Пазл

Джареда Падалеки, успешного журналиста, приглашённого в издание с целью добавить перчинки в общий поток публикуемой «ЭС» информации, под конвоем, как арестанта, проводили до парковки и вытолкали из лифта в шею. Он, будто во сне, добрёл до своего авто, открыл его и сел за руль. Так и сидел с открытой дверью минут пятнадцать. Из ступора его вывел сосед по рабочему месту – принёс сваленные в коробку документы, ноутбук и личные вещи – всё, что ему здесь принадлежало. Подав коробку, альфа зачем-то пожал ему руку. И тряс её долго. А когда Джаред всё таки поднял на бывшего коллегу взгляд, тот отвёл глаза и, не говоря ни слова, ушёл. Вторым был Элис, медбрат. Когда Падалеки отказался от помощи, тот, в приказном порядке велел фрилансеру выйти из машины и сесть на капот, потому что в салоне недостаточно света, чтобы он мог выполнить свою работу. Обработал синяки и царапины, мурлыкая в ухо осведомился, целы ли зубы и не кружится ли голова. Воспользовшись приоткрытым от удивления ртом, наградил Джареда безответным поцелуем в гланды, сунул в руку свою визитку и сказал, что более чем удовлетворён осмотром, герой дня просто обязан ему позвонить, когда перестанет тупить, а в целом может быть свободен. И сам удалился, призывно качая бёдрами, чтобы добравшись до компьютера написать длиннющее сообщение приятелю. О том, что Падалеки – душка и совершенно, абсолютно раздавлен произошедшим. А ещё его огромные руки перевиты выступающими венами, пот его пахнет остро и дерзко, и что когда Волк видимо сообразил, что Элис слишком долго возится с его рассечённой губой, он почти улыбнулся и – о, от этих ямочек на щеках можно слепнуть. Такого можно лечить до смерти. И не важно, его или своей. Ну, конечно, подробный список спасательных мероприятий и увечий этого божественного тела. Только – по секрету. Врачебная тайна. Ни-ко-му. Ни ни. Тссс. Странно, именно этот незамысловатый подкат привёл Падалеки в чувство. Нет, он не позвонит. Потому что он не свободен. У него есть омега, и такой, каким Элис не станет, даже если его перемножить на самого себя и возвести в степень. Просто у них… временные разногласия. Они решили немного пожить отдельно, правда ещё до того, как съехались, но такое бывает. Никто не говорил, что будет легко. С офигенным омегой и не должно иначе. Или омега не офигенен. Мир Джареда стремительно выцветал, стирался, смазывался, теряя привычные очертания, подчиняясь внезапно ясно и чётко проявившейся цели. Ему подождать? Он подождёт. Падалеки встряхнулся, купил в автомате кофе, сигареты и пару булочек. Подавил в себе желание перекусить забравшись с ногами на капот. Эклз и так знает, что он здесь. Как и то, что отступать Падалеки не собирается. Когда-нибудь Дженс появится. Джа жевал, не замечая вкуса и думал о том, что у него есть заложник. Красная «Барракуда». Небо должно обрушиться на землю, не меньше, чтобы Дженсен бросил без присмотра свой фаллос на колесах или доверит кому-то. Через два часа с небольшим, к нему подошёл охранник, не представился, но крепко пожал руку и прямо сказал, что только что он выпустил главного редактора через пожарный выход и тот уехал на такси. И – это конечно не его дело, но – судя по тому, что обезглавленная редактура в мыле, пене и траурных лентах, скоро Эклз не вернётся. Уже около полуночи Джаред выехал из «ЭС» с твёрдым намерением вернуться на свой пост возле тачки глав.реда за три часа до открытия. На следующий день… Эклз появился в «Экономика Сегодня» только после обеда. В гараже было относительно людно: курьеры собирались в дорогу на мопедах и мотоциклах, вернувшиеся с перерыва спешили поскорее отметиться. Взвизгнув тормозами на повороте такси с рёвом ворвалось на подземную стоянку и, заложив лихой вираж встало напротив самого пижонского автомобиля. Немногочисленными свидетелями этого представления овладело замешательство. С одной стороны Эклз наверняка пьян, по сему лучше поспешить убраться от греха подальше. С другой – инцидент с фрилансером Падалеки, который, кстати, со вчерашнего вечера ошивается в гараже обещал прямо на их глазах получить продолжение, возможно даже более интригующее, чем начало. Тем более, что тот, уже оторвался от своего зелёного внедорожника и, не спеша, вышел на дорожку встав так, чтобы хозяин «Барракуды» при всём желании не прошёл мимо. Эклз вышел из такси, придирчиво осмотрел своё авто, будто кто-то мог нанести ему вред, и, не спеша, направился в сторону проходной. Каждый из свидетелей был готов рискнуть. Кто – кого? Эклз или Падалеки? Со вчерашнего дня офис «Экономики Сегодня» напоминал плотоядное растение, над которым, забыв об осторожности, в зачарованном танце кружили две бабочки. Никого и ничего не видя вокруг, ослепшие и оглохшие от пульсации свихнувшихся ферамонов, собирали на яркие крылья капли ядовитой пыльцы и сладкого нектара приманки. У того, у кого хватит ума держаться подальше – есть шанс. Того, кто обессилит в полёте и упадёт, они растворят и переварят, не оставив ни атома. И когда редактура с аналитиками делая ставки обсуждали расклад, успевший достать всех и каждого глав.