Глава 16
12 ноября 2015 г., 20:54
What if I let you in? What if I make it right? What if I give it up? What if I want to try? What if you take a chance? What if I learn to love? What if, what if we start again? Song: Red – start again
Не видел его весь следующий день, чему определенно рад, потому что столкнуться с Эштоном хотелось меньше всего на свете. Так что в этот раз я вполне не против его возобновившегося наплевательского отношения к образованию. И даже тот факт, что сейчас он может истекать кровью или плыть по волнам в мертвом состоянии, меня слабо волнует. Это может звучать довольно цинично, но у всего есть предел, и у моего терпения и выдержки тоже. Я просто устал от всего этого дерьма, я устал выслушивать его издевки, я пытался относиться к нему как можно более мягко и сдержанно, чтобы он смог наконец доверять мне, но… Наши отношения похожи на попытки мухи попасть в дом через закрытое окно. И мне уже надоело биться о холодную поверхность, которую, видимо, невозможно пробить. Несколько следующих дней прошли в тишине и спокойствии, что было очень странно – я уже привык к его постоянному присутствию в моей жизни, к постоянным перепискам и этому глупому молчанию на пляже. Без всего этого стало пусто, тихо и слишком обычно. В такой жизни нормального подростка нет ничего плохого, но и нет ничего особо хорошего и стоящего. Да, мне скучно без него, это бесит, но является правдой, от которой я никуда не могу деться вот уже третий день. Но ему, судя по всему, вполне комфортно без меня, потому что он сидит возле своего трейлера по вечерам, разводит небольшой костер и просто смотрит на пламя, периодически подкидывая туда дрова. Выглядит умиротворенным. И мне до смешного неприятно это видеть, я надеялся, что он хоть немного будет страдать из-за моего отсутствия. Но все указывает на то, что Эштону попросту плевать. Обидно, ведь мне не плевать, я следил за ним фактически. Пришел на пляж, спрятался и наблюдал. Чувствую себя полным идиотом. Итак, четвертый день с того момента, как меня в очередной раз, но уже окончательно, послали. Вот теперь я начинаю тосковать и грустить, впадаю в легкое подобие депрессии и перечитываю его письма. Что довольно глупо, ведь в них нет ничего приятного, от каждого его сообщения становится только хуже, потому что, каким бы ни было его настроение, Эштон никогда не мог быть милым и не грубым. Но он всегда был живым и настоящим, не врал мне ни разу, всегда был полностью откровенен. Лучше бы приврал пару раз, как обычный человек. Вранье делает наше общение гораздо приятнее, хотя это и считается аморальным, но никто никогда не был абсолютно честен в каких бы то ни было отношениях. Так что я определенно не был бы против вранья с его стороны. За четыре дня я уже немного привык к его отсутствию, так что увидеть Эштона вновь было довольно… шокирующе. Мне как будто на голову уронили наковальню. Да, он объявился в школе. Начало обеденного перерыва, коридор переполнен школьниками, а Эштон прорезает эту человеческую массу и направляется прямиком ко мне, что довольно легко, ведь я стою на месте и смотрю на него, будучи не в состоянии пошевелиться. Я не ожидал его появления и уж точно не ожидал такого внимания ко мне с его стороны. Казалось бы, Эштон меня послал и должен в своей излюбленной Эштоновской манере игнорировать, но нет, вот он – смотрит на меня и движется ко мне, наплевав на присутствие зрителей. Дошел. Остановился. Смотрит прямо в глаза, что для него редкость. Вздыхает, будто собираясь с мыслями (или с силами?) и начинает говорить. Я все так же стою и пялюсь на него, наверняка выглядя как очень удивленная восковая фигурка. – Привет, Люк, – тихий голос, который я с трудом могу различить в школьном шуме. Но как только все понимают, что этот странный парень говорит со мной, шум превращается в перешептывания и заметно стихает. Эштону же, кажется, наплевать на такое внимание, и он продолжает говорить, запинаясь