Мой милый мишка

      Пятница. Вечер. Я согласился пойти на встречу с друзьями Ёнджэ. Не был уверен, что это хорошая идея, но планов на этот день не значилось. Кафе довольно милое, но стандартное. Именно в таких чаще всего собирались студенты: просторно, немного приглушённый свет и большие столы для компаний. Один из них был отведён для нас. Я сразу облюбовал себе место с краю — не люблю быть зажатым между людьми, неуютно. Рядом со мной приземлился кто-то из друзей Ёнджэ. Мой мишка, видимо, не активен в этом плане, он просто сел на оставшееся свободное место, оказываясь напротив меня. Я бы мог, конечно, подвинуться и пустить его рядом. Но не хотел, чтобы это походило на ухаживание за девушкой — тогда бы ещё оставалось только коктейльчик предложить.       Я весь вечер пытался поймать взгляд моего мишки, и несколько раз мне это даже удавалось, но он отводил глаза. Лишь когда ко мне подсела миловидная девушка с расспросами, Ёнджэ посмотрел на меня прямо и пристально. Я не любил вопросы про личную жизнь и симпатии, отшучивался в большинстве случаев. Никогда не понимал, что интересного в моей постели. Хотя с её стороны это были просто интерес и желание понравиться. Она теребила волосы, томно прикрывала глаза и смотрела. В этом взгляде иногда проскальзывало желание, подогреваемое алкоголем. В другой обстановке я бы даже завёл разговор о чём-нибудь, возможно, немного поухаживал.       А сейчас решил убить двух зайцев одним выстрелом: охладить девушку и проверить реакцию Ёнджэ. Всего один ответ на такой банальный и ожидаемый вопрос — и его реакция не заставила себя ждать. «Может быть, он вообще гей». От этих слов мне захотелось громко вздохнуть и дать ему затрещину. Ну что ты сказал, Ёнджэ? Или это был твой способ обозначить своё место? Его сразу приструнили, посмеялись и свалили всё на алкоголь. Вот тут они правы. Он слишком много пил. Видимо, не хотел поддерживать разговор. Поэтому просто опускал взгляд, и когда тот утыкался в бокал, делал очередной глоток. Неужели это ревность, Ёнджэ? Даже приятно, чёрт. Он так сильно не желал видеть рядом со мной девушку, что говорил такие отчаянные вещи, выставляя себя полнейшим идиотом. А что, если бы я привлёк парней? Или ты был так уверен в своих друзьях? А в себе?       Я не хотел сюда идти ещё и поэтому. В новой компании всегда очень настойчиво пытались споить и выведать что-нибудь интересное. А я при этом походил на партизана, который старался молчать и отчаянно не выболтать свои секреты. Как только пустел стакан, на его месте сразу появлялся совершенно полный новый. Я не любил напиваться, не в такой обстановке, поэтому старательно растягивал алкоголь, пил небольшими глотками. Нужно было быть душой компании, не вызывать подозрений и не напиваться. Хотя последнее давалось мне с трудом. Голову уже хорошо так вело, и хотелось уснуть. Я бы сейчас подтянул Ёнджэ к себе, уткнулся носом в его макушку и закрыл глаза, но нельзя. Как же трещала голова, чёрт. Нужно было завязывать с алкоголем, пока ещё хоть немного соображал.       Основная причина, по которой я не хотел приходить, — это разговоры. В этих ребятах столько наивности, юношеского максимализма и оптимизма, что появлялось желание их жестоко обломать. Сарказм так и лез откуда-то изнутри, но я упорно молчал. Они спрашивали про работу, делились мечтами, и в их глазах всё было так радужно. Они говорили, что тот час же после окончания института найдут работу и обязательно влюбятся, что построят крепкую семью и будут нянчить детишек. Мне было противно и от их слов, и от самого себя. Да, все будет вот так безоблачно, но только у единиц. А остальные? Кто-то попадёт к отвратительному начальнику и будет терпеть постоянные издёвки, крики и отборный мат в свою сторону, но продолжит упорно держаться на своём месте. Почему? Потому, что это тоже