ред. не был в числе фаворитов. Поравнявшись с Падалеки, Эклз будто только что увидев его улыбнулся и сказал: - Привет! Как дела? Вид фрилансер имел озадаченный. - Я здороваюсь с тобой, мистер внештатник. Ты оглох? Может мне подойти ближе? Голос Эклза тих, и почти нежен, он мертвецки пьян. Как на ногах стоит. Те, кто находятся ближе к сцене действия завидуют тем, что стоят вдали – запах виски только что не выедает глаза. Те, что стоят подальше бояться повредить барабанные перепонки, стараясь расслышать ответ. - Да, если не сложно. Нужно поговорить. Эклз, медленно переставляя ноги, подошёл и остановился так близко, так недвусмысленно близко к Падалеки, что сразу стало ясно – причиной вчерашней потасовки Иворд не был. Или Эванс? Без разницы, в этой битве титанов он явно не причём! - О чёёём? - почти мурлычет Эклз. И тут происходит невозможное. Небывалое! Достойное запечатления на монетах! Падалеки наклоняется к самой шее Эклза и, касаясь губами - кто-нибудь это снимает?! Снимаешь? Респект! – ОБНЮХИВАЕТ ЕГО. Шею, за ухом, по линии роста волос, до самого лба… Детей и несовершеннолетних просьба удалиться!!! - Что-то не так, Падалеки? – шепчет Эклз, запрокинув лицо и не открывая глаз. Джаред испытывал шок. И ничего, кроме него. Он был так близко, он мог бы облизать Дженсена, если бы хотел. Он чувствовал тепло его тела и запах перегара, пота, лосьона после бритья и туалетной воды. Он чувствовал освежитель воздуха для автомобиля и лука от утреннего сэндвича. И только от тонкого, будоражащего аромата омеги не осталось и следа. - Дженсен, как ты это делаешь? – Падалеки берёт Эклза за плечи. Тот лениво полуповернув лицо зовёт охрану. Фрилансер встряхивает его за локти и почти кричит: - Как ты это делаешь?! - ОХРАНА! - Не твоё дело. Это в моей власти. – Эклз улыбается так, словно только что, вопреки всем законам природы его хромоногий жеребец стал победителем национального забега. Не глядя на то, как ошарашенного Джареда оттирают в сторону ребята в коммуфляже, он входит в битком набитую кабину лифта и только тогда поворачивается. Торжествующее лицо скрывается за сошедшимися створками. Тигровая бабочка, войдя в неуправляемый штопор смачно, всем телом, вляпывается в клейкий сок. Цветок-хищник начинает медленно смыкать лепестки. Поздний вечер того же дня… Дженсен Росс Эклз, главный редактор филиала штата одного из лучших экономических вестников в стране полулежал в своём огромном кабинете, в шикарном кресле, которое, кстати говоря, ему подарил генеральный директор головного отделения «Экономики Сегодня» со словами «Не дурно, Дженсен, совсем не дурно! Ещё пару лет в таком темпе и я всерьёз задумаюсь, а не взять ли мне нового заместителя. А там… кто знает. Я уже не молод, а тебе всего 32 и ты уже так многого достиг, так почему бы не замахнуться на большее, как думаешь, а?» Дыхание его было частым и прерывистым, глаза полузакрыты, пальцы судорожно вцепились в подлокотники. Если бы кто-то зашёл в кабинет в эту минуту, то глядя на Эклза, он бы ни минуты не сомневаясь, вызвал доктора. Но заходить было некому, рабочий день уже закончился даже для уборщиков. Здание было пусто, не считая охраны и этого суки в гараже. Сквозь почти сомкнутые ресницы он смотрел на монитор с неприлично длинной диагональю. На несколько окон транслировалось изображение с камер видеонаблюдения подвального помещения. На том, что занимало почти весь экран, стоял винного цвета автомобиль, очертаниями напоминающий доисторическое морское чудовище. Дженсен знал своё авто до чёрточки, последнего плавного изгиба. Парня, который устал разглядывать этого почти неподъёмно дорогого монстра авто индустрии и теперь просто стоял возле, скрестив ноги и небрежно опираясь на капот – хуже. Он знал запах и силу этого тела, знал наивную, старорежимную порядочность характера этого альфы с лицом зверя и улыбкой ребёнка – знал до тоски и боли, до злых слёз мало. Недостаточно. План «А» - не дрочить на Падалеки - с треском, стонами и матом провалился вчера вечером. В душе. Не единожды. Значит, пришло время плана «Б». «Веардот», адское зелье, имеет нехорошую привычку накапливаться в организме, по сравнению с ним «Омегапротег+» - аскорбиновая кислота. Если принимать его как положено, раз в месяц за день до гормонального всплеска. «Омегапротег» - всё под контролем!» В самоконтроле Дженсен зашёл дальше очень многих и нуждался в дозе вещества раз в два три дня. Проблема со спецефическим