Еще рано, — остановил Ремус.

Эльфа.

— Этот автор такой прекрасный, — прокомментировал Сириус, — Столько ужаса в нескольких словах.

— Ариана, как твое настроение? — пробормотал он,

— НЕТ! Я тоже ненавижу этот диалог! — сказал Сириус. — Не втягивайте меня в него.

Когда он протянул руку и взял ее за руку.

— Сью могут быть заразны, — Джеймс изобразил отвращение на лице. — Убедись, что ты не заразишься, Бродяга.

— Я не так часто тебя видел…

— Потому что я пыталась спасти тебя! — воскликнула Лили. — Я пыталаст защитить тебя от ее дурного влияния, но она была слишком суйской даже для меня.

Он не знал,

— Если он так говорит, мы будем считать, что это правда, автор, — сказал Питер.

Что Ариана была наказана из-за того, что

— …она была раскрыта как Сью, — сказал Ремус.

Тиффани подставила ее, сказав всем, что она прокляла своего одноклассника.

— Тиффани, ты лучшая, — произнес Сириус. — Я обожаю тебя, хоть ты и выдуманная

— Я знаю, — прошептала она. — Тиффани сделала… что-то.

— Теперь это звучит так, как будто они с Тиффани вместе экспериментировали, и Ариана действительно лесбиянка, но боится своих чувств, — сказал Питер, качая головой. — Как он это придумывает? — прошептала Лили Джеймсу.

— Я не хочу об этом говорить.

Она от стыда отвела глаза, но он нежно взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— О, нет. Я знаю, чем это закончится. Беги, просто беги оттуда.

— Ариана, ты в тысячу раз лучше таких девушек, как Тиффани, — поклялся он.

— Тиффани вероятно тоже Сью.

— Ты такая красивая,

— Мужчины такие поверхностны здесь, — сказал Ремус. — Ариана лучше Тиффани? Первое, в чем ее уверяет Сириус, — ее красота. Не ее мужество, не ее верность или хорошее чувство юмора, а ее красота. — Ну, она тоже начала с его красоты, когда сказала, почему он ей так нравится, — заметил Питер. — Значит девушки тут такие же плохие.

Такая милая,

— В смысле? Она маленькая сучка, — сказал Ремус.

Такая остроумная,

— Она хоть раз шутила? — возмутился Питер. — Не помню такого.

Такая умная.

— Я думаю, это отличный пример того, как не надо писать. Автор, ты знаешь о законе «Покажи, а не расскажи». Если ты хочешь, чтобы мы поверили в то, — например, какая забавная Ариана — покажите это. Покажите, как она говорит что-нибудь смешное. Если она действительно такая милая, покажи, как она кому-то помогает, — сказал Ремус. — Не просто говори, показывай!

Тиффани даже близко рядом с тобой не стоит.

— Она просто нормальный человек, — сказал Питер. — А Сью — ненормальные люди.

Она просто завидует твоему совершенству.

— Может быть, эта история просто высмеивает клише о Сью, — выразил надежду Джеймс. — В противном случае, зачем такое писать?

Он погладил ее по щеке большим пальцем,

— А потом ударил ее по лицу?

И Ариана почувствовала, как волна любви прошла сквозь нее.

— Другими словами, она возбудилась, — сказал Джеймс. Питер нахмурился. — Не знаю, Джим. Может быть, она действительно просто любит его. У Джеймса отвисла челюсть. — Я вижу подтекст, а ты нет? Что случилась.

— О, Сириус, — вздохнула она. — Я просто не знаю, что делать.

— Я знаю: умри! — сказал Сириус. — Умри! Умри! Умри!

— Я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

— Но у нее нет выбора, раз уж ты такая Сью… О, горе, — произнесла Лили.

Я просто хочу, чтобы мы поладили…

— Да, да, конечно, — сказала Лили.

— Ариана, когда ты такая красивая, у тебя всегда будут враги. Люди всегда будут завидовать тебе из-за твоей красоты.

— Ладно, весь мир поверхностен, — произнес Джеймс. — Это слегка угнетает.

— Но ты не должна позволить им сломить тебя. Помни, Ариана, я всегда буду рядом с тобой.

— Готов убить тебя ложкавилкой в любой момент. Только скажи, — сказал Сириус. — Я буду рядом в любой момент, чтобы сделать это.

— Все мы Мародеры, но я…

— Был изнасилован этой истории. Поэтому первый удар за мной.

Он отпустил ее и отвел взгляд, смущенный тем, как много он уже дал ей знать.