на каждом слове. – Предполагаю, что видеть меня сейчас ты вряд ли хочешь, но все же я хочу… извиниться перед тобой за все, что наговорил тогда. Я не особо умею говорить, я не привык это делать, так что все это звучит глупо и, скорее всего, грубо. И лучшее, что я могу сделать, – отдать тебе это. – Он протягивает мне потрепанную черную тетрадь, машинально принимаю ее, все так же не произнеся ни слова. – Пишу я определенно лучше, чем говорю, и прочти это… пожалуйста… если захочешь, конечно. Я не писал это все специально для тебя, но не знаю больше способа объяснить. Но если не захочешь, то просто оставь возле моего трейлера, я пойму. Поднял наконец-то глаза, посмотрел на меня, нервно улыбнулся и просто отвернулся и ушел. А я все так же стоял и смотрел на его удаляющуюся фигуру, держа в руках тетрадь. Не знаю, сколько я так простоял, но школьники, окружавшие меня, все это время неподвижно стояли и смотрели на меня. Пора сваливать отсюда. Как можно быстрее дошел до дома, закрылся в своей комнате и открыл его тетрадь. Это… дневник? Он отдал мне свой личный дневник? Разве можно доверять кому-то настолько? Да и может ли Эштон вообще доверять? Ладно, раз уж у меня дневник Эштона Ирвина, я обязан его прочесть.***
Я снова на этом самом месте с идиотской тетрадкой, в которую продолжаю записывать мысли. Кто-то сказал мне, что это помогает. Не знаю, помогает ли. Но мне скучно. И я буду продолжать. Так я чувствую себя последователем писателей, которые действительно умели писать. В отличие от меня. Хотя вряд ли есть хоть что-то, что я умею, кроме как сидеть на крыше и пялиться на ночной город. Оставляя эти записи на бумаге, я делаю все окружающее меня более реальным. Единственный смысл в этом – зацепиться за реальность, потому что другого способа сделать это, у меня нет. Я ведь не могу постоянно резать себя. Не знаю, почему. Но не могу. Это странно. У тебя нет желания жить, но ты не можешь покончить с собой, потому что все еще надеешься на какое-то изменение. Ты живешь уже восемнадцатый год на этой планете и все еще на что-то надеешься? Думаешь, что сможешь кому-то пригодиться? Быть нужным? Ты не был нужен своим родителям с самого рождения. Не был нужен никому из сверстников. Не нужен и самому себе. Очередная бесполезная биомасса, которая любит сидеть на крыше высотки и писать псевдофилософские размышления в потрепанную тетрадку, гордо именуемую личным дневником. Это больше похоже на личную историю болезни под названием «идиотизм». Дождь все-таки начался. Печально, я рассчитывал просидеть здесь всю ночь. Надо бы придумать что-то на такие случаи. Палатку? Шалаш на крыше? Для большей схожести с фриком. Не люблю слово «фрик», но ничего лучше для описания меня этот мир не придумал. Мат не в счет. Жить, одновременно потеряв надежду и сохраняя ее где-то глубоко в себе, сложно. Но я пока не хочу заканчивать все это. Я отмерил себе… …Три капли дождя размыли последний абзац. И я не буду его переписывать, все равно это никто больше не прочтет. Жаль, что я не абзац и меня нельзя так просто стереть со страниц жизни, размыть парой капель раз и навсегда. Даже у маленькой капли больше решительности, чем у меня.***
Есть один профиль в инстаграм, который мне почему-то нравится. Хотя понятно, почему, – эстетическая часть меня пищит от восторга при виде качественных черно-белых фото. Да, наличие ч/б фильтра не присваивает фотоснимку автоматически звание художественного, но в этом случае все действительно здорово – фото прекрасные, поэтому я и подписан на этого парня. А парень из моей школы, вроде как мы даже ровесники, хотя не уверен, я не обращал на него внимания. Так вот, к чему я это… Сегодня Люк (кажется, его зовут именно так) выложил фото себя и, по-видимому, своего друга, под которым написал странный текст. Действительно странный, я не понимаю, зачем он это делает. «Мне просто страшно, что есть так много людей, которые только начинают