В плену теней

      В госпитале было скучновато, но зато тихо и спокойно. Через пару дней я смогла встать на ноги и самостоятельно передвигаться по отдельной палате, которую выделили сразу же после моего пробуждения. Несколько раз ко мне приходила психолог-азари по имени Мóлас Т’Викти́ма. Она пыталась влезть в душу и невероятно раздражала своими вопросами: расспрашивала про семью, друзей, любимых, про саму войну, но я отвечала подчёркнуто сухо, надеясь, что посещения скоро прекратятся. Я догадывалась, что её послали ко мне из-за того хаска под кроватью, но его я больше не видела и уверенно списала инцидент на игру воображения. Ещё бы он мне не привиделся, когда я только на них и смотрела в последнее время!       В один из визитов Молас я увидела, что её глаза стали чёрными. Это сразу напомнило мне одурманенных азари в монастыре ардат-якши. Пришлось тут же позвать врача и потребовать, чтобы от меня убрали этого странного психолога, а ещё лучше — взяли её под арест. Азари после этого действительно в моей палате больше не появлялась. Вместо неё ко мне два раза в день, утром и вечером, стал заходить сам Лорниг Сомершенок. Он беседовал со мной, справлялся о самочувствии, осматривал. В остальное время мне приносила таблетки симпатичная медсестра, она же снимала показания с датчиков и присматривала за мной. Помимо прочего, Хéлен, а именно так её звали, была приятной собеседницей и той ещё болтушкой. От неё удалось узнать многое, например, то, что меня собирали чуть ли не по частям, а в коме я пролежала аж полтора месяца. За это время выжившими, оставшимися после взрыва недалеко от Земли, были организованы госпитали для раненых. Луч, ведущий на Цитадель, всё ещё функционировал: по нему смогли подняться врачи и военные, которые эвакуировали оттуда уцелевших мирных жителей и раненых солдат. Тогда посреди руин нашли и меня, вернее, мой обгоревший недотруп. Моё везение заключалось в том, что ударная волна отбросила меня на несколько метров от эпицентра взрыва, в придачу ещё накрыв какой-то плитой сверху, как одеялом, что защитило от осколков рушащихся конструкций и позволило выжить. После этого рассказа мне даже удалось вспомнить, как я очнулась там, под плитами, но, закашлявшись от дыма, гари и крови, снова потеряла сознание.       Сначала я думала, что все, кто поднимался на Цитадель, видели зал с панелью управления Горном, но ненавязчивые расспросы помогли выяснить, что луч каким-то образом перенаправил «гостей» на поверхность «лепестков» Цитадели. Наверное, Катализатор (если он уцелел) как-то регулирует луч, отправляя посетителей туда, куда считает нужным, или там действуют ещё какие-то механизмы. Жутковато. После того как я узнала правду о Цитадели, мне казалось странным решение восстанавливать её и снова жить там. Никто не смог внятно ответить, откуда пошёл слух и кому принадлежит эта инициатива, но все вокруг считали такой ход вещей чем-то само собой разумеющимся.       К слову, Совет уцелел и сейчас вынужденно расположился на Земле, пока Цитадель не восстановят. Представительство людей на Цитадели было поставлено под сомнение, ведь Удина оказался предателем, а Кайден Аленко, второй СПЕКТР-человек, пал от моей руки, так и не доверившись своему капитану. Дэвид Андерсон, который долгое время был сдерживающим фактором, погиб: его нашли неподалёку от меня и уже успели с почестями похоронить. Недовольство Совета человеческой расой росло. Многие утверждали, что люди ещё не готовы, и решение было принято чересчур поспешно. Подключились и волусы, которые давно метили на место в Совете, а теперь взялись активно пробивать себе дорогу, тыкая Совет носом в наши неудачи и намекая на неправильный выбор. Про успехи человечества, конечно же, все быстро забыли. А я-то думала, что после войны Галактика станет более сплочённой, но как только враг пал, всё снова вернулось на круги своя.       Вскоре я узнала неприятную новость: меня временно отстранили от дел, дав бессрочный отпуск до выяснения обстоятельств. Ровно на следующее утро после пробуждения меня посетил представитель местного отделения Альянса, направленный ко мне Советом, и потребовал рассказать, что произошло на Цитадели — рапорт-то я в коме написать не успела. На сочинение продуманной истории, которая заменит странноватую правду об активации Горна, не хватило времени: пришлось рассказать правду, но я всё-таки умолчала о том, что у меня был выбор, да и внешность Катализатора — мальчика из моих кошмаров — тоже сочла лишней деталью. Мой рассказ заставил мужчину по имени Фомакус приподнимать брови от удивления и недоверчиво качать головой. Судя по всему, мне снова не поверят, особенно насчёт Катализатора и его мотивов. Осталось только ждать проблем. Во время войны мои действия не обсуждались, потому что не было выбора, но после того как я пожертвовала прошлым составом Совета, ко мне явно относились с опаской и болезненной подозрительностью.       