опыт и нужны деньги, а тут неплохо платят. Вскоре они начнут дёргаться от такой обстановки и срываться на родных, обвинять всех вокруг в своих бедах или замкнутся в себе, проклиная себя за бесхребетность. Кто-то, как и я, осядет на небольшой должности. Вполне себе приятный коллектив, начальник без особых заскоков и обычная жизнь. Только вот высоких зарплат ожидать здесь не стоит. Придётся выслушивать от родителей, что с таким-то образованием и знаниями должен получать в разы больше. Может, и должен, да и карьерный рост обещали. Вот только время идёт, а ты всё так же сидишь и смотришь на очередную стопку бумаг, поглаживая её кончиками пальцев, и вздыхаешь. Год идёт за годом, а зарплата не торопится расти в геометрической прогрессии. Но ты сидишь. Да. По-прежнему на том же месте, потому что никто не говорит, что в другой фирме будет лучше. А тут вроде как спокойно и уютно.       Кому-то вообще не удастся найти работу по специальности, он будет обивать пороги, стучась в очередную фирму, и проклинать свой институт. Пойдёт туда, где возьмут. Ему будет ненавистно его место работы, но выбора не будет. Это те самые продавцы и другие люди сферы обслуживания, что смотрят на нас ненавидящими глазами и проклинают поголовно всех клиентов, которые не так смотрят, не так идут, не так спрашивают и не того хотят. Это они одаривают нас хмурыми взглядами вместо добрых улыбок. Будут и те, кто убедит себя в том, что ему комфортно и хорошо на своём месте работы. Они будут осторожно проживать свою жизнь, практически на цыпочках, боясь оступиться и сделать неверный шаг. Ведь всё и так хорошо, не стоит хотеть большего. Кому-то, конечно, повезёт, и он найдёт работу мечты, надеюсь, что таких будет большинство.       Со второй половинкой ещё сложнее. Вот этот парень точно втюрится в первую встречную, по глазам видно. Она поведёт его за собой, пообещав счастливую жизнь и тёплые объятия, а в конечном итоге будет постоянно пилить, что зарабатывает мало, детей кормить нечем и т.д. Нет, он не подкаблучник, просто слишком доверчивый. А вот этот, пожалуй, будет менять дам так же, как перчатки. Он обходительный, красивый и умеет подать себя. Рядом с таким каждая почувствует себя королевой и невероятно желанной. Только это не царский дворец, а гарем. Тот просто однажды влюбится, однажды и навсегда. Заведёт прекрасную семью и детишек. Простой и общительный парень, не красавец, но с обаянием. Тот, кто сидел около Ёнджэ и грустно улыбался от всех этих разговоров, скорее всего, состоял в довольно длительных отношениях. Только вот они не безоблачны. Там давно уже не осталось места любви, лишь взаимные претензии и упрёки. Они стараются держаться вместе, привыкли и не знают, как это — отдельно. Но он явно задерживается на учёбе и старается реже попадаться на глаза, а девушка бесится то ли от бессилия, то ли от обиды. Она тоже устала. Про такие пары говорят: «Непонятно, что же их держит вместе, но что-то держит».       Ёнджэ... Его я не мог так просто разгадать. Чего он хотел и о какой жизни мечтал. В обсуждении не вёл себя слишком активно, лишь иногда вставлял пару фраз. Смотрел я на этих ребят и подавлял в себе желание уйти, махнуть рукой на прощание и никогда больше не появляться. Если бы мы были вдвоём, я бы сел рядом, положил его голову на своё плечо и слушал пьяные бредни. Хотя моё состояние не лучше. Так что пьяные бредни звучали бы и из моих уст.       