I could help

      

I'll take a deep breath and I'll grow stronger There are so many demons at my door Song: Ben Hazlewood – Paint Me Black (feat. Mali Koa Hood)

                    Утром я неожиданно увидел письмо на своей электронной почте. Мы давно не писали друг другу, хотя, учитывая произошедшее вчера, в письме от Эштона нет ничего удивительного. Я ожидал увидеть «пошел к черту и больше не приближайся ко мне», но он вновь меня удивил.                     От: ashtonwho@gmail.com       Хочу извиниться перед тобой. Кажется, я в очередной раз наговорил тебе достаточно неприятных вещей. Я ведь предупреждал, что это произойдет, как бы я ни пытался сдерживаться. Не знаю, как себя контролировать, никогда не знал. Мною управляют… некие существа в моей голове. Не проси объяснить, я все равно не смогу этого сделать, потому что и сам не понимаю. Но одно я понимаю: это не последний раз, и в следующий раз я вновь постараюсь оттолкнуть тебя. Потому что, да, видеть тебя в такие моменты сложно и больно. Ты – все то, чем я никогда не буду. И я был бы полным придурком, если бы не имел сил признать это. Я бесконечно сильно хочу быть нормальным, но никогда не смогу им быть, потому что я тот, кто я есть. Некоторые вещи просто остаются неизменными, что бы ты ни делал. И я невероятно устал от этого. И еще больше я устал от того, что причиняю боль кому-то кроме себя. Это оказалось гораздо более отвратительно. Когда больно только мне, все гораздо проще – свою боль можно контролировать. Да, мне одиноко, и я бы хотел, чтобы ты был рядом. И от этого все только хуже, потому что когда тебе больно из-за меня, мне еще сильнее хочется умереть.                     Он присылал мне и более объемные письма, некоторые были поистине шокирующими, но это? Это письмо разбило мне сердце. «Ты – все то, чем я никогда не буду». У меня нет причин не верить ему, потому что у него нет причин мне врать. Но в это невероятно сложно поверить. Для меня он невероятно уникален и непостижим, и я просто не могу понять, почему он сожалеет, что не похож на меня. Хотя с точки зрения психического здоровья и стабильности в этом есть смысл.              Черт, его семья – полные идиоты. Они должны были любить и помогать этому хрупкому и титанически сильному мальчику, а не выкидывать его как ненужную вещицу.              Несмотря на эту разрывающую сердце фразу, в письме есть нечто более важное: «когда тебе больно из-за меня, мне еще сильнее хочется умереть». Настораживает. Слышать от него «хочется умереть»… Он из тех, кто может это сделать, если действительно захочется. Именно поэтому я срываюсь с места и мчусь к нему. Я боюсь опоздать, но письмо отправлено всего полчаса назад, так что вряд ли он успел что-нибудь сделать.              Однако в трейлере его нет, а дверь вообще открыта. Нет, он редко ее запирал, но сейчас она распахнута настежь, а так он точно не делает. Для него это как… собственную душу распахнуть фактически.              Весь пляж пуст, и вот это уже начинает пугать. Есть еще одно место, где его можно найти, – тот обрыв, до безумия пугающий меня, потому что у Эштона есть раздражающая привычка сидеть на самом краю или гулять в сантиметре от пустоты.              И именно там я его и вижу. Он сидит, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. И сейчас Эштон выглядит как никогда хрупким. Кажется, что слишком сильный порыв ветра может сломать его или унести куда-то далеко. Я подхожу чуть ближе, но стараюсь оставаться незамеченным – не хочется его напугать, он явно не в себе. И теперь я могу его слышать.              – Не могу, я просто не могу больше! Я не хочу этого опять, я не смогу еще раз… Без него не смогу. Я должен… закончить, – его голос опустился до хриплого шепота, и я с трудом мог его слышать, поэтому пришлось подойти еще ближе. Но вряд ли он может увидеть меня сейчас: кажется, окружающее пространство для него не существует. – Сейчас, просто закончить это и не мучить больше ни себя, ни его.              Он надавливает на изрезанные запястья, даже не вздрагивая от боли. На них нет бинтов, так что все порезы и текущая из них кровь видны. Опускает взгляд и долго смотрит на океан. А затем отходит назад, будто для… разбега. Ну нет, не в мою смену.              Мы начинаем двигаться одновременно. Эштон успел сделать всего пару шагов, как я оказываюсь рядом и крепко держу его. Поначалу он дергается, явно не понимая, что происходит, но затем замирает и смотрит на меня. Судя по глазам, он в ужасе, и я не уверен отчего, но это мы выясним потом. Для начала нужно убраться с этого проклятого обрыва.              – Как ты здесь оказался? – тихо спрашивает он. Я продолжаю прижимать его к себе, а он вовсе не вырывается. И это красноречиво говорит о степени его удивления.              – Прочел твое письмо, – отвечаю я. Крепко сжимаю его руку и тяну за собой, а он покорно идет следом, больше ни о чем не спрашивая. Оглядываюсь и замечаю его застывший взгляд. – Эштон?              – Что? – отвечает он, не глядя на меня. Он будто не здесь, а все еще там, мысленно летит в воду.              – Вернись в реальность, пожалуйста. Ты все еще жив.              – Опять говоришь банальности, – спокойно произносит он. Но теперь он кажется менее заторможенным.              – Что ж, я рад, что моя способность говорить банальности и глупости помогает возвращать тебя из… где бы ты ни был.              Оставшийся путь до трейлера проходит в тишине. Эштон просто идет рядом и совсем не обращает внимания на мое прикосновение. Раньше он бы панически вырвал у меня руку и убежал как можно дальше. Но сейчас он либо этого не замечает, либо наконец-то научился находить утешение в прикосновениях. Чему я буду только рад.              Оказываемся в трейлере все в такой же тишине. Эштон просто стоит в центре этой небольшой комнатки и смотрит в стену. Я продолжаю держать его за руку и совсем не хочу отпускать. Сейчас он кажется мне воздушным змеем, и я боюсь, что он исчезнет, как только я перестану прикасаться к нему. Но через какое-то время он сам отпускает мою руку и садится на пол, прислоняясь спиной к шкафу. Несколько минут сидит с закрытыми глазами, собираясь с мыслями или успокаиваясь. А затем чуть слышно произносит:              – Останься, пожалуйста, – открывает глаза и смотрит на меня как-то невероятно растерянно. – Я не хочу просить тебя об этом, но я не могу остаться один. Боюсь, что закончу все, если никого… если тебя не будет рядом. А я не хочу этого, сейчас не хочу.              Да, этого я определенно не ожидал. И не надеялся, что когда-нибудь услышу от него это.              – Наверное, я всегда буду говорить банальности, а ты всегда будешь меня удивлять, – произношу я и сажусь перед ним. – Я останусь. Хоть на день, хоть на неделю, хоть на год. Если тебе это будет нужно, я останусь рядом.              Он медленно выдыхает, словно боялся отказа, и тихо говорит мне «спасибо». А затем удивляет меня еще сильнее. Он обнял меня. Эштон сам потянулся и немного по-детски неловко обнял, как будто не уверен, как правильно это делать. Но, черт, эти объятия дороже любых других на свете, потому что они значат слишком много. Все, что он делает, значит слишком много. И он сам давно стал целым миром для меня, необъятным и невероятным миром, в котором я готов остаться, если это ему поможет.