Как только появилась возможность, я попыталась связаться с мамой и с «Нормандией», только всё без толку. Победа над Жнецами оказалась самой хорошей новостью, остальные только расстраивали: ударной волной от красного луча, выстрелившего из Горна, были повреждены ретрансляторы. Связь с большей частью флота, как и с «Нормандией», давно утрачена, многие планеты тоже погрузились в радиомолчание. Точное количество выживших и погибших неизвестно. Были найдены лишь три пропавших корабля, но и это не обнадёживало: все они потерпели крушение, экипаж двух из них не выжил, а на третьем корабле осталось несколько человек, которые теперь тоже были здесь, в госпитале. Они и рассказали мне об этом.       Называется, спасла всех… Такое количество жертв стало для меня полной неожиданностью. А ведь ещё и СУЗИ, и геты, которые стопроцентно пали от воздействия Горна, хотя информацией на этот счёт никто в госпитале не располагал. Странно, но, несмотря на всё это, меня не обвиняли, а продолжали называть героиней: незнакомые люди толпами подходили ко мне, чтобы поздравить с победой и поблагодарить за спасение. Я лишь смущённо кивала, чувствуя себя очень неловко. А если бы я сделала другой выбор? Может, разрушений и жертв было бы меньше? Но теперь я этого уже никогда не узнаю.       Через неделю я уже была готова к выписке: осталось только поговорить с приставленным ко мне доктором. Лорниг Сомершенок уже ждал меня. Я с вежливой полуулыбкой постучалась в дверь и шагнула в кабинет.       — Добрый день, мистер Сомершенок.       — О, Шепард! Добрый. Как себя чувствуете?       — Отлично. Никогда ещё столько не отдыхала после ранений, — кончики губ непроизвольно поползли вверх.       Раз за разом я ловила себя на мысли, что Лорниг напоминает мне Мордина, хоть и оттенок кожи у него зеленоватый, как и глаза. Воспоминания о докторе Солусе сохранились самые тёплые, поэтому хорошее отношение к нему автоматически перенеслось и на доктора Сомершенка. Только вот смерть Мордина ради излечения генофага заставляла сердце болезненно сжиматься при виде любого саларианца.       — Да-да, военное время. Некогда отдыхать. Некогда лечиться. Но теперь заслужили. Всё благодаря вам.       — Войну выиграла не я одна. Каждый боец, каждый гражданский, который был на нашей стороне, к этому причастен. Врачи — тем более, — ответила я, снова чувствуя неловкость и даже лёгкое раздражение. Сколько можно повторять одно и то же?       — Скромность. Ценю. А теперь к делу. Не все раны зарубцевались. Не все кости срослись достаточно крепко. Не настояли бы на выписке — оставил бы вас ещё на неделю в госпитале. Под присмотром. Постельный режим и отдых сейчас необходимы. Воевать я бы ещё не допустил. В целом вы вполне здоровы, только не перетруждайтесь и ограничьте физические нагрузки. Смазывайте раны и шрамы от ожогов вот этим средством два раза в день, тогда следов не останется, — Лорниг протянул мне синюю баночку, а следом — несколько маленьких коробок. — Остальные препараты помогут более быстрому восстановлению. К сожалению, личных вещей предоставить не можем. Сами понимаете. Но есть хорошая новость. Альянс заботится о своих героях. Выделена квартира в центре Лондона. Обещали, что будет оборудована всем необходимым. Просили передать, чтобы вы оставались там и были на связи. Ещё один подарок от них — этот инструментрон. В нём — ваши данные: номер банковского счёта, доступ к квартире и прочая информация. Требуется только активация с подтверждением вашей личности. От себя добавил инструкции к применению лекарственных препаратов и настроил напоминания: нельзя пропускать приём. Держите.       Я благодарно кивнула, взяла в руки инструментрон и сразу разместила его на руке. Оставаться на квартире, значит. Такие «подарки» говорили о том, что я снова под подозрением, благо не под арестом. Вряд ли это может радовать. Хотя отдых от войны, который раньше был только несбыточной мечтой, стал реальностью, и я вздохнула с облегчением.       — А оружие?       — Представители Альянса ничего об этом не упоминали. Не оставили оружия. Мы оружие предоставить не можем. Госпиталь. Оружие только у охраны, подотчётное.       — Ясно.       Эта новость хоть и подтверждала мои догадки, но не расстроила. Мне и не хочется брать в руки оружие, по крайней мере, сейчас, в мирное время.       — И ещё кое-что, Джейн. Думаю, для вас это важно.       Лорниг улыбнулся и протянул мне жетоны. Те блестели и не выглядели побывавшими в огне, что меня удивило. Я с радостью приняла подарок, и тут же надела их на шею.       — Я сам очистил их от гари и крови, — с гордостью пояснил доктор, верно поняв мой недоумённый взгляд.       — Даже и не знаю, как вас благодарить. Вы меня от смерти спасли, да ещё и это… — растрогалась я.       — Не стоит, не стоит! — пуще прежнего разулыбался он. — Это было честью для меня. Буду детям рассказывать. Подлатал саму Джейн Шепард!       Я рассмеялась вместе с Лорнигом. Мы встали и пожали друг другу руки. Всё-таки хорошие парни эти саларианцы.