Он резко встал. Плохая идея. Так только по мозгам вдарит, что, собственно, и произошло. Он немного покачивался, жмурился и старался дышать глубже. Я встал, чтобы помочь, так же резко, как и он. Походу я такой же идиот. Помог ему выйти, придерживая за локоть, или держался за него сам… как посмотреть. Я поинтересовался о его самочувствии, и мы добрались до уборной. Решил не заходить с ним, а дождаться у дверей, иначе сорвусь и захочу поцеловать. Только обстановка неподходящая, да и на меня он реагировал странно, огрызался. Но в туалет мне надо. Зашёл после него и поймал своё отражение в зеркале. Может, я просто старел, может, вся та чушь, что творилась у меня в башке, просто оттого, что я старею... Словно старый дед, ворчал на молодёжь, не вспоминая, что был таким же, так же верил в будущее, и это было нужно. Необходимо, чтобы не сломаться о первое же препятствие, чтобы идти вперёд к своей цели. Сполоснул руки и прикоснулся холодными пальцами к закрытым векам. Приятно. Хотелось сползти по стене и закрыть глаза, чтобы прекратить этот шум в голове. Я слишком много выпил, чёрт.       Вышел из уборной и вернулся на своё место. В голове уже всплывали разного рода отговорки и поводы, благодаря которым я мог бы уйти. Только это как-то невежливо. Ёнджэ пригласил меня в свою компанию, а мне хотелось сбежать. Даже конкретного повода «почему» у меня не было. Он попрощался и попросил составить ему компанию, упомянул о плохом самочувствии. Я готов был расцеловать Ёнджэ прямо там, не стесняясь. Схватил его за руку и, коротко попрощавшись со всеми, потащил к выходу. Он словно прочитал мои мысли. Надеюсь, со здоровьем у него всё в порядке, и это была лишь отговорка, чтобы поскорее уйти. Хотя выпил парень побольше моего, всё возможно.       Мы прогулочным шагом добрались до его дома. Стало немного легче. Прохладный ночной воздух немного привёл меня в чувство. Уже не было желания прилечь на первую же скамейку или прислониться к стене, блаженно закрывая глаза. Около дверей квартиры Ёнджэ подозрительно долго мялся, ощупывал карманы. Он потерял ключи… значит, местом ночлега будет мой дом. Ну не оставлять же его здесь, словно щенка, охранять двери? Да ещё случиться могло всякое. А составить компанию и променять тёплую кровать на жёсткий пол в мои намерения не входило. Я собирался тащить его за шкирку, если вдруг начнёт сопротивляться, но он покорно шёл за мной, даже согласился на такси. Оно медленно ехало по почти вымершему городу. Было так тихо вокруг, даже не верилось , что это тот же город, который окружал меня в течение дня. Мы словно провалились в параллельную реальность, в другой мир. Я украдкой рассматривал Ёнджэ. Он был очень тихим и, казалось, полностью погружён в свои мысли. Мне хотелось пододвинуться поближе и положить голову на его плечо, закрыть глаза и почувствовать прикосновение горячей ладони к моему плечу. Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Вот мы и приехали.       Он прошёл в ванну, а я медленно побрёл на кухню, чтобы ополоснуть лицо. Потом всё так же неторопливо переместился в спальню, чтобы переодеться и взять из шкафа чистое бельё. Постелил ему на диване. Меня, конечно, прельщал вариант спать в одной кровати, но утром может быть неловко, поэтому так. Ёнджэ провёл в ванне слишком много времени, и я уже начал переживать. Самое безобидное — он просто там уснул. Столкнулся с ним практически у самой двери, надеялся, что всё нормально.       Ёнджэ такой смешной и милый. Взъерошенный, сонный, пошатывался, руки так и тянулись погладить и уложить спать. Чем мне, собственно, и предстояло заняться. Очень надеюсь, что не будет долгих разговоров и сопротивлений. Поймать, раздеть, уложить. Он закрыл глаза, и я осторожно приблизился для поцелуя. Похоже на мятную конфетку. Или как в детстве… Помню, тогда мне очень нравилось украдкой есть зубную пасту — она была с разными вкусами, и я соглашался чистить зубы, только для того чтобы урвать немного.       