Пазл

Джареда трясло. Крупно, с головы до ног, как в детстве во время болезни. Он не чувствовал, как трое альф почти тащили его вниз в помещение охраны. Не видел благоговеянного ужаса в глазах встречных. Не знал, что новость уже летела перед ним, лавиной сметая всё на своём пути. Что сейчас, пока можно, пока тёмное божество их мирка не пришло в себя и не завернуло гайки до хруста, на словах, по мобильным телефонам и емэйлам, по «Экономика Сегодня» растекались одни и те же слова: «Эклз драл Иворда в туалете. В туалет зашёл Падалеки. Иворд выбежал оттуда, Эклз и Падалеки заперлись изнутри. Некоторое время говорили, о чём – неизвестно. А потом ПАДАЛЕКИ ИЗБИЛ ЭКЛЗА.» Иворд или Эван? Тот смазливый омега из снабжения? Кажется стажёр? Кому какое дело! Падалеки, это тот здоровый фрилансер, коррупция и наркоторговля, так? Охренеть, чувак, мир его праху!!! Можно скидываться на венок! У Падалеки кулаки – в кровь?! Аааа, супер, повтори это ещё раз! Эклза кто-нибудь видел??? Лицо? По лицу?! Так видел или нет? Из-за этого омеги? Из-за статьи? СЕНСАЦИЯ! СЕНСАЦИЯ! СЕНСАЦИЯ! На первую полосу!!! Хоть помечтать, пока можно. Позавидовать. Всемогущего Эклза, державшего в ежовых рукавицах профессионализма, дисциплины, сексуального беспредела и полной личной безнаказанности, кто-то поставил на место. Скудная информация стремительно обрастала подробностями. Все знали, что никто не сболтнёт ни слова за стенами офиса, под страхом как минимум потери рабочего места. Все знали, что скоро Тигр Дженс залижет раны и выползет из логова, и начнёт мстить, карать, затыкать рты так, чтобы при одном упоминании об этой истории люди разбегались зажав уши руками… От заместителей до уборщиков, около сотни человек штата и внештатников – редакция ждала крови Падалеки и готовилась умыться собственной. Нарушителя общественного порядка привели в «охранку», дали лист бумаги и ручку. Джареду подумалось, что сегодняшнее утро, тёплое, лучистое, полное надежды – было давно и далеко, где-то в параллельной вселенной. Журналист с многолетним опытом, он не знал, что писать в объяснительной. Просто отодвинул письменные принадлежности и прижался горячим лбом к холодному пластику столешницы. Внутри бушевала буря. Может утром Эклз в таком же отчаянии сидел за своим столом, пока не уснул так и не найдя выхода. А может всю ночь его вылизывали какие-нибудь шлюхи. Это не важно, важно другое - он хочет Джареда. Дженсен хочет Джареда. Дурностно, болезненно и неистово, как что-то запретное, позорное. Страшное. Несовместимое с тем… что Дженсен есть. Или тем, кем хочет казаться?.. Адреналин, желание, ярость, нежность, непонимание и восторг узнавания (Вот оно! Вот оно. Если есть кто-нибудь там, на небе – спасибо тебе. Вот оно…) смешивались в сводящий с ума коктейль. А ещё – стыд. Всё это безумие, с самого начала, с той минуты как Джа проснулся в самолёте, было возможно только при одном условии. Дженсен Эклз – омега. Невозможный, потрясающий. Джаред не просто впервые в жизни поднял руку на омегу, он забыл обо всём и, оскалив зубы, выколачивал из этого похотливого козла своего... мальчика. Красивого и весёлого, с заразительным смехом, солнечными зайчиками в зелёных глазах и веснушками. Хотел вкатать в затоптанный мрамор туалетного пола, уничтожить просто для того, чтобы то, чего жаждал, но не мог получить, больше не мучило. В эту минуту он бы уже трахал Дженсена, на том долбанном полу, если бы он не закричал. Джаред застонал в кулак. Родители любили охоту, часто брали его с собой. Стопроцентный альфа, он быстро привык к смерти животных, как к части ритуала и жалости не чувствовал. Для того их и разводят в платных угодьях. Но его первая, неумело подстреленная жертва пыталась уползти от него по земле и кричала. Именно так кричал сегодня Дженсен. Явно подставляясь, Дженс кричал так, будто его убивают. Захотелось обнять его, успокоить. Зацеловывать синяки и ссадины, обещать что угодно, каяться, клясться что больше никогда-никогда… Это же сюрреализм, в это поверить-то невозможно, откуда Джаред мог знать? «Это ничего не меняет. Не оправдывает. Садись за попытку изнасилования, в ногах валяйся – твоя вина. Падалеки, ты самый большой скот в мире.» Дженсен не просто не станет слушать его извинений, он даже близко подойти к себе больше не позволит, полиция уже наверняка здесь… «С этим разберусь позже, сейчас – объяснительная. Или заявление. Или чистосердечное признание.» Когда Джаред выпрямился, взялся за ручку и успел написать «Я, Джаред Тристан Падалеки…» дверь распахнулась и в душное, лишённое окон помещение вошёл Эклз. Самодовольный взгляд, уверенный шаг, свежий костюм. Умело обработанные, не успевшие поплыть отметины на лице и шее. Секунд десять он смотрел на Джареда с совершенно нечитаемым выражением лица, после чего обернулся и гаркнул на оторопевших охранников: -Да! Всё в точности именно так, как я сказал! Безусловно – мне виднее! – и сделав шаг в импровизированную допросную, с грохотом захлопнул дверь. Джа рта не успел раскрыть, как Эклз подошёл к столу и выхватил листок. Мельком глянул в написанное, нервно дёрнул щекой, и смяв в ком, бросил на пол. - Слушай меня, Джаред Тристан Падалеки. Хочешь мне вмазать – прошу. Здесь ведётся видеонаблюдение. Значит, можно сказать. Успеть, пока ещё не поздно, пока он рядом. Джаред попытался встать и уже набрал воздуха… - Сидеть! – Джаред сел. – Вот тааак, послушный мальчик… - Эклз медленно пошёл вокруг стола (Джа оставалось только поворачиваться следом на вращающемся стуле) и едва слышно рычал сквозь зубы. – Сидеть, Волк. Твой контракт сокращается до конца недели. Не успеешь закончить статью – сдашь материалы расследования, и свалишь так далеко, чтобы я о тебе больше никогда не слышал. Гонорар остаётся прежним, плюс премия. От меня лично. – главный редактор положил на стол чек. Падалеки увидел вписанную сумму и замер, забыв следить за перемещениями шефа. Тот молча замкнул круг, вернувшись к исходной точке своего движения и наклонился к Джареду, заглядывая в глаза. – Если кто-то, хоть одна живая душа узнает про то, что сегодня произошло, вершиной твоей карьеры станут некрологи в сортирной газетёнке где-нибудь на окраине. Он повернулся и пошёл к двери. Джаред вскочил со стула. - Дженсен! Омега уже открыл дверь. - Мистер Эклз, сэр, всего минуту… - И, да, Падалеки – работаешь ты с этого дня на дому, сюда тебя не пустят. Жду материал до воскресенья.