Мой милый мишка

      Вот и снова выходные. На самом деле, это даже странно. Я словно проматывал свою жизнь в ускоренном темпе, не запоминая людей и события, лишь его присутствие где-то рядом со мной, разговоры, объятия и поцелуи. Это походило на бесконечную вереницу чего-то. Не в силах был понять, чего именно. Возможно, дней, ночей, суток, прикосновений, взглядов, чувств, вдохов и выдохов.       Но пришли выходные. Суббота. И я, словно находясь в поезде, где кто-то резко дёрнул стоп-кран, оказался на полу. Точнее на диване. Видимо, вчера я так и завалился на него в одежде, даже не поужинав. В животе ужасно урчало, но не было сил чтобы встать, только чтобы открыть глаза. Ужасно тяжёлая неделя и ужасно холодная, несмотря на лето, а может, просто для меня она была такой. После того разговора о страхах мы больше не касались этой темы, да и вообще темы отношений.       Я всё же встал и побрёл на кухню: мне нужна была порция кофе и душ. Написал смс: «Приходи сегодня. Поговорим. У меня есть бутылка красного». Опустил голову на руки и несколько минут смотрел в окно. Тому моменту очень подошёл бы дождь. Он бы барабанил по карнизу тихий джазовый бит. Но на улице яркое солнце и настоящее лето. Почему-то в фильмах под такое настроение он всегда шёл, а у меня, как ни вглядывайся — на небе не облачка. Видимо, людей, которым нужно солнце, в тот день было гораздо больше. А парень, сидевший на кухне, помятый и с чашкой горячего кофе, совсем не менял настроение дня.       Я поднялся с места и задёрнул шторы. Немного полумрака мне бы не повредило. Лучше было так, чем вид из окна. Поплёлся в душ и там наконец ощутил себя снова живым. А ещё стоило мне закрыть глаза, получилось представить, что стою под дождём. Мой маленький персональный ливень, бьющий по плечам и груди. Я вышел из ванны и закрыл глаза. Так глупо. Никто не поцелует, но я осторожно приоткрыл губы. Только тёплый воздух. Я немного устал, хотелось просто сгрести своего медведя в объятия, сказать чёткое: «Моё» — и всё, больше никаких мыслей и страхов, лишь его дыхание куда-то в шею.       Подходя вечером к двери, чтобы открыть, я заметил, что за весь день так и не раздвинул шторы. На столике у дивана стояла бутылка вина и два бокала, плюс какие-то лёгкие закуски. Всё, что я смог приготовить на вечер, но мне и не хотелось чего-то грандиозного — просто отдохнуть и поговорить. Поговорить без костюмов, ожидания, проходящих мимо людей и пристальных взглядов. Иногда мне казалось, что человек забрался в пещеру не для того, чтобы скрыться от дождя, а чтобы спрятаться от других людей, от их осуждения.       Ёнджэ выглядел уставшим. Совсем немного, но это заметно. Видимо, не только меня потрепала эта неделя. Он разулся, прошёл в комнату и забрался с ногами на диван. Такой уютный. Я не видел причин, чтобы не поступить так же. Разлил вино и отдал ему один бокал. Ёнджэ сделал глоток и прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Я потянулся за поцелуем. Коснулся его губ, провёл свободной рукой по щеке и уткнулся куда-то в шею. Хорошо и спокойно. Ёнджэ рассмеялся — ему, видимо, было щекотно от моего дыхания. Я улыбнулся и, кажется, расслабился окончательно.       Мы болтали и понемногу пили вино. Я иногда осторожно проводил указательным пальцем по изгибу его ушка или пропускал прядь волос сквозь пальцы. Наблюдал. Мне хотелось, чтобы он привык ко мне, к моим прикосновениям, к ощущению моего тела. Небольшая доза алкоголя в тот момент была моим помощником. Она давала чуть больше свободы, чувства, словно обволакивала лёгкой дымкой.       У нас закончились закуски, и я побрёл к холодильнику, чтобы достать ещё. Хорошо, что увлёкся и приготовил немного больше. Если честно, я просто не знал, сколько это на двоих, и решил перестраховаться. Вернулся к дивану и поставил новую порцию закусок на столик. Ёнджэ лежал на спине, прикрыв глаза. Красивый. Его грудь поднималась и опускалась почти незаметно. Мне казалось, что весь мир вокруг подчинён этому движению.       — Хочешь спать? — голос тихий, не хотелось его разбудить, если всё же уснул. Подошёл ближе, практически вплотную.       — Нет, прости. Просто захотелось немного расслабиться, — он улыбнулся и спустил одну ногу на пол, чтобы снова сесть.       — Подожди, — наклонился и придержал его.       