Пазл

Джаред Падалеки явился в офис «ЭС» немного раньше назначенного срока. О быте насущном на время командировки он позаботился заранее, забронировав номер в отеле и машину в прокате через интернет, так что ничто его не отвлекало от намеченной цели. Спал он крепко, проснулся бодрым. Собираясь на первую планёрку и знакомство с новыми коллегами, он решил, что в первый день слишком выпендриваться не стоит. Джаред взял след и был готов получить то, что ожидало в конце цепочки. Он был весел и опасен. Дженсен Эклз готовился к планёрке. От обычного утреннего ритуала, сегодняшняя имела два отличия. Первое – будет присутствовать директор филиала, мистер Герриш, единственный человек в конторе при котором Дженсену лучше помалкивать, хорошо, что появлялся он редко. А значит, Дженс старательно уложит стопочкой подготовленные бумаги, передаст их ему и будет спокойно ждать, пока Герриш наиграется в Большого Начальника и уйдёт. Все прочие будут ждать того же, ибо все знают, кто здесь на самом деле главный. И второе, менее значительное – сегодня они познакомятся лично с «приглашённой звездой». Недавно, через сеть с ними связался тот самый Падалеки, который недавно наделал столько шума. Его расследование о молчаливом одобрении распространения наркотиков, о том, что некоторые высокопоставленные чины имеют в этом свои финансовые интересы… СМИ гудели, как растревоженный улей, чинуши закапывались в ил. Уж он-то, Эклз, выжал из ситуации максимум. А что сделал господин ищейка, как воспользовался информацией? Никак. Слабак и неудачник. «Пожать руку, подписать несколько бумаг, сбить спесь, нагрузить работой, чтобы не задирал носа. Ничего нового», - лениво размышлял Эклз, когда в двери конференц-зала начали входить люди. Первыми вошли Герриш и … - Ооу, мистер Эклз! Доброго утра! Представляете, кого я сегодня встретил в курилке? И вы вели переговоры о сотрудничестве и прочем за моей спиной? - Они приблизились, и у Дженсена больше не было возможности не смотреть на него. Да и с чего бы? - Прятали от меня эту находку?! Экий вы скрытный! Что можно сказать – сюрприз удался! Так вы ещё не представлены? Наш редактор, Дженсен Эклз – Джаред Падалеки! Вы, парни, поднимете наши рейтинги до небес. Ну же, альфы, пожмите друг другу руки! И они пожали. У нового лучшего друга мистера Герриша были глубокие серо-зеленые глаза. Внезапно Эклз показался себе клоуном, в своей полосатой рубашке и с красным галстуком. А он очень не любил чувствовать себя смешным. Все расселись, Падалеки занял отведённое для него место на другой стороне овального стола, почти напротив Дженсена. Этот выблядок, эта сучка… но пахло от него отнюдь не сучкой. Вчера от этого сонного острослова с крепкой задницей разило сексом так, что Дженс не открыл окно только под угрозой разгерметизации самолёта. Сегодня его лицо было гладко выбрито, а волосы небрежно уложены. Угольно-чёрный костюм с такого же цвета рубашкой сидели как влитые. Слушая Герриша и повернувшись к Дженсену в профиль, он время от времени сдержанно улыбался. «У него ямочки на щеках. У него длинные, сильные пальцы…» Падалеки потянулся к воротнику, расстегнул вторую пуговицу и задумчиво потянулся к третьей. - Мистер Эклз? Ээээ... Дженсен? С вами всё в порядке? – Герриш прервался, наблюдая за тем, как редактор принимает пилюлю и тянется к графину с водой, стоящему в центре стола. - Конечно, мистер Герриш, не стоит внимания… - в ладонь Дженсена кто-то вложил стакан с водой. Мягко и вместе с тем по-хозяйски. Бесит. Эклз отвернулся от Герриша. Падалеки неспешно и раздражающе комфортно возвращал свою тушу на стул. «Тянулся через весь стол. С его длиной рук это не сложно. А вернуть бы этот стакан прямо в его ухмыляющуюся пасть, так, чтобы стеклом харкал неделю. Вся планёрка пялится на меня. На нас». - У меня аллергия на резкий парфюм, – закончил он, глядя в упор на этого выскочку. - Приношу свои извинения, мистер Эклз, – тихо произнёс фрилансер. – Нам месяц работать вместе – я открыт для диалога и учту любые пожелания. Пауза затягивалась, редактура уже наверняка сделала стойку на шероховатости в их общении. Дженсен сделал пару глотков, мельком полуулыбнулся Падалеки вместо благодарности, и, вернув стакан на место, отвернулся. Это было самое долгое утро в его жизни.