запахом омеги была решена за счёт гастрита, рассеянности, сонливости и невозможности сконцентрироваться. Казалось бы именно с этим препарат и должен был бороться, если принимать его по режиму. Эти последствия стали для Дженсена новостью. Но тогда, кажется целую жизнь назад, он отмахнулся от них, решив, что будет разбираться с проблемами по мере их поступления. Не рисковать: не находится в непроветриваемых помещениях, не впускать никого в салон машины и домой, не растягивать общение дольше десяти пятнадцати минут, если это не совещание. И ещё несколько не сложных правил, разве это паранойя? Или слишком высокая цена за то, чтобы добиться чего-то в жизни, стать больше, чем чьей-то подстилкой? Уважать себя, в конце концов? И вот, с появлением совещаний, в его жизнь проник «Веардот». По собственному мнению Эклза, от природы уровнем тестостерона он обладал достаточным не только для омеги, но и для среднего альфы. И вот, исходя из этого суждения, методом проб и ошибок он обнаружил, наконец подходящий стимулятор и экспериментируя подобрал дозировку. Легкомысленно? А нужно было пойти с этим в госпиталь? Во время гона, чтобы сдать анализы, так сказать, на пике формы? Он перегибает палку? Разве? После «Веардота» кровь бежала по жилам так, что казалось - лишняя капля в шприце и Дженсен сможет пробивать членом стены. Нет, первично конечно было устранение неприятных последствий от принятия «Омегопротега». Но прошибать членом стены тоже не показалось лишним. Альфа и слабость понятия несовместимые. На фоне карьерного роста и фантастических перспектив, на таких досадных побочных эффектах, как лёгкая сердечная недостаточность и не проходящий по много часов стояк не заостряют внимание – пустяк, процент погрешности. Тигр Эклз здоров железно, а хорошая потенция начальства укрепляет корпоративный дух коллективизма. А немного виски перед сном - ещё не алкоголизм. «Никто не умер от небольшой потери веса – конец года, рывок перед повышением. Стресс есть стресс. – уговаривал себя Дженс. – Это пройдёт. Никто не умер от секса и тем более от дрочки. Гон под контролем, всё под контролем. …Кроме этой вонючей туши возле моей тачки.» Машина будет пахнуть Падалеки. Его кожей, его волосами, его потом, его кровью, его… « Нужно просто убрать его оттуда. И всё встанет на свои места. Всё под контролем. Сейчас я возьму трубку, скажу охране и его вышвырнут, как шавку.» Дженсен, пытаясь дотянуться до аппарата внутренней связи, чуть сдвинул бёдра ближе к краю сидения. Волна острого удовольствия прокатилась от основания позвоночника по всему телу, заставив омегу выгнуться дугой, упираясь в спину кресла затылком. Когда сладкое, пульсирующие ощущение стало слабеть, парень расслабился и закрыл лицо руками. «Блядь. Блядь, Эклз, течная дырка… на брюках уже наверное пятно. Ненавижу всё это, тебя ненавижу. Соберись, тряпка.» С усилием, он сел. Обождав пару минут, достал из кармана пиджака шприц с одним кубиком ( многовато, но делать нечего) белёсой жидкости, узкий жгут, пузырёк с синим ампулами, без этикетки. Закатав левый рукав рубашки до плеча, помогая себе ртом затянул жгут, не дезинфицируя место укола, сделал себе инъекцию и развязал жгут, бросив его на пол. Попал сразу – вены на руках были в полном порядке, он использовал их очень редко, так как следы могли привлечь ненужное внимание. Другое дело ступни. Но ступни кроме него никто не видит. Отдышавшись, как после прыжка в холодную воду, вытряхнул на переставшую трястись ладонь две ампулы. Подумав, добавил третью. Иногда ненавистный гон брал верх и требовал своё. Очень, очень редко, Эклз позволял себе профессионалов, которые не станут болтать. У него были альфы. Но такого ада - никогда. С появлением этого кобеля, организм начал пережигать «Омегапротег+» с небывалой скоростью. Вчера, после драки, он с ужасом обнаружил признаки наступающей течки. На почти две недели раньше обычного срока. Сомневаться не приходилось – это Падалеки. Он потёк на Джареда. - Мне ведь только на один раз и нужно, - шептал он, глядя на ампулы. – Один единственный раз, даже несколько минут. Просто ещё раз пройти мимо. Просто чтобы он увидел меня, и убедился. И понял. И оставил меня в покое… - осунувшееся лицо Дженсена скривилось, как от боли. «Что же ты со мной делаешь, заранец? Что же ты с жизнью моей делаешь?!» Воспалёнными глазами он повёл по кабинету, будто в поисках чего-нибудь, кого-нибудь кто бы мог его остановить. Но вокруг было пусто. Парой кликов мыши, он увеличил лицо упрямого альфы на весь экран. Не многие бы назвали Джареда красивым, но ведь дело не во внешности. Он действовал на Дженсена гипнотически и это пугало. Он, сам того не желая, изменял Дженсена, влиял на его поступки и решения просто фактом своего существования. Глупо бы было не