Я опустился на колени около дивана, между разведённых ног Ёнджэ, и наблюдал за ним. Он смотрел в ответ, возможно, пытался понять смысл моих действий: предотвратить или поддержать. Я наклонился немного вперёд, чтобы оказаться ближе, и провел кончиками пальцев по его футболке вверх. Она чуть задралась, позволяя мне увидеть немного обнажённого тела. Похоже на тонкую полоску горизонта. Верх и низ. Рай и ад. Небо и земля, а между — ними горизонт. Бесконечно красивый и бесконечно далёкий. Наклонился и коснулся губами полоски кожи. Мой горизонт был гораздо ближе, чем можно себе представить. Ёнджэ протянул ко мне руку, и я, словно маленький котёнок, уткнулся в неё и закрыл глаза. Тепло и немного пахло вином. Немного потёрся носом и отпрянул. Я подцепил края его майки и потянул её вверх, как можно выше. Ёнджэ приподнялся, давая мне возможность увидеть всё... или почти всё. Я всё так же сидел на коленях и гладил его, очерчивая рёбра, живот, ореолы сосков. Это медленно погружало меня в лёгкий транс. Кому-то нужно сидеть у костра и слушать увещевания старого шамана, а вот мне, видимо, достаточно было просто касаться его, чтобы чувствовать себя спокойнее и, пожалуй, счастливее. Я ощутил кончиками пальцев, как он задержал дыхание. Ёнджэ чуть приподнялся и запустил пальцы мне в волосы. Это лишнее. Хотелось подарить ему возможность расслабиться и ничего не контролировать, решить за него, за нас, только в этот вечер.       Я взял его за запястье и убрал руку из моих волос. Не сопротивлялся. Змея и её повелитель. Человек, из тех, что в давние времена могли подчинить себе весь мир, тихо играющий какую-то музыку предков, и нага, готовая выполнить любое пожелание хозяина. Её танец пленит и завораживает, сводит с ума. Я смотрел в глаза Ёнджэ, не прерывая контакт. Стоило дать себе слабину, и всё сорвалось бы в тот же миг. Но кем был я? Держал его руку, не давая прикоснуться к себе, и осторожно припадал губами к его груди, как к источнику жизни. Оставлял лёгкие касания, едва заметные. Он вздрагивал и дёргал рукой. Я держал некрепко, совсем не сжимая, лишь не давал делать лишних движений. Второй рукой придерживал за талию и спускался поцелуями ниже. У меня не было желания оставлять следов. Страсть в тот момент была лишней. Тихий танец огня. Если делать всё осторожно, почти не касаясь, то можно не обжечься. Я прикрыл глаза и вдохнул глубже, провёл носом от живота вверх и выдохнул горячий воздух. Мои поцелуи были похожи на лёгкие касания кисти к бумаге: мягкие и почти невесомые.       Отпустил его руку. Ёнджэ сразу потянулся ко мне, но я лишь улыбнулся и снова её придержал. Не сейчас. Я приручал его, выманивал, стараясь не совершать лишних движений, чтобы не спугнуть. Не было желания узнавать, как это, когда он отталкивает и уходит. Мне казалось, что в комнате до невозможности тихо, я слишком отчётливо слышал каждый его вдох и выдох, шуршание одежды, когда он двигался.       Я коснулся губами ремня на его джинсах, и поднял взгляд на Ёнджэ. Он пытался опуститься ниже, чтобы я дотрагивался лишь его живота. Тяжело дышал и так потрясающе выглядел, что мне хотелось коснуться губами ниже, просто чтобы посмотреть на реакцию. Но я поднялся на ноги и устроился рядом с ним. Диван оказался узковат для двоих, поэтому мне пришлось лечь на бок. Ёнджэ обнял меня и прижал к себе, перевёл дыхание. Я коснулся его губ, целуя нежно и медленно, чуть приподнимаясь на локте, чтобы у меня было больше места. Не разрывая поцелуй, забрался под майку, поглаживая его живот. Мне бы хотелось снять её, но лучше так, ему будет спокойнее. Опустил руку ниже и снова коснулся его ремня, пробежал по нему кончиками пальцев, медленно расстегнул. Ёнджэ пытался среагировать, сползти ниже, но я лишь поцеловал глубже и навалился на него плечом, не давая двигаться. Я бы шептал ему на ухо: «Тише» и осторожно целовал мочку, если бы каждый звук в тот момент не был лишним. Слишком отчётливо бился пульс, слишком громко. Ёнджэ хотел отстраниться, но тут узость дивана играла мне только на руку. Я не позволял. Дыхания не хватало. Я оторвался от его губ и поцеловал щёку, тяжело дыша. Мне удалось расстегнуть его ремень. Я снова поднял руку чуть выше, поглаживая живот.       — Дэхён. Я... Подожди, — тихо, шёпотом, задыхаясь.       