жить и уже не хотят продолжать свое существование», – серьезно, только сейчас это понял? А вот это забавно: «Я делаю это для того, чтобы помочь людям, оставшимся в одиночестве со своими демонами». Как может помочь в борьбе с демонами тот, кто с ними не встречался? И все же я решил написать. Мне захотелось проверить, понимает ли он, чего просит. Ну и банально было интересно и катастрофически скучно – делать порезы мне надоело. А вот перевязывать запястья совсем лень, поэтому пусть остаются так. Я многое перепробовал, подбирал разные фразы: «Ты идиот? Ты понимаешь, куда лезешь и о чем просишь? Ты реально думаешь, что кто-то тебе напишет и расскажет о проблемах?» Но потом мне стало жаль этого парня – он ведь действительно весь такой позитивный и сострадающий, мечтает помогать. Поэтому я и спросил, нравится ли ему жизнь. И да, это один из тех любителей открывать мир и смотреть по сторонам восхищенным взглядом. Откуда они вообще берутся? Как я и сказал: «Нравится видеть этот огромный мир и каждый день удивляться его красоте». И внезапно, как и всегда, мое настроение меняется – становится как-то плевать на все, накатывает в очередной раз отчаяние вместе с болью, которые мне уже порядком надоели, но останавливать это цунами я устал. Когда я в таком состоянии, я гораздо более откровенен, поэтому и написал слишком многое, поэтому и началось это общение. Да я даже сказал, что моя кровь заливает клавиатуру, чего вообще не собирался говорить. И почему-то еще и послушно забинтовал запястья. Не понимаю, зачем я это делаю. Зачем даю ему свой номер телефона? Зачем так откровенничаю? Зачем остаюсь в живых? Но мотивы моих поступков давно стали настолько странными, а сознание запутанным, что я даже не собираюсь пытаться это понять. К чертям все, мне надоело копаться в себе и искать причины. Раз уж я так поступил, то буду мириться с последствиями. Плевать. Плевать. Плевать. На все вокруг и на самого себя. А на этого жизнерадостного парнишку тем более. Пускай пишет. Хотя бы займет меня на эти шестьдесят дней, а потом я сам развлеку себя в последний раз.***
Увидев его сообщение на почте, я долгое время вообще не мог вспомнить, кто это и что ему от меня надо. Вспомнил. Жизнерадостный идиот. Настроение было достаточно дерьмовым, поэтому я, кажется, нагрубил ему в ответе. Ну, вроде все это посчитают грубостью, хотя не уверен. «Как можно жить, если ты можешь умереть в любой момент? Какой тогда в этом смысл?» Да ладно? Предполагалось, что у жизни есть смысл? Поверить не могу, что кто-то все еще так считает. Ну, с учетом того, что я практически ни с кем не общаюсь уже долгое время, мог и не заметить возвращение всеобщего смысла жизни, заключенного в какой-нибудь фигне типа последствий размножения. Я могу оправдать свою грубость в ответном письме тем, что… да мне просто плевать на него, понятия не имею, кто это, он не имеет особого значения для меня. Скорее всего, уже завтра я окончательно о нем забуду. Решив поиздеваться над пареньком еще сильнее, написал ему смс. Ну а какого черта он спит, а не читает мой ответ? Естественно меня обвинили в грубости, зачем-то спросили про возраст. Ладно, мне не сложно написать извинение, к тому же, у меня есть чудесное оправдание – уже года три как общаюсь только с сестрой, да и с ней на уровне «привет-спасибо-пока». И зачем-то предложили встретиться. Малыш Люки, мы уже встретились сегодня в школе, правда, ты вряд ли обратил внимание, но все же. Хотя лучше пусть не знает, кто я, мне не нужно общение в реальном мире, спасибо большое, обойдусь.***