— План убийства должен был быть секретом, — сказал Питер. — Теперь у него нет другого выбора, кроме как немедленно зпроткнуть ее!

Это было правдой.

— Мы знаем! Мы уже давно негодуем с этого.

Впервые в жизни Сириус Блэк был влюблен.

— В себя? Пожалуйста, влюби меня в себя, — сказал Сириус. — Или даже Лили или Ремуса, если уж на то пошло. В любого, кроме Арианы…

Каждое мгновение бодрствования Ариана была в его голове,

— Только потому, что я хочу проткнуть её ложкавилкой.

Ее красота согревала его изнутри.

— Другими словами, у него стояк, — сказал Джеймс. — Нет, Сохатый, этого там нет! — ответил Питер. — Ты плохо понимаешь подтекст.

Никогда бы он не подумал, что может так себя чувствовать.

— К счастью, вскоре он обнаружил, что можно подрочить и проблема решена, — кивнул Джеймс.

В тот момент, когда он впервые увидел её.

— Он сразу захотел ударить её по лицу? — Сириус не терял веры в эту историю.

Все, что делало его тем, кем он был, — его любовь к своим друзьям, его верность своему факультету, ненависть к его врагам, его семье, его имени, самому себе — разъединилось и позволило ему парить в космосе.

— Короче говоря, все, что я считал важным, для меня больше не важно. Насколько велико ЧСВ у этой девчонки? Она верит, что горячая девушка для меня важнее, чем друзья? Даже Сохатый до такого не опускался. Хотя ему бы я простил. — Да, но я не Мэри Сью, — сказала Лили. — Я никогда не ждала, что буду центром его вселенной. Это было бы просто странно и неприятно.

Все, что имело значение, разбивалось перед этой стройной,

— Потому что не дай Бог, чтобы она была толстой, — сказал Питер.

Хрупкой девушкой, с которой он сейчас разговаривал. Он сделает для нее все,

— Я бы покончил с собой, если бы это заставило ее уйти, — произнес Сириус. — Она просто воспользуется своей суперсилой, чтобы вернуть тебя из мира мертвых! И вы будете вместе во веки веков! — воскликнул Джеймс. — Ты никогда не освободишься от нее!

Станет для нее всем, чем она хотела.

— Сириус стал бы кем угодно? — начала Лили. — Автор, это не романтично. Есть разница между тем, чтобы немного измениться для любимого, стать лучше благодаря любви. Если бы Сириус изначально был эгоистичным придурком, а любовь Арианы заставляла бы его больше думать о других, это было бы развитием характера и это хорошо. Если он будет — не знаю — книжным мальчиком, который слушает Моцарта только для того, чтобы она была довольна, это ужасно. Вы не должны менять всю свою личность только для того, чтобы понравиться кому-то другому! — Она покачала головой и вздрогнула. — Это, в сочетании с тем фактом, что этот автор не может написать даже какую-нибудь шутку, чтобы убедить нас, что их слова — правда… Я считаю, что автор не имеет ни малейшего представления о нормальных отношениях! Он должен ей нравиться из-за того, какой он сейчас. Она не должна думать: «Я бы любила его, если бы он был кем-то другим!», потому что тогда он больше не был бы Сириусом! — Ух ты, — сказал Питер, моргая. — Это была длинная тирада. — Потому что меня это действительно раздражает. Если взять, скажем, Джеймса. Если бы он превратился в музыканта только для того, чтобы понравится мне, и я бы влюбилась в него поэтому. Это было бы отстойно, потому что я бы не полюбила настоящего Джеймса. Наша Настоящая Любовь™ обычно приводит к его развитию, как персонажа. Небольшие изменения друг для друга: хорошо. Полное изменение личности: плохо. Это не любовь. — Верно. Давай просто продолжим, — сказал Сириус.

Он мог только надеяться, что однажды она почувствует к нему то же самое,

— Лили, заверяю тебя, если бы Ариана была настоящей, я бы нашел способ убить в ней Сью, и превратить её в нормального человека. — Да, и она больше не будет Арианой! От нее ничего не останется. Это было бы благословением, правда, — призналась Лили, — но это была бы не любовь.

Хотя, конечно, она никогда не могла догадаться о глубине его любви.

— Это не романтично, просто создается впечатление, будто они едва знакомы, — сказала Лили. — Агх!

Ариана почувствовала, что что-то не правильно.

— Ее лицо. — А ты хорош, Хвост, — поддержал Джеймс.

Боясь, что это ее вина,

— Ага, — сказал Сириус.