Его руки оказались у меня под майкой. Он так прижимался, словно боялся, что я уйду. Повторил его движение, мне тоже хотелось. Теперь уже и мои руки осторожно поглаживали его спину. Это так приятно. Словно я прикосновениями вырисовывал его силуэт. Кончиками пальцев, ладонями старался повторить каждую черту, запомнить её. Пусть я и не видел, но запоминал так: плечи, лопатки, теперь немного ниже, изгиб поясницы. Из мельчайших деталей в моей голове собирался образ. Прикасаясь на долю секунды, я словно мог увидеть какой-то кусочек и старательно его запоминал, чтобы потом сложить все части вместе. Чёрт, как же хотелось прижать его сильнее. Голова кружилась. Не стоило столько пить. Пожалуй, такими темпами под шумок у меня бы получилось его раздеть, главное — не увлекаться.       Я снял с него майку и поцеловал. Никогда не видел Ёнджэ совсем без одежды. Хотелось касаться его тела руками, а лучше губами. Но. Я просто прижал его снова к себе. Мне нужно было перевести дыхание и взять себя в руки, иначе это зайдёт гораздо дальше, чем планировалось. Я услышал, как расстегнулась молния на его джинсах, и, кажется, потерял контроль. Целовал на этот раз, не жалея, а скорее желая, чувствуя необходимость показать всё то, что горело внутри.       Мне казалось, что я задыхаюсь в нём, в себе. Отрывал рот, будто в судорогах, и старался впустить в лёгкие хотя бы немного кислорода, но все попытки бесполезны. Вокруг всё рушилось, сыпалось, падало и разбивалось на тысячи осколков. Я пытался взять себя в руки, успокоиться, просто чтобы иметь возможность дышать. Подтолкнул его к дивану и снял джинсы окончательно. Мне хотелось покрыть поцелуями каждую часть его тела. Но нет. Только губы, глаза, скулы. Даже этого много для меня, слишком много. Алкоголь продолжал бежать по венам и, как змей-искуситель, нашёптывал, уговаривал коснуться, поцеловать, прижать, укусить — сделать всё, что было так желанно. Он прижимал к себе. Это похоже на пытку. Я из последних сил старался мыслить адекватно. Убрал его руки и прижал к дивану. Так лучше. Когда я не чувствовал его прикосновений, мог хотя бы дышать. Уткнулся головой в грудь Ёнджэ и восстанавливал дыхание. Он пытался вырвать руки, но я только сильнее сжимал их. Готов был рычать, отбросить все сомнения, отпустить его и себя, опуститься ниже и почувствовать его. Но нельзя.       Может, поэтому на романтических свиданиях принято пить вино, чтобы расслабиться. Но я не хотел расслабляться, не хотел смотреть на всё затуманенным взглядом, не хотел. Мне нужно будет всё запомнить, поэтому однажды я буду так же близко и в тот день точно не буду пить. У меня не было желания утром прятать взгляд или видеть, как это делает он, пытаться придумать оправдание или слышать их от него. Не хотел обнаружить пустой диван и записку с просьбой забыть его. И это только самые безобидные варианты, поэтому я встал и укрыл его одеялом, стараясь не смотреть в глаза. В моём взгляде сейчас слишком много желания и алкоголя.       Я сел рядом с диваном, хотя какой там… скорее просто сполз вниз и положил голову на его грудь. Хотелось закрыть глаза и уснуть прямо так, чувствуя, как он осторожно поглаживает меня. Ёнджэ всё понял. Я так рад. Не нужно было вытягивать из себя объяснения и оправдания. Как же хорошо... Я всё же встал и медленно побрёл в спальню. Нужно выспаться.       Проснулся, как обычно, рано. Всё же многолетняя привычка давала о себе знать, да и с утренним подъёмом у меня никогда проблем не было. Идти и будить его — слишком жестоко, поэтому я взял в руки ноутбук и несколько часов провёл, бродя в сети. Просидел бы ещё, но стало нестерпимо скучно. Это же так тяжело — пытаться себя чем-то занять, когда в соседней комнате спит симпатичный тебе парень.       Я снова положил голову на его грудь и вытянул руку, перебирая пальцами чёлку. Она отросла и практически касалась ресниц — видимо, давно не выдавалось времени подстричься. Он был таким милым и таким безмятежным. Внутри вас хоть раз рождалось чувство всепоглощающей нежности? Какой-то безумной и даже болезненной. Она сводит тело, от неё перехватывает дыхание. Хочется одновременно обнять, прижать, целовать… и в то же время боишься коснуться, даже слегка. Словно в том месте, до которого ты дотронешься, обязательно будет синяк, словно на кончиках твоих пальцев сильнейший яд. Никогда не думал, что могу испытывать такое. Я тихонечко позвал его. Ёнджэ поморщился и замотал головой. Он отчаянно не хотел просыпаться.       — Ты похож на молоко, — проговорил я, продолжая перебирать пальцами его чёлку.       — С чего это? — Ёнджэ не открывал глаз, лишь ворочался, стараясь скинуть меня. Но это производило обратный эффект – мне хотелось навалиться посильнее.       — Такой же тёплый и белый.       — Судя по моему состоянию, молочко прокисло.       — Я тут ему комплимент сделал, — протянул я как можно более страдальческим голосом. Ёнджэ открыл один глаз, вздохнул и попытался повернуться на бок, чтобы продолжить сон. Пришлось сжалиться и подняться. — Ладно, давай вставай, умывайся, а я пока приготовлю кофе покрепче.       ***       Я нехотя разлепил глаза и потащился в ванну. Зачем этот изверг поднял меня в такую рань? Мне как минимум полагалось ещё несколько часов безмятежного сна в объятиях одеяла. Голова трещала. Я уже собирался взять мягонькое полотенце и залезть в ванну, чтобы спать дальше. Только холодно, конечно, а так идея показалась мне вполне неплохой.       — Там, в ванной, футболка и шорты, оденься, — этот голос достал меня даже здесь.       — Тебе не устраивает, как выглядит моё тело?       — Наоборот, мне очень нравится. Но это чревато последствиями, — спустя небольшую паузу я снова услышал это голос совсем близко от двери: — И не смей там засыпать.       Даже мурашки по спине пробежали. Он словно читал мои самые сокровенные желания. А идея была такой заманчивой. Не удивлюсь, если в своём офисе он отвечал за дисциплину. Подходил как можно тише со спины и шептал: «Почему не работаем?». Очень явно представилось.       — Деспот! — выкрикнул я, приоткрыв дверь ванной комнаты. Очень хотелось, чтобы в этот момент он стоял там и получил по лбу.       Я всё же умылся, почистил зубы и привёл себя в более-менее приличный вид. Хотя глаза открыться до конца так и не пожелали. Стоило мне выползти из ванной, как меня тут же обняли, прижали и поцеловали. Я не успел сориентироваться и только вытянул руки, чтобы обхватить Дэхёна в ответ, как тот отстранился. Какие-то странные проявления нежности. Что-то он больно радостный для такого утра. Я судорожно принялся перебирать в голове события вчерашнего вечера. Может быть, пообещал ему чего или сделал? Вроде бы ничего такого не было. Или именно поэтому столько радости, что он обломал меня? Я, конечно, уже думал, что не смог бы дойти до логического завершения. Но уж больно он радостный.       — Ты чего? — задал я совершенно логичный вопрос, подразумевая под этим: «Какого хрена ты такой счастливый?».       — Во-первых, доброе утро, а во-вторых, мне просто хотелось проверить, — проговорил он, лукаво улыбаясь, с явным блеском в глазах.       — Что? — если честно, мне уже было страшновато. Я ничего не понимал и хотел как можно быстрее выяснить. Зато ситуация помогла мне проснуться, спать уже не хотелось.       — Ну, вдруг это моя ванна или вода так на тебя влияют, что ты потом хочешь... — прошептал Дэхён, опуская глаза и закусывая нижнюю губу. Я, если честно, не знал, что ответить, и растерялся. Но он не дал мне прийти в себя и, развернувшись, быстро бросил: — Кофе готов.       Дэхён удалился на кухню, а я, вспоминая события вчерашнего вечера, был рад, что нам удалось остановиться. Было бы ужасно не по себе, а так можно перевести всё в шутку. Запах кофе манил меня, и, ведомый им, я поплёлся в кухню вслед за Дэхёном. На столе ждал небольшой завтрак и чашка ароматного напитка. Забравшись на стул, я почувствовал желание положить голову на прохладный стол и уснуть. Хотя Дэхён выглядел бодрячком. Он вообще с нами пил или находился в этот момент в параллельной вселенной? Или, может быть, сейчас передо мной был его двойник, а сам он спал сладким сном в кровати?       — У тебя голова не болит? — спросил я, пристально вглядываясь, надеясь увидеть какой-нибудь винтик, торчащий из шеи. Ведь не мог человек чувствовать себя так после весёлого вечера в компании алкоголя.       — Есть немного, но кофе помогает, так что пей. — Он поставил локти на стол и положил голову на ладони, прикрывая глаза. «Значит, всё-таки человек», — сделал я для себя утешительный вывод.       — Угу.       Какое-то время мы молча пили кофе. Дэхён сидел напротив меня и смотрел в окно. Он снова погрузился в свои мысли или, возможно, как и я, обдумывал вчерашний вечер. Мне нравилось наблюдать за ним через глаза медведя. Так я был скрыт и мог не прятать свои эмоции — он бы всё равно никогда не узнал про них. В костюме проще быть собой, ведь кажется, что тебя как бы и нет, ты защищён и можешь обнажать свои эмоции и чувства.       — Ну и что это такое было? — спросил он, наливая вторую чашку кофе и придвигая бутерброды ко мне поближе.       — Когда? — я догадывался, о чём он, но решил не выдавать это так сразу, а то могло сложиться ощущение, что лишь об этом и думал.       — Ёнджэ...       — Ну, про гея случайно ляпнул, прости.       — Я не гей. Это так, для информации. Да и не об этом вопрос. О том, что было у меня дома. — Он провёл кончиками пальцев по ободку чашки и поднял на меня глаза.       — Нам нужно это обсуждать? — мне хотелось уйти от этой темы. Главным желанием было, чтобы мы не начали разбирать каждый момент вечера.       — Да. Просто если будет подобная ситуация, мне нужно знать, как реагировать. Это было просто из-за алкоголя или что-то другое?       — Дэхён, я не хочу тебя обманывать.       — Ясно, значит, алкоголь, — он опустил взгляд обратно в чашку и начал усиленно размешивать кофе.       — Нет. Точнее, не только он. Я не знаю. Но ты вроде как не был против, — я говорил искренне, но сам же путался в своих словах и мыслях. Мне не хотелось говорить, что тот порыв был из-за ревности. От желания доказать самому себе, что я могу, что лучше всех их. Хотелось стать чем-то большим, чтобы потом не было возможности повернуть назад. Сейчас я понимаю, что это глупо. Да и не удержишь таким способом, тем более, что мне это не под силу. Подобное желание не повод лезть к нему в кровать.       — Просто если не уверен — не делай так больше. Не могу дать гарантию, что в следующий раз сдержусь, — он пальцами провёл по своим губам. – Просто… Ёнджэ, я не хочу потерять тебя как друга, как человека. Не знаю, как правильно выразиться. Просто мне кажется, что при каждом прикосновении, каждом поцелуе и каждом твоём слове ты проникаешь всё глубже. Я чувствую себя серой тканью, на которой яркими красками выводят новый узор. Он ложится ровно, рождая что-то новое. Краска пропитывает ткань, прокрашивая каждую нить. Можно попытаться отстирать, но следы останутся. Поэтому если ты делал это для меня, для того, чтобы сделать приятно мне, то не нужно. Я хочу этого, но и ты не должен сомневаться, что тебе это нужно. Мне будет проще, если всё так и не начнётся, чем если потом вдруг придётся лишиться всего этого.       Никогда не думал, что он скажет такое. Хотя я в принципе не представлял себе подобный разговор. Дэхён моментально стал каким-то маленьким, но не жалким, скорее, наоборот, очень уютным. Мне захотелось подойти к нему и положить голову на колени, чтобы он мог осторожно гладить меня и говорить. Рассказывать свои истории, которые учат жизни, пониманию. Дэхён не был похож на седого старца умудрённого опытом, он просто раскрывал свою душу, и не было ничего прекраснее.       — Я понял, — мне хотелось сказать что-то ещё. Я перебирал в голове весь наш разговор и уцепился за одну фразу. Собирался подумать о чём-то другом, но она не давала мне покоя. Не то время, чтобы об этом спрашивать, но это же важно. Я не выдержал и спросил: — Как это не гей?       — Я би. Мне главное, чтобы человек был хороший, — Дэхён сказал это таким тоном, словно поведал мне о какой-то ужасно простой истине, а я, дурак, не понимал. Он смеялся чуть ли не до слёз и даже немного покачивался на стуле.       — Хватит ржать, и так башка болит, — я морщился от боли в висках, но всё равно улыбался.       Несколько минут после этого мы просто сидели и пили кофе. Почему-то не хотелось останавливаться, выходить из-за стола и что-то решать, думать, как дальше. Мы просто сидели и смотрели друг другу в глаза, пили кофе и думали о своём. У меня не было желания заканчивать это утро, этот день. Даже головная боль уже беспокоила не так сильно.       — Ёнджэ, а ты всё помнишь? — неожиданно сказал Дэхён, смотря куда-то в сторону, словно говорил вовсе не со мной.       — Помню. Или ты уже жалеешь?       — Я тоже помню и не жалею о том, что было. Просто не хочу, чтобы это было второпях и по пьяни. Если, конечно, ещё что-то будет, — он перевёл взгляд на меня, но говорил всё это, не спрашивая, а скорее рассуждая. Дэхён словно разгребал ворох каких-то своих мыслей и просто интересовался моим мнением.       — К чему тогда этот вопрос?       — Просто хочу запомнить сегодняшнее утро, сонного тебя.       Он перегнулся через стол, взял меня рукой за подбородок и потянул на себя. Поцелуй был медленным и нежным, со вкусом кофе. Если закрыть глаза, можно было ощутить себя в небольшой, но уютной кофейне, где запах уже, кажется, впитался в обшивку. Потом он отстранился и просто смотрел, словно изучая и запоминая. Даже стало как-то неуютно.       — А что может помешать?       — Ничего, — он протянул ко мне руку. Я прикрыл глаза, и Дэхён осторожно коснулся моих ресниц. Щекотно.       — Знаешь, Ёнджэ, память странная штука. Я вот помню свои детские обиды и проступки. Совершенно глупые. Не могу понять, чем же они отличаются от других. Даже не знаю, сколько мне тогда было лет. Я попросил маму купить мне какую-то игрушку. Рядом стояли машинки поменьше по похожей цене, видимо, комплектом. Мама подумала на них и сказала, что их, скорее всего, не продают по одной. А я возмутился, сказал, что хочу ту, большую. Мама поникла и ответила, что это дорого. Тогда мне казалось, что не запомню такой безделицы. Но сейчас вспоминаю и не знаю, как загладить свою вину. Я тысячу раз просил прощения, мама даже не помнит тот случай, а мне стыдно, ужасно и плохо. Словно бы подвёл её, заставил перед продавцом чувствовать себя неуютно, стыдиться.       — Я думаю, она не в обиде. Ты же был тогда ребёнком и хотел машинку.       — Да. Но я помню и мучаюсь. А есть моменты, которые я очень хотел запомнить до мельчайших моментов. Запомнить звуки вокруг и запахи, ощущения, — он потянулся ко мне и провёл в этот раз по носу, — но я не помню. Лишь ощущение осталось, что мне было хорошо и весело. И это так странно. Я хочу запомнить всего тебя. Как ты открываешь глаза, как морщишься и ворчишь, как прикасаешься ко мне и целуешь.       — Ты так говоришь, словно собираешься проститься. Дэхён, что-то не так? Не пугай меня.       — Нет. Всё хорошо, Ёнджэ. Всё хорошо. Просто о приятных моментах хочется сохранить как можно больше воспоминаний, — он провёл рукой по моей щеке, взглядом следя за этим движением. Дэхён почти прошептал: — Останься сегодня со мной.       — Хорошо. Что мы будем делать?       — Не знаю. Просто останься.       — Ты какой-то не такой сегодня, но я согласен.       Мы целый день бездельничали. Заказали пиццу, чтобы не готовить, и валялись перед телевизором. Нам было хорошо вместе. Близился вечер, но мне не хотелось уходить.