За каким таким хреном мне понадобилось отправлять ему отрывок своего романа? Серьезно, чем надо было думать, чтобы совершить такую идиотскую ошибку? Так еще и смс написал. Естественно он после этого обязательно прочтет. Вот что случается, когда мне становится окончательно скучно – я превращаюсь в полнейшего придурка, который совершает огромное количество глупых поступков, о которых я потом жалею ближайшую пару лет. И да, он прочел, написал мне хвалебную песнь и возвел на пьедестал. Это начинает надоедать, я ведь вижу, что написано достаточно посредственно, почему все вокруг считают это чем-то хорошим? С ним легко было говорить о книгах. В этой сфере я чувствую себя достаточно подкованным, а это помогает расслабиться и даже наслаждаться общением, что для меня очень странно.***
Легкие облака на светло-голубом небе окрашены в хрупкий розовый цвет начинающегося заката. Картина размыта по причине плохого зрения, а слезы, уже несколько дней проживающие под веками, делают этот вид еще более загадочным и, в то же время, тоскливо-болезненным. И кажется, что все хорошо, все красиво и как-то по-особенному ласково... кроме выжигающей пустоты, что поселилась внутри и никак не хочет уходить. Трясущиеся пальцы отбивали свои ритмы на клавиатуре, мысли прыгали по коре головного мозга ни на чем особо не останавливаясь, а все органы сворачивались в клубок и причиняли катастрофическую боль. Я смотрю на этот пейзаж, слышу музыку вечера и понимаю, что не могу дышать, что не хочу дышать, но и не хочу останавливать этот процесс. Я оглядываюсь вокруг, замечая всю красоту и очаровательность мира, и окончательно осознаю, что так требуемая всеми откровенность приводит к спинам, которыми я теперь окружен. Как только я рассказывал часть кошмара своей жизни, получал искреннее беспокойство и обещание поддержки. Как только я рассказывал все, я видел, как люди не желают обсуждать подобное и просто переходят на другие темы или переходят на других людей, уходя от меня, при этом злясь на то, чего я не могу контролировать. И выходит, что это я всегда виновен, это я всегда не прав, это я всегда слишком слаб или еще что-то слишком. Но я просто слишком устал. Я остаюсь один на один с этой пустотой и отчаянием. И уже не уверен, что могу продолжать эту войну.***
В какой-то момент мне показалось, что начался долгожданный период спокойствия и эмоциональной тишины, но уже через пару часов все вернулось на свои места. Я вдруг рухнул в кресло и не мог пошевелиться, не мог моргать, дышать. Не хотелось ничего, кроме как раствориться и превратиться в атомы, рассеянные по миру. И сейчас я сижу, и хочется только кричать и сдирать с себя кожу. Что-то давит на грудь и мешает дышать. Опустошен. Вот как можно меня охарактеризовать сейчас. Я мог бы улыбнуться, но это причинит физическую боль. Конечности с трудом слушаются, а мозг просто отказывается напрягаться, постоянно бросает в жар, и безумно гудит голова. Психологически же – полная пустота внутри; я поглощен абсурдом, погребен под бесполезностью и отчаянием. Из меня будто выкачали все силы и эмоции, оставив выжженную бесплодную пустыню, которая вечность ждет дождя, грозового ливня, но никак не может дождаться.***
Ощущение опустошенности понемногу отступает. Но что-то все еще находится там, глубоко во мне. Оно ворочается, бьется о мягкие стены душевной клиники и иногда воет на одинокую желтую лампочку.***
«Не способен жить с людьми, разговаривать с ними. Полностью погружен в самого себя, в мысли о себе. Апатичен, бездумен, боязлив. Мне нечего рассказывать, никогда, никому […]». Франц Кафка.***
Снова я словно проваливаюсь в пустоту космического пространства, становлюсь все более и более невесомым. Мозг в тумане, все немного плывет, меня качает из стороны в сторону. В каком-то смысле это схоже с медитативным состоянием. Раньше я сразу брался за нож, но в этот раз любопытство пересилило, и я решил позволить себе провалиться. Но ничего не вышло: как только я сделал шаг навстречу бесконечному туману, он тут же исчез, будто сбежал от меня.***
Забавное чувство: ты держишь в руках что-либо колюще-режущее, задумчиво рассматривать блеск лезвия и медленно подносить к своей коже. Никак не могу понять, почему, но это дарует чувство невероятной власти. Такая маленькая и тонкая вещь, но так много силы. Это ощущение слишком яркое и приятное, чтобы ты был в состоянии его упустить, поэтому ты уничтожаешь пространство, отделяющее эту силу от кожи, и позволяешь захватить все твое существо, устроить в нем цунами, а потом оставить расслабленным и удовлетворенным. Нет ничего более успокаивающего, чем металл, копирующий отверстия твоей души на твоей коже. Никаких объективных причин для того, чтобы это помогало, но помогает ведь, и от этого никуда не деться. Ты просто снова чувствуешь, что можешь дышать, жжение на коже возвращает в реальность и удерживает тебя в ней. Заодно убивает голоса в голове, так что это на самом деле полезная штука. Называй как угодно, осуждай. Это не отменит того факта, что становится легче.***
Странно, когда о тебе волнуются. Люк волновался, когда я замолчал. Почему? Ему больше заняться нечем? Я просто не думаю, что кто-то всерьез может интересоваться мной, так что буду ожидать какого-то подвоха. Может, ему от меня что-то нужно? Хотя вряд ли у меня есть что-то, что ему понадобится. Меня бесит непонимание происходящего, поэтому я периодически срываюсь на нем. Иногда просыпается совесть и говорит, что это недопустимо и парень искренен. Но потом эта хрень замолкает, и я снова я, снова не верю, что кому-то есть до меня дело.***
А потом я ему позвонил. Хотя и не собирался этого делать, просто держал в руках телефон и, видимо, нажал абсолютно ненужную комбинацию кнопок. В принципе у меня только его номер сохранен в контактах, так что больше и некому было звонить. Тогда мне было плохо, катастрофически плохо. Я снова подошел к той самой черте, за которой либо смерть, либо полное безумие. И первое определенно лучше второго. Но каким-то образом он успокоил меня.***
Во мне наступила эмоциональная тишина, я все растратил внутри себя. Выпустил. И опять осталась выжженная пустыня, которая была со мной столько времени, и, видимо, останется единственным, кто будет со мной в итоге. Так что нужно окончательно привыкнуть к ней и полюбить. Украсить бы хоть чем-нибудь, а то пустовато как-то. Пару кактусов бы.***
Я снова столкнулся с ним в школе. Мне пришлось в очередной раз выскочить из класса и спрятаться в туалете. Чертов туман в голове, постоянный туман, все мысли размыты, не могу сосредоточиться ни на чем. Все расплывается, мысли убегают, становится тяжело дышать. Но этот туман на самом деле – дым от пожара внутри меня. Нужно избавиться от источника – от огня. Для этого мне нужен огонь вовне. Дым же разгоняет только боль, она акцентирует внимание на здесь и сейчас. В этом состоянии ни на что нет сил, просто сидишь и пытаешься дышать, сжимаешь нож и надеешься, что не закончишь жизнь в школьном туалете. Я просто сидел и пытался понять, куда тянет меня этот дым, куда тянется огонь, где начало и куда ведет этот путь. И в этот момент появился Люк со своими странными вопросами «с тобой все в порядке». Разве я выгляжу так, будто я в порядке? Но я сбежал от него и спрятался в дальней части территории школы. Не хотел использовать нож и пытался побороть это желание изо всех сил. На удивление в этот раз получилось.***
Разрушаю его мир. Вот что я делаю с Люком. Разрушаю его мир и его жизнь. И мне действительно стоит прекратить. Если кто и достоин разрушения, то это я сам, а не он. Поэтому мне пришлось исчезнуть и игнорировать его. И я не думал, что это будет больно.***
Как уговорить себя начать жить? Как заставить себя делать хоть что-то? Нет, серьезно: как жить, когда тебя не особо интересует жизнь? Это довольно скучный процесс, но я продолжаю пытаться и искать хоть что-то, что докажет мне приятность этого процесса.***
Неизбежное произошло – мы встретились. Абсолютная случайность, но она должна была сыграть свою роль в этой истории. Почему-то разговаривать с ним оказалось не так сложно, не так скучно и не так раздражающе, как я ожидал. С тех пор он приходит по вечерам к моему трейлеру, сидит рядом и просто пытается втянуть в разговор. А я все это время сижу и пытаюсь понять, какого черта он все еще здесь и почему до сих пор не посмеялся надо мной и не исчез. Потому что именно это я не могу понять. Зачем ему я? Депрессивный идиот, который в скором времени умрет. Зачем кому-то такой, как я? И почему он выглядит влюбленным? Он смотрит на меня так, будто я внезапно найденная неизвестная фреска да Винчи. Будто влюбляется. Но это ведь совершенно невозможно, зачем он играет в это?***
Я немного отпустил ситуацию и позволил себе расслабиться и перестать ждать подвоха от Люка. Должен признать, это приятно – просто разговаривать с ним, сидеть рядом и читать, просто ощущать себя не одиноким. Странное чувство, но такое теплое, согревающее и безопасное.***
Он пытался меня поцеловать. Я естественно сбежал, а когда вернулся, увидел его спящим возле трейлера. Это почему-то показалось очаровательным, но мне нужно было его разбудить. Я долго звал его по имени, но никакой реакции не было, так что мне пришлось прикоснуться к нему. Долго не мог решиться. Просто отвык от каких бы то ни было прикосновений к людям. А потом он полез обниматься, отчего я просто застыл, потому что… а как на такое реагировать вообще? Я не помню, чтобы меня хоть кто-то обнимал, так что не в курсе, как отвечать на это действие.***
И мы вновь вместе, мой дорогой маниакальный период. Я так скучал по клубам и алкоголю, оказывается. К чертям дневники и книги, у меня есть дела поинтереснее.***
Зачем он пришел сегодня, зачем?! Только испортил все, сбил меня с этого приятного поглощения алкоголя, заставил вспомнить о кошмаре в клинике, о белой комнате, в которой нет ничего, кроме твоего безумия. И теперь я снова там, в белой пустоте, которая высасывает все хорошее из меня.***
До меня только через два дня дошло, что я наговорил ему кучу дерьма. И определенно обидел. Вроде как это не должно меня беспокоить, но внезапно появилось чувство вины. Не стоило так говорить с ним, и неважно, насколько я зол был, он ведь, кажется, и впрямь искренен со мной, а я… Я отталкиваю всех, кто хоть как-то оказывается заинтересован в общении. Я просто отшвыриваю их от себя. И ничего не могу с этим поделать. Не верю, что кто-то может хотеть говорить со мной, слушать меня, находиться рядом, просто видеть такого человека. Да и как вообще я должен в это поверить? Разве можно меня не ненавидеть? Не испытывать отвращение и пренебрежения? НЕВОЗМОЖНО. ЛЮБИТЬ. МЕНЯ. Ну на самом деле… кто захочет связать жизнь со мной? Слишком много проблем, слишком много внимания я требую. Со временем у него весь мир сомкнется на мне, он будет решать мои проблемы, а не свои. Какой идиот согласится на это? Я не имею права портить его жизнь собой. И все же мне хочется сделать хоть что-то, объяснить ему, почему я такой, показать, какой я, показать окончательно. И попросить прощения за весь этот кошмар, который я внес в его жизнь. Впервые в жизни для меня порезы стали наказанием, а не освобождением. Это была последняя запись. И да, я начал плакать примерно на середине дневника, и мне совсем не стыдно за это, потому что то, как он видит себя… Больно и обидно, ведь он даже не представляет, насколько потрясающий. Если бы я только знал обо всем, никогда бы не вел себя так глупо, никогда бы не наговорил ему всего этого, был бы гораздо осторожнее. Он настолько хрупок, а я почти окончательно его разбил. И каким образом мне теперь все исправить? Да, есть о чем подумать ночью. Завтра же пойду к нему и сделаю все, что угодно, лишь бы он просто позволил быть рядом. Тут дело уже не в любви, моя влюбленность не имеет значения по сравнению с тем, что я просто хочу ему помочь. Эштон невероятен, талантлив и достоин всего самого лучшего. И я попытаюсь доказать ему это, если он, конечно, но пошлет меня далеко и надолго в очередной раз.
Примечания:
буквально умер пока писал. буду рад отзывам, оживите меня, потому что эта работа добьет меня лол. спасибо, что ждете
