Мой милый мишка

      Утром я продолжал выходить раньше, мне нравилось разглядывать людей вокруг себя в надежде заметить его в толпе. На самом деле не очень логичное занятие. Мне нужно было чуть больше информации. Всё же приятнее говорить, когда ты можешь представить перед собой человека. Я даже думал подкараулить его как-нибудь, но не был уверен, что это получится. Вдруг там работал не один парень, не кидаться же всем на шею. Можно, конечно узнать его имя у хозяйки, но это как-то не совсем честно. Мне легче было находить любые способы разузнать, кроме использования самого очевидного — спросить напрямую. Возможно, я боялся разочароваться.       Решил, что в ближайшее время спрошу хотя бы имя. Да и самому не мешало бы представиться. Я больше не задерживался на работе. Уходил как обычно, но до нового разговора дело ещё не дошло. Я просто улыбался или махал рукой, когда проходил мимо, он кивал в ответ. Неужели мне действительно нужна порция алкоголя, чтобы просто поговорить с ним.       Сделал над собой усилие и после работы всё же зашёл к нему. Привычно сел на скамью, сроднился уже с ней. Он осторожно подошёл ко мне, кажется, боялся спугнуть, сел. В тот день мне нечего было ему поведать, и я просто сидел и смотрел. Потом всё же начал говорить, рассказывал что-то про работу, про начальника. Я часто поднимал глаза к небу, искал там поддержку и смелость, но, видимо, оно не было благосклонно. Попрощался и пошёл домой. Так повторялось несколько раз.       Новый день. Утром я снова искал его в толпе глазами, а вечером пришёл к магазинчику и сел на привычное место. Это тот самый день.       — Чон Дэхён, — сказал я почти шёпотом. Он молчал. Может быть, не расслышал, но повторить я уже не смог, просто смотрел на него. — Не хочешь сказать мне своё имя?       Он пожал плечами. Сомневался. Я мог его понять. Зачем мне его имя? Я вообще уверен, что люди внутри не меняются?       — Хотя бы с одним и тем же человеком разговариваю? — меня действительно волновало это. Согласитесь, не очень хочется узнать, что изливаешь свою душу целой толпе незнакомцев. Мой мишка кивнул. Это успокоило, и я продолжил: — В какой-то мере я понимаю твоё нежелание называть мне своё имя. Ведь, по сути, зачем оно мне? Что может сказать? Если совсем честно, я же никогда не интересовался тобой. Просто приходил, что-то рассказывал. Ты для меня — психолог, я для тебя — радио. А что? Вполне себе подходящее сравнение. И никто ничего не должен. Ты не можешь быть уверенным в том, что, уходя отсюда, я вспоминаю о тебе, но и я не смогу с точностью сказать, что не являюсь посмешищем, поставщиком смешных баек для твоих друзей. Так что мы практически в равном положении. Хотя нет. Ты много обо мне знаешь, а я о тебе — ничего.       Мишка продолжал молчать, возможно, обдумывал мои слова или решался на разговор. Что будет, если он действительно захочет мне что-то сказать? Я желаю этого момента и боюсь его. А вдруг в этот момент между нами пропадёт какая-то магия?.. Мои бабочки слов замертво упадут к ногам.       — Но я сам поставил тебя в такие условия. Понимаю. Даже не знаю, почему продолжаю говорить с тобой на всех этих условиях. Доверяю? А что это значит? Что значит доверять человеку? А бывают какие-то градации? Например, тебе я доверяю свою душу, ты мне — своё время, а кому-то доверишь своё тело, — от этой мысли, облечённой в слова, стало как-то тошно.       Мы очень часто слышим, что душа важнее тела. Не совсем согласен с этим. Если человек тебе дорог, то это относится и к его душе, и к телу. Если любимый получил порез — бежим к нему, готовые залечить его раны, расцеловать каждый сантиметр, успокоить и забрать боль, то же самое, когда ранят душу, когда некрасивый порез красуется уже на ней. Вопрос секса тоже очень щекотливый.       — Мишка, как думаешь, есть разница в прикосновениях к телу и душе? Мне кажется, если и есть, то очень небольшая. Ведь ты не откроешь свою душу каждому встречному и не дашь ему коснуться тебя. Я не про мимолётные касания, а про настоящие объятия, ласки, секс, — последнее практически шепчу.       Как давно я не отдавал кому-то своего тела, не касался чужого, наслаждаясь. Оказалось, даже открыть и обнажить душу мне не составило особого труда. Ведь сейчас перед моим мишкой я весь как на ладони. Он может согреть меня, если захочет. Я закрыл глаза и медленно вдохнул, стараясь наполнить легкие воздухом. Говорить на трезвую голову намного интимнее, нельзя спрятаться, найти себе оправдание. Хорошо, что ты молчишь, мой мишка.       — Случайные касания посторонних людей похожи на перекидывание фразами при встрече. Простое «привет» и легкое рукопожатие — они равноценны. Когда ты пускаешь человека глубже в душу, то уже обнимаешь его. И это не то объятие, которым ты одаряешь детей. Твоё — это... Дай подумать... Оно скорее похоже на «очень рад, вы мне симпатичны». Я сейчас говорю про те объятия, когда ты замираешь на несколько секунд, чтобы почувствовать тепло человека, вдохнуть его запах. Это следующая ступень. Потом тебе становится мало объятий при встрече, и ты стараешься дотронуться хотя бы ненароком, случайно, до руки, плеча, других частей тела. В этом нет пошлости, просто нужно чувствовать тепло, — я на секунду замолчал и осторожно протянул к нему руку. Провёл по его мордочке, погладил лапу. — Знаешь, с чем это можно сравнить? Когда человек становится тебе ближе обычного приятеля, ты не можешь наговориться с ним. Вы перебираете тысячи тем, ищете общие и приходите в восторг, когда они находятся. Тебе хочется чаще обсуждать с ним что-то. И тут так же. Ты не можешь насытиться ни словами, ни прикосновениями.       Я снова замолчал на несколько минут. Попытался собраться с мыслями. Мне казалось, что сегодня снова расскажу что-нибудь о работе и пойду домой, но то ли вечер такой теплый, что меня понесло говорить про это, то ли просто пришло время.       — А потом приходит время поцелуя. Касание губ — это момент, когда слова больше не нужны и вам хорошо просто молчать рядом. Ты просто наслаждаешься близостью человека: его тихим дыханием, прикосновениями, теплом тела. Время уже не имеет значения. Оно пропадает для вас. Ты можешь часами просто смотреть, касаться. Теперь тебе некуда торопиться, и кажется, что впереди вся вечность. Прикосновения становятся медленнее, больше не стараешься украсть их... даришь... И чем дольше и ближе вы общаетесь, тем теснее контакт тел и душ.       Я провёл пальцами по своим губам, сжал их и посмотрел на него. Мне так хотелось коснуться его, хотя бы пожать руку... Отнял руку от губ и осторожно дотронулся до головы медведя, закрывая глаза. Я представил, что сейчас касаюсь лица этого парня. Его кожа приятная на ощупь, бархатистая. Выдохнул, поднялся с места и, не дожидаясь объятий, повернулся к нему спиной. Только не сейчас. В этот момент не хотелось чувствовать его прикосновения. После всего, что наговорил, уже не смогу так просто относиться ко всему этому.       — Ю Ёнджэ, — услышал голос у себя за спиной. Я не обернулся и был почти готов сорваться на бег. Чёрт. Мне ответили. На губах заиграла предательская улыбка, и я был счастлив. Его имя переливалось в моей голове различными интонациями. Мне понравился твой голос, Ю Ёнджэ.       ***       Он больше не задерживался на работе, но практически всегда вечером просто проходил мимо. Мы обменивались приветствиями, и каждый занимался дальше своим делом. Мне кажется, я стал зависим от него… как мальчишка, жду его прихода. Радуюсь, как какой-нибудь сладости. Мне дали попробовать несколько раз, но хочется гораздо большего. Смогу я насытиться?       Несколько раз он заговаривал со мной. Нёс какую-то чушь про работу. Я даже успел заскучать. Мне, конечно, интересен этот человек, всё стороны его жизни. Вот только в эти моменты он был каким-то наигранным, ненастоящим, часто смотрел в небо. Может, ему было неуютно со мной? Как дурак, я уже который раз пытался выдавить из себя хоть пару слов. Кажется, что именно поэтому он не задерживался рядом, из-за моего молчания. Зачем ему такой собеседник? Чем я лучше любого столба?       Я не знал, как вести себя с ним, что делать. Молчать, конечно, как-то глупо, но и так вдруг начинать разговор тоже нелогично. Интересно, кто я для него? В этот раз он снова был настоящим. В такие моменты я заворожено смотрел на него и ловил каждое слово. Дэхён прекрасен. И да, с того дня я знал его имя. Такая простая информация грела душу. После каждого такого разговора много думал и анализировал. После каждого такого разговора я хотел открыть ему свою душу. После каждого такого разговора я боялся, что он не придёт.       А ведь Дэхён прав. Я никогда раньше не задумывался об отношениях в таком ключе. Этот человек заставляет очень многое переосмыслить, понять. Ведь если подумать, когда мы охладеваем к человеку душой, то и тело следует этому примеру. Уже не хочется касаться, быть рядом, пропадает желание чувствовать губы и руки. А секс с незнакомой девушкой после клуба похож на разговоры по пьяни. У вас наверняка было такое общение, когда просто нужно высказаться. За кружечкой пива ты рассказываешь что-то знакомому или не очень человеку. Не все подробности твоей жизни, так, какой-то кусок, скомканный и смятый. Секс со случайным партнёром очень похож на это: быстрый, отрывистый, просто нужно выговориться.       Когда он протянул руку и коснулся меня, было странное ощущение, но мне казалось, я чувствовал его кожей. Рука осторожно касалась моей щеки. Я закрыл глаза и полностью отдался этим ощущениям. Его прикосновения такие осторожные... как будто он боится оставить на мне какие-то следы. Я сразу почувствовал, что он прервал контакт.       Имя, только его. Это всё, что я смог ему сказать.       На следующий день по дороге на работу я замедлил шаг, чтобы оказаться за его спиной. Мне хотелось прикоснуться. Осторожно вытянул руку и самыми кончиками пальцев дотронулся до его волос… он вроде не обратил внимания, даже не дёрнулся. Я с облегчением выдохнул и весь оставшийся путь шёл за ним, изучая фигуру взглядом.       — Эй, Дэхён, а на каком этапе прикосновений мы? Рукопожатия или уже объятия?.. — я сказал это очень тихо, так, что сам с трудом смог расслышать слова.       Мне хотелось показать ему себя настоящего, не медведя. Я бы с удовольствием пригласил его в кафе, где за каким-нибудь приятным напитком поведал про свою жизнь. Но что, если я ему неинтересен? Что, если всё наше общение — это просто способ снять напряжение? Что, если я все же ничего не значу? Как случайный попутчик, который оказывается на соседнем сидении в автобусе. Вам далеко ехать, и вы невольно обмениваетесь парой фраз. Потом завязывается разговор, возможно, даже очень интересный. Вы общаетесь всю дорогу, обмениваясь взглядами и улыбками. И вот вашей поездке приходит конец. Выйдя из автобуса, каждый отправляется в свою сторону, и через пару часов не вспомнить даже имя.       Почему-то в жизни этого парня мне захотелось стать чем-то большим, чем случайным попутчиком. Может быть, другом? Было бы хорошо. Как бы это эгоистично ни звучало, но ему, кажется, нужен такой, как я. Кто-то для поддержки, чтобы показать, что в жизни не всё так плохо, что не стоит уходить в себя слишком глубоко. Не стоит погружаться в эту пещеру своих мыслей. Да, соглашусь, там безумно интересно. В ней множество самоцветов. Они манят своей красотой и переливаются от света небольшой лампы в твоей руке. Это огонь жизни. Он горит внутри каждого из нас, и позволяется рассмотреть то, что внутри. Под его светом самоцветы кажутся ярче, они завораживают и зовут за собой вглубь. И вот ты уже не замечаешь, как зашёл слишком далеко, погрузился. Больше не хочется выходить на поверхность. Хорошо здесь. Уютно. Нет посторонних звуков, ничто не проникает. Так спокойно. Но ведь и наверху есть на что смотреть: солнце, небо, свежий ветер. Мне хочется протянуть ему руку и вытащить на поверхность. Показать, что здесь есть ради чего выбраться из плена самоцветов. Хочу, чтобы тем, кто ему нужен, оказался именно я.