Нет, нет, нет. Я снова припал к его губам и практически в одно движение расстегнул пуговицу и молнию. Мне снова пришлось навалиться на него, хоть это затрудняло мои действия. Убрал его руки и закинул их на свою спину, не давая им пробраться между нами. Прости Ёнджэ, я очень хотел бы почувствовать твои прикосновения, но не в тот вечер. Даже не приспуская джинсы, просто запустил под них руку и чуть сжал, придавливая его сильнее, не давая дёрнуться, не отрываясь от поцелуя. Он явно не знал, куда деть свои руки и как поступить. Дергался, то старался отодвинуться, то прижаться сильнее, метался словно зверь в агонии. Но я держал не так уж и сильно, если бы он хотел, смог бы оттолкнуть. Я осторожно гладил поверх белья, то одним пальцем, то двумя, то ладонью. Приподнялся, открыл глаза и посмотрел на него. Ёнджэ подался вперёд, сжал мою футболку, пытаясь сильнее притянуть к себе. Значит, я всё делал правильно. Он прятал взгляд, но не просил прекратить или остановиться, не пытался оттолкнуть. Чёрт. Я с трудом сдерживался, чтобы не улыбнуться, как умалишённый, и не впиться в его шею, оставляя первый за этот вечер засос. Продолжая ласкать его, смотрел прямо в глаза. Под моим взглядом он не знал, куда деться и как себя вести. В глазах Ёнджэ мелькало желание, смущение, даже какие-то отголоски страха. Я снова поцеловал, сначала в губы, а потом куда придётся, совершенно не думая. Кажется, это были скулы, подбородок, нос. Не уверен. Беспорядочно, на какое-то время вообще перестал понимать, действительно ли касался его лица. Я просто подчинялся движениям, действовал в едином ритме и порыве. Я словно сквозь наушники слышал свой пульс, его дыхание и выдохи. Мне пришлось с силой сжать зубы, чтобы не издать лишних звуков, не нарушить и без того прекрасную музыку.       Через какое-то время Ёнджэ начал дрожать и сильнее вцепился в мою футболку, стало слишком горячо. Невозможно дышать, даже целовать было невозможно. Я оторвался от поцелуев и просто посмотрел на него. Он опустил голову и уткнулся куда-то мне в плечо. Скребся, цеплялся, снова дрожал и шумно дышал. Я думал, как бы мне не сбиться с ритма, не задохнуться при очередном вдохе и не сойти с ума от ощущений. Как бы ни был высок соблазн посмотреть вниз, не сделал этого. Я хотел, чтобы он привык к моим прикосновениям, к ощущению моих рук на своём теле, чтобы это стало даже обыденным в какой-то степени. Его вдох оборвался, возобновляясь через несколько секунд, и у меня было стойкое ощущение, что моя футболка затрещала по швам от его хватки. Я оставил руку там, оставил своё тепло, но не спешил снова целовать, дал возможность отдышаться. Провёл кончиком языка по его губам. Ёнджэ было щекотно, он неосознанно поморщился и начал облизывать губы. Я улыбнулся и осторожно поцеловал, снова отстраняясь. Ёнджэ не сдержался, перевёл взгляд на свои джинсы и снова захотел отстраниться. Он смущался, но не знал, что с этим делать. Я провёл носом по его щеке и снова чуть отодвинулся, давая возможность нормально вдохнуть, не предпринимая больше никаких действий. Ёнджэ затих, закрыл глаза и наконец расслабился.       Что-то говорить казалось лишним и ненужным. Да и что можно было сказать в подобной ситуации? Он, если что, всегда свалит произошедшее на меня или алкоголь. Лучше бы только на меня. Я приподнялся, осторожно поцеловал его в висок и вытащил руку.       — Тебе нужно в душ. Чистая одежда лежит там же. Возьми, — говорил тихо, всматриваясь в подрагивающие ресницы.       Он кивнул и попытался встать. Я отодвинулся и сел, чтобы не мешать ему. Как только Ёнджэ скрылся за дверью ванны, я наконец смог выдохнуть и унять бешено бьющееся сердце. Ещё бы руки помыть. Попытался идти ровно, но голова нещадно кружилась. Я практически завалился на раковину в кухне. Включил воду, помыл руки и ополоснул лицо. Мне нужно было собраться и идти в сторону ванны, чтобы не дать ему времени для лишних мыслей. Да и определённый ритуал выхода оттуда мне нравился. На самом деле я не совсем понимал, что же теперь делать. Броситься к нему с поцелуями и объятиями или, наоборот, не трогать и дать возможность обдумать? Понимал, что думать надо было немного раньше.       Он вышел смущённый, потрёпанный. Маленький котёнок, впервые ступивший куда-то за пределы коробки. Он старался выглядеть сильным и смелым, ступал уверенно, но вздрагивал от любого шороха. Прижал его к себе и поцеловал веки. Он фыркнул, но обнял в ответ. Точно котёнок.       — Я... Я не знаю, — он подал голос, но, видимо, ещё и сам не решил, что говорить.       — Ещё вина? Или, может, чаю? А ещё я кексов сегодня купил, шоколадные с кремом.       — Вина мне, пожалуй, хватит. Давай чай и кексы.       — Чёрт. Как же я... Пошли на кухню.