Она прошептала

— Так тихо, что ее никто не услышал, — оторвался Ремус. — Мы никогда не закончим эту историю, если вы будете комментировать каждые несколько слов, — сказал Джеймс. — Мы просто говорим то, что автор забыл записать, — ответил Сириус. — Мы делаем ей одолжение. Ариана очень тихо шепчит — она очень застенчивая, помнишь? Она застенчива. Мы уже упоминали, что она застенчива? Потому что она застенчива. — Сириус, ты говоришь как я, — Лили выглядела обеспокоенной. — Не начинай говорить как я. Дальше только влюбленность в Джеймса. — Что, Сохатый, завидуешь, как я умею быть с Лили на одной волне? Джеймс почесал шею. — Ну… не могу отрицать, что это очень сексуально, когда она вся на взводе, а потом произносит таким тоном. — Он неловко пожал плечами. — Наверное, мне просто нравятся умные женщины? — У тебя очень специфичный вкус, Сохатый, — Сириус усмехнулся. — Возбуждаться от речей Лили… Что ж, это объясняет, почему ты так долго добивался её.

— Сириус? Что-то случилось?

— Да твое лицо случилось, — повторил Питер.

— Я сделала что-то неправильно?

— Ух, с чего бы начать, дорогая Ариана? — сказал Ремус. — С её лица.

— Конечно нет, Ариана! — воскликнул он.

— Почему я не могу отпугивать Сью? Где Тиффани, когда она так нужна.

— Ты идеал.

— О, Мерлин, — усмехнулся Ремус. — Это прекрасный пример того, как не надо писать, пожалуй».

— Как ты могла сделать что-то не так?

— Ей достаточно просто дышать, — сказал Питер. Ремус усмехнулся и прочитал дальше. — Ой. Сириус. Я так сожалею о том, что произойдет дальше.

— Я тебя люблю.

— НЕТ! Нет. Я отказываюсь это делать. — Мы знали, что так и будет, — заметила Лили, потирая ладонью его руку. — Может быть, она отвергнет тебя.

— Я люблю тебя больше жизни!

— Только в том смысле, что я готов отдать жизнь, чтобы держаться от тебя подальше! Почему ты так поступаешь со мной, — Сириус закрыл лицо руками и затрясся взад-вперед. — Почему это всегда я? Будь проклята эта красота и прекрасное телосложение!

Вот в чем дело!

— По крайней мере, ты признаешь, что любить ее неправильно, — сказал Питер.

— О, Сириус, я тоже тебя люблю!

— Неееет! Оставь меня в покое!

Ариана была в восторге, словно парила на розовом облаке.

— Но потом облако исчезло, она упала и умерла! И оставила меня в покое, черт возьми!

Она поцеловала Сириуса

— НЕТ! Нет, перестань, нет! Нет! Я не потерплю этого, черт возьми! Я не буду!

И поцелуй был как

— Смерть от удара вилкаложкой!

Рай в отличие от экзамена по трансфигурации.

— Она издевается? — сказал Джеймс. — Какие наркотики принимает этот автор?

Каждая клетка в ней кричала

— С болью! — Бродяга, успокойся, — успокоил Джеймс. — Это почти конец. — Он посмотрел на Ремуса, который кивнул в ответ.

От близости к Сириусу.

— Подойди немного ближе, дитя мое, — сказал Питер. — Чтобы видеть, с каким лицом он убьёт тебя голыми руками. — Я бы съел ее, если бы пришлось, — ответил Сириус. — Все, что угодно, лишь бы она ушла.

Чувствовать его рядом с собой, целовать каждый его дюйм —

— Ну, по крайней мере, она сделает тебе минет, — сказал Джеймс. — Значит, хоть что-то.

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, УБЛЮДКИ?!

При этой фразе Сириус выпрямился. — Так, звучит знакомо. Очень знакомо. — Не знаю, — сказал Питер. — Я тоже это помню, но…

Ариана задохнулась. Это была… Тиффани!

— ТИФФАНИ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Пожалуйста, проткни ее, пожалуйста, пожалуйста!

— Может быть, нам сходить на ужин? — предложил Ремус. — Бродяге становится лучше от еды, вроде как. — Возможно, — сказал Джеймс. — Прочитаем еще один после еды? — Питер встал и начал разминать ноги после столь долгого сидения в одной позе. Джеймс покачал головой. — У меня запланирована тренировка по квиддичу. Впрочем, вы можете обойтись и без меня… — Посмотрим, справится ли с этим Сириус, — сказал Ремус. — Давай, пойдем