Мой милый мишка

      Иногда мне казалось, что даже если его здесь не будет, я привычно сяду на эту скамейку и буду говорить. Разговор будет долгим и очень одиноким, хотя такой вариант лучше не рассматривать. Мы всё больше говорили о простых вещах: музыке, фильмах, путешествиях, предпочтениях в чае, кофе и пирожных. Я всё больше узнавал его с этой стороны, как простого студента со своими проблемами и метаниями. Как он выбирал очередную футболку или аксессуар, чем любил завтракать и как проводил выходные — всё это перестало быть для меня секретом.       Это не похоже на разворачивание конфеты или раскопки в древнем храме Египта. Это как трогать пальцами картину, нарисованную маслом, закрыв при этом глаза. Ты осторожно, самыми кончиками, ощущаешь каждый мазок, и они постепенно складываются в какой-то рисунок. Но даже так нет чувства законченности, ты не видишь, и поэтому не можешь знать, что же конкретно изображено, только примерно догадываешься. Но глаза не открываешь, не рушишь тайну. Лучше так, на ощущениях, на кончиках пальцев.       Мы балансировали на грани между дружбой и чем-то ещё. Не целовались каждый день, даже прощаясь. Касались губ, лишь когда хотелось, но обнимались всегда. Я чувствовал виском мягкость его волос, а руками текстиль одежды. Всё так просто и так сложно, понятно и запутанно. Никто ни от кого не требовал ежедневных встреч и звонков, не пытался разгадать, что же значат все эти прикосновения и к чему они ведут. Я не обязан был приходить каждый день и писать смс, если задерживался, но делал всё это. Должен. В первую очередь себе.       — Когда ты последний раз смотрел на небо? — проговорил я в очередную нашу встречу на уже привычном месте. Мишка, ты стал частью моей жизни.       — Небо? Смотрю иногда. А там что-то особенное? — он поднял голову и посмотрел куда-то туда. Туда, где серый цвет зданий перемешивался с бело-голубым небом.       — Нет. Просто раньше мы с друзьями часто смотрели на него. Ещё в детстве. Строили догадки, что там за облаками и каковы на ощупь они сами, — я поднял глаза к небу и зажмурился. — А ещё смотрели через разноцветные стёклышки, и тогда мир окрашивался в какой-нибудь цвет. Он был ярким и наполненным светом. Сегодня мир синий, завтра — жёлтый или зелёный. Я мог изменить весь мир.       — А сейчас ты смотришь на него через стекла солнечных очков. Тоже неплохо. Те же стёклышки,— он поднёс свои руки к глазам, словно держал в них маленький прозрачный кусочек моего детства. — Ты общаешься с кем-нибудь из старых друзей?       — С кем-то да, с кем-то — нет. По-разному, — я смотрел в небо, где осторожно плыли облака. Так медленно, словно где-то там за горизонтом их тащил на себя неведомый атлант и складывал в ящики на хранение. Но они не хотели погружаться в темноту, поэтому упорно сопротивлялись.       — А от чего это зависит?       — От самого человека, от того, при каких обстоятельствах расстались... И знаешь, наверное, ещё от того, из какого он времени, — я перебирал в своей памяти моменты жизни, словно файлы на компьютере. Открывал папку — и на меня вываливались сотни или даже тысячи фотографий с разными лицами. Кто-то был случайным прохожим, но имена некоторых я помнил.       — В смысле?       — От того, когда мы с ними дружили и о чём мне это напоминает. В некоторые периоды своей жизни мне бы не очень хотелось возвращаться, а эти люди… они переносят меня туда. Кого-то я счастлив видеть всегда. Этот человек напоминает мне о беззаботных днях, о моментах радости и удовольствия. Когда он был рядом, всё было хорошо. И сейчас, встречая его, я погружаюсь в ту атмосферу, снова вижу мир через глаза того себя, прежнего, — я замолк на несколько минут, прикрыв глаза. — А кто-то приносит с собой боль. Нет, ни сам человек ничем не виноват, и возможно, он прекрасный, добрый и любящий. Просто... Ёнджэ, это как снова вернуться туда, снова ощутить ту атмосферу и те проблемы. Даже если сейчас всё хорошо, я не хотел бы вернуться. Это как раз за разом возвращаться на пепелище своего дома, держать в руках пепел. Да, у тебя сейчас новое жильё, оно чистое и светлое, с большими окнами и садом. Вот только, приходя туда, ты снова оказываешься там. Видишь, как где-то в этом углу играл с машинками, а вот тут стояла твоя кровать, а вот здесь отец избивал тебя ремнём.       — Ты о себе? — в голосе Ёнджэ явно прозвучали тревожные ноты.       — Нет. Но были моменты, которые наносили раны гораздо глубже, чем обычный ремень.       — И как ты поступаешь, когда видишь этих людей?       — Это, наверное, глупо и трусливо, но стараюсь отвести глаза, опустить голову и как можно быстрее уйти от этих призраков прошлого. Да и когда долго не общаешься с кем-то, весь разговор сводиться к банальному: «Как дела?». Тем более, что по прошествии стольких лет я и сам мало что могу им предложить, — мне в тот момент пришла в голову мысль, что, возможно, для кого-то и я такой вот призрак, который служит невольным напоминанием о чём-то. И если на улице встречается человек, сильно замотанный в шарф или смотрящий куда-то себе под ноги, вполне вероятно, что он боится поймать мой взгляд.       — А если с этим человеком было и то, и другое. Как тогда?       — Тогда я рад его видеть, ведь чаще вспоминается только хорошее.       — А из моей жизни люди просто пропадают. При встрече перебрасываемся парой фраз. Похоже на отрывной календарь или, скорее, на стопку листов. Налетает порыв ветра — и они разлетаются в разные стороны. Кого-то я успеваю ухватить, а кого-то — нет, — он протянул лапу вперед, а я готов был поклясться, что внутри его пальцы сжимают невидимый мне листок с чьим-то очень важным именем, вбитым туда старой пишущей машинкой.       — Тебе так хочется удержать этих людей?       — Да нет. Просто хочется знать, почему так. Хотя тут, скорее, играет роль смена места и интересов. Мы просто не идём больше рядом. Если говорить по-твоему — мы выбираем разные дороги на распутье. А когда встречаемся, я пытаюсь найти в них всё тех же людей, с кем когда-то общался, делил свою жизнь и своё время.       — Получается?       — Не всегда. Но тут, наверное, дело и во мне. Я же тоже меняюсь. Каждым таким изменением внутри мы словно выстраиваем перед собой дорожку из домино. Костяшку за костяшкой… отходим всё дальше. Это, конечно, не смертельная преграда, и если осторожно толкнуть, то они упадут, одна за другой. Только шероховатости на пути всё равно останутся. Да и чаще всего не имеет смысла рушить замысловатый узор. — Мне было жаль, что я не видел его эмоции, когда он говорил это, когда осторожно разжимал пальцы и отпускал несуществующий листок, клал лапу на колено.       — Жалеешь, что всё вот так? — я провёл рукой по щеке мишки, привлекая к себе внимание, и вгляделся куда-то внутрь в надежде поймать его взгляд.       — В принципе, нет. Иногда. Просто… Дэхён, я не умею говорить, как ты, но мне кажется, они уносят с собой что-то от меня.       — Мне кажется, ты очень хороший человек. И в любом случае восполнишь все потери. Даже в большем объёме. Люди тянутся к тебе, даже дети, а они самые искренние,— я замолчал, а из магазинчика вышла маленькая девчушка. Ёнджэ хотел было уже встать, но она жестом приказала оставаться на месте. Малышка подошла ближе и смерила меня уничижительным взглядом: я явно был лишним. Кряхтя и что-то ворча себе под нос, она забралась моему мишке на колени, и, достав из кармана конфету, с наслаждением положила её в рот. Ей явно нравилось сидеть вот так, болтать ногами и поглощать сладость. Через пару секунд из магазина вылетела взволнованная девушка, но увидев малышку на коленях Ёнджэ, вежливо улыбнулась, извинилась и забрала маленькую гостью обратно в магазин. Мы какое-то время сидели молча и просто смотрели на проходивших мимо людей.       — Мы тут в пятницу хотим с друзьями в баре посидеть. Идем со мной? Я буду рад, да и ребята они неплохие. Если, конечно, у тебя нет своих дел, — предложил Ёнджэ спустя несколько минут тишины. Интересно, ему не хватало меня или друзьям интересен его новый знакомый?       — Нет. Я не против.       ***       Пятница наступила очень быстро. Мы договорились с друзьями ещё пару недель назад, вот только идти туда одному не хотелось. Я бы снова мечтал поскорее уйти и провести вечер в одиночестве, погружаясь в музыку или свои мысли. Друзья — это прекрасно, но иногда хочется побыть наедине с собой. Я позвал с собой Дэхёна. Это определённо сделает вечер лучше, хотя по друзьям я тоже скучал.       Он произвёл хорошее впечатление на моих друзей. Сразу посыпались вопросы и шутки, словно он частенько забредал в нашу компанию. Друзья улыбались ему, садились рядом, но Дэхёну явно нравилось крайнее место на диванчике, поэтому вакантное место было только одно. Я оказался практически напротив. Мне досталось место с другого края, все остальные как-то неожиданно были заняты. Ну в самом деле — не приносить же стульчик, чтобы сесть рядом, это странно. Дэхён рассказывал им что-то о своей работе. Кто-то спрашивал, трудно ли найти место после института, как он оказался именно в этой фирме и нет ли свободного местечка. Какие все быстрые, уже и выгоду от знакомства старались найти.       Я встал и пошёл за пивом, просто чтобы немного развеяться. Да и я так «удачно» сел, что, видимо, это моя привилегия на вечер. Ему не нужна была моя поддержка или внимание, оказывается, Дэхён прекрасно сходился с людьми. Я смотрел на него, стоя у барной стойки, и не мог понять, как этот с виду лёгкий и общительный человек хранит в себе столько всего. Все смеялись над его подколами и шутками, хотя и притворно обижались. Он поймал мой взгляд, но я отвёл глаза. Не привык видеть его таким. А что, если бы мы познакомились с ним вот в такой обстановке, говорили бы о выборе, прикосновениях, обо всем этом? Обратили бы друг на друга внимание или разошлись бы в разные стороны, даже не обняв? Рад, что не познакомился с ним так, рад, что он был только моим, рад, что поцеловал его. А ты, Дэхён?       Я принёс пиво, и толпа радостно загудела — всё же студенты очень шумные. Мы выпивали и обсуждали последние сплетни. Говорили про университет, гулянки и про то, как жаль, что скоро всё закончится, недолго нам вести такую жизнь. Я упустил тот момент, когда рядом с Дэхёном присела симпатичная девушка. Немудрено: он привлекательный, старше и вызывает уважение. Я окинул её взглядом: миловидная, ухоженная и явно знающая себе цену. Когда все немного выпили, вопросы стали смелее.       — Дэхён, а у тебя есть девушка? — спросила его новая знакомая, как бы невзначай поправляя волосы и немного опуская взгляд.       Я ждал, что он ответит «нет». Хотя стоп, а откуда мне было знать, есть ли у него девушка или, возможно, парень? Я никогда у него о подобном не спрашивал, предполагая, что раз Дэхён проводит столько времени со мной — значит, он один. А что, если не так? Что, если она просто уехала куда-то или они поссорились в тот день, когда Дэхён пришёл ко мне. Он молчал, и от этого на душе становилось только хуже. Догадки росли, словно снежный ком, подпитываясь всё новыми и новыми вариантами развития событий. Поднял глаза и понял, что он пристально смотрит на меня.       — Нет, — я услышал это, как только наши взгляды встретились.       — А кто-нибудь на примете? — она провела пальчиком по бокалу, заставляя стечь небольшие капельки воды с его стенки, и улыбнулась.       Я вздрогнул, но не перестал смотреть на него. Ждал этого ответа. Только что именно мне хотелось услышать? Он отвёл взгляд и посмотрел на девушку. В эту секунду я затаил дыхание. Возникло дикое желание перегнуться через стол, повернуть его голову к себе и ждать ответа вот так, смотря в его глаза.       — Можно сказать, что есть. Присматриваюсь, — произнёс Дэхён, мило улыбнувшись, давая понять, что разговор продолжать не намерен.       — Может быть, он вообще гей, — выпалил я, совершенно не подумав. Взгляд Дэхёна потяжелел, он снова перевёл глаза на меня. Хотя на меня в тот момент были обращены взгляды всех за нашим столом. Но только в его глаза я смотрел в ответ. Что значит «присматриваюсь»? Из множества вариантов выбираю один? Как в магазине?       — Ёнджэ, если ты идиот, то не обязательно всем этого показывать, — девушка фыркнула в мою сторону. — Видимо, пить тебе хватит. Или у тебя с этим какие-то проблемы?       — Нет у меня проблем. Мне всё равно.       Дэхён смотрел на меня то ли с немым укором, то ли с вопросом. Я сделал большой глоток пива и прикрыл глаза, прерывая контакт сразу со всем миром. Про меня и мою фразу быстро забыли, списав это на пьяные бредни. Правильное решение. Я и сам не знаю, зачем сказал это. Может быть, хотелось, чтобы девушка отстала от него, потеряла интерес, но это же так глупо и по-детски. Да и кто я ему, имею ли вообще какое-то право вести такие разговоры. Кем себя возомнил? Резко встал. Мне нужно было освежиться и сходить в туалет. От такого неосмотрительного действия немного закружилась голова. Алкоголь быстрее побежал по венам. Я старался вдохнуть поглубже и прийти в себя. Кто-то взял меня за локоть и помог выйти из-за стола. Спасибо тебе, милый человек.       — С тобой всё в порядке? — голос показался ужасно знакомым. Хотя это вполне логично, ведь я в компании друзей. Соображал плохо, хотелось лишь побыстрее ополоснуть лицо водой и прийти в себя. Да и пора бы домой.       — Да, мне просто нужно в туалет, — ответил на автомате в надежде, что сейчас мою руку отпустят, и я спокойно дойду до уборной, приведу в порядок себя и свои мысли.       — Дэхён, да брось его. Он просто чуть перебрал, на работе, видимо, вымотали, — пожалуй, что доля правды в этих словах есть. Тяжёлый день выдался. Пятница часто сопровождалась большим количеством посетителей.       Подождите... Дэхён? Я поднял глаза и встретился с ним взглядом, не первый раз за этот вечер. Он смотрел очень тепло, но что-то было не так. Сложно понять. Дэхён помог мне дойти до туалета. Я прекрасно самостоятельно стоял на ногах. Ну, может, шёл не совсем ровно. Он сослался на то, что ему тоже нужно туда, и друзья отпустили, прося вернуться быстрее. Я уже начинаю сомневаться, что это я пригласил его в свою компанию, а не он меня. Дэхён довёл меня до туалета, но не зашёл. Значит, для друзей это было просто поводом уйти или стеснялся, а может, это он так заботился. Но я же не маленький, поссать и самостоятельно в состоянии.       — Ты точно в порядке? — он снова спросил это, придерживал меня, когда я выходил из туалета. Да что же это такое!       — Я не ребёнок, — огрызнулся, — нянька не нужна.       Дэхён отпустил меня и зашёл в туалет. Значит, всё-таки стеснялся? Я вернулся к друзьям и сел на прежнее место. Мы продолжали болтать о каких-то пустяках, о чём — уже не вспомнить. Дэхён пришёл спустя несколько минут, сел на свободное место и тяжело выдохнул. Что-то явно не так.       Я понял, что было плохой идеей привести Дэхёна сюда, когда снова поймал его взгляд и заметил чуть поджатые губы. Никто, кроме меня, не обратил внимания на такие мелочи — он хорошо держался, улыбался и мило беседовал. Но я очень много смотрел на него, смотрел на разного, пусть и через глаза медведя. И сейчас я отчётливо видел, что ему плохо. Улыбки становились всё более вымученными, глаза потухли. Дэхёна тяготило всё это. Его хотелось увести, и побыстрее. Только проблема в том, что, вероятнее всего, он такой из-за меня, из-за моего поведения и моих слов. Кажется, я испортил Дэхёну вечер.       Спустя пару минут я поднялся с места. Вежливо попрощался и попросил Дэхёна составить мне компанию, ссылаясь на плохое самочувствие. Сразу появились предложения вызвать мне такси, подозрения, что я просто завидую общению и что-то ещё. Поднялся такой гогот, даже голова разболелась. Дэхён, однако, сразу встал с места и, попрощавшись, утянул меня к выходу, даже не обращая внимания на поднявшийся шум и мольбы остаться.       До моего дома мы добирались молча. Я жадно вдыхал свежесть ночных улиц и постепенно приходил в себя. Голова была немного мутная, словно вместо неё — аквариум, и при каждом резком движении вода так и норовила вырваться наружу. У дверей я полез в карман за ключами, пользуясь моментом, рассматривал Дэхёна. Он устал, потирал переносицу пальцами и немного хмурился. Прошло уже несколько минут, а я всё никак не мог нащупать злополучные ключи. Вечер явно шёл не по плану.       — Ну и чего ты стоишь? — хороший вопрос, Дэхён. Очень хороший.       — Я, кажется, потерял ключи, — сказал это с нотой иронии, продемонстрировав пустые карманы. Исходя из ситуации, это самый логичный вывод. Я сел на пол у двери, прислонился к ней и опустил голову, стараясь устроиться поудобнее. Видимо, ночь мне предстояло провести здесь. Да... Вечер окрашивается всё менее и менее радужными красками. Это карма, Ёнджэ, это карма.       — И что ты делаешь теперь? — А вот это Дэхён спросил, явно не подумав. Мне казалось, что моё поведение очень явно демонстрировало мои намерения.       — Как что? Собираюсь дождаться утра и попросить у хозяйки дома запасной. А то не видно?       — Ты сейчас серьёзно?       — Нет, Дэхён, прикалываюсь.       Он сел передо мной на корточки, положил руки на мои колени и свою голову на них, заставив тем самым немного отстраниться назад. Хотя куда там, же там дверь. Так что я, скорее, просто прижался к поверхности.       — Вставай, пошли ко мне, — он прищурил глаза и совсем тихо произнёс: — Это же не попытка оказаться в моей постели?       Я потерял дар речи и поднял руку, чтобы оттолкнуть его. Он успел отодвинуться раньше. Планировалось, что ночь я проведу в своей постели. В этот вечер всё шло не так. Я думал, что мы попьём пива в приятной компании, поболтаем о чём-нибудь таком, потом прогуляемся до дома, и я, счастливый, лягу спать. Но. Я попил пиво практически в одиночестве, моя персона не удостоилась внимания в этот вечер. Выставил себя полным идиотом, а ещё предстояло объясняться хозяйке, как я умудрился посеять ключи. Хотя, думаю, мой вид с утра скажет об этом больше.       — Пошли. Я пошутил, но тут тебя не оставлю. А ломать дверь не вариант. Охранять тебя и квартиру в мои планы на выходные не входило, — от объяснений Дэхёна я почувствовал себя маленьким ребёнком или нашкодившей собакой. Хотя он был прав. Встал с насиженного места и направился за ним. Интересно, а это и правда выглядело так, словно я пытался оказаться в его постели? Вроде как восполнить недостающее внимание. Бред какой-то. И голова болела.       Мы забрались в такси. Тоже правильное решение. Гулять уже не хотелось, да и идти далековато. Дэхён явно умнее и логичнее меня. В тот момент даже мне подумалось, что я ещё совсем ребёнок. Пить не умел и вместо друга взял на встречу няньку, которая ещё и ночлег предоставила. Я сидел тихо и старался не привлекать к себе лишнего внимания. Достаточно уже натворил. Надо было отказаться и переночевать у двери. Да, перспектива не из лучших, но я бы не чувствовал себя таким жалким.       В его доме я разулся и сразу пошёл в ванную, чтобы привести себя хотя бы в видимый порядок. Дэхён почему-то молчал, и от этого было только хуже — уж лучше бы ругался и изображал из себя няньку. Теперь каждый свой шаг я представлял как грандиозный провал. Под моими ногами разверзалась земля, и люди бежали в ужасе. Я смотрел на своё отражение в зеркале и думал. Моя жизнь перерастала во что-то новое. Даже не совсем в трезвом уме я это понимал. Словно смотрел на экране монитора какую-то картинку. Рассматривал её множество раз и под разными углами, но вот лишь недавно заметил, что что-то не так. Какой-то один мельчайший пиксель сменился. А следом за ним ещё. Уже не первый день я наблюдал за этими изменениями, сначала не веря, а потом с интересом. И вот уже заметный кусок стал другим. Только непонятно, что делать. Сидеть и наблюдать, как пойдёт дальше и во что это выльется, или срочно вызывать мастера?       Я вышел из ванной и столкнулся с Дэхёном. Он уже переоделся. Подошёл. В его взгляде явно читался вопрос: «Как ты?». Я кивнул, мол, «всё нормально». Этот вопрос уже не бесил. Закрыл глаза. Мне хотелось поцелуя. Простого прикосновения, чтобы исправить этот вечер. Немного эгоистично, но я чувствовал себя одиноко. Да чтоб вас, чёрт... Не думал, что это будет так. Не думал, что будет желание показать всем, что он мой друг. Мой... Я словно маленький мальчик. Принёс показать друзьям новую машинку, она гоночная, с красивыми полосками. И они восхищаются, просят дать поиграть. И вот уже моя машинка колесит по лужам в руках другого мальчика, а я могу лишь смотреть и скрывать подступающие слёзы. Она моя, не троньте, не подходите, вы же испортите!       Он нежно коснулся моих губ, словно извиняясь, и прижал к себе. Я забрался руками под его майку. Изменения в моём мире слишком затянулись. Вспомнилась та девушка, её взгляды, её явные намерения и желания. Я, пожалуй, вполне разделяю их. Дэхён целовал меня так, как тогда — слишком медленно, но у меня уже не было желания дёргаться или брать инициативу в свои руки. Меня всё устраивало. Его руки касались голой кожи под майкой, и я сильнее зажмуривался, чтобы прочувствовать этот момент. Кончики пальцев вычерчивали на моей спине лишь ему понятный узор. Похоже на заклинание, какое-то древнее колдовство… и я даже не удивлюсь, если, открыв глаза, не обнаружу под собой земли. Алкоголь туманил разум — это хорошо. Он снял с меня майку и поцеловал закрытые веки. Выдохнул, снова прижал к себе, на что-то решаясь. Я сам расстегнул свои джинсы. Дэхён дернулся от понимания того, что я сделал, и снова поцеловал. На этот раз совершенно по-другому, отчаянно, даже кусая. Он потянул меня за собой, опрокинул на диван и снял джинсы окончательно. Дэхён тяжело дышал и целовал: губы, снова глаза, скулы. Я протянул к нему руки, чтобы избавить от одежды и его. На секунду забыл о собственных намерениях и просто прижал к себе, чувствуя тепло его тела и рвано выдыхая. Он убрал мои руки, приподнялся, встал на колени, так, что я оказался зажат между ними. Дэхён упирался лбом мне в грудь и восстанавливал дыхание. Прошла минута или две, не знаю. Я пытался освободить руки, но он лишь отчаянно их сжимал, придавливая к дивану.       — А теперь мы будем спать, — прошептал он почти в отчаянии и куда-то мне в грудь, поэтому я не сразу понял о чём он. Дэхён коротко поцеловал меня в губы, отстранился и встал с дивана. Я пытался вернуть его обратно, но он лишь покачал головой, даже не поднимая на меня взгляда и накрывая одеялом.       Сел рядом с диваном на колени и снова положил голову на мою грудь. Его взгляд бегал по моему лицу, волосам и подушке. Он тёрся щекой и зажмуривался. Я вытащил руку из-под одеяла, провёл по его волосам. Выдохнул.       — Закрывай глазки и спи, — снова шёпотом, голос срывался. Непонятно, почему он не говорил громче. Дэхён поймал мой взгляд и улыбнулся: — Лучше делать это на трезвую голову.       Он, конечно, был прав, но в такой ситуации мне было бы легче решиться, когда можно сослаться на алкоголь и немного поворчать утром. Только для вида, ведь я пришёл сам. Меня никто не принуждал, не заставлял и не мучил. Глупо поутру говорить: «Я не хотел этого» и бить себя в грудь. Если бы действительно не хотел, то вызвал бы такси после бара и поехал домой, а не просил Дэхёна ещё немного погулять. Прижал его к своей груди и кивнул. «Я согласен». Он поднялся, выключил свет, пожелал мне доброй ночи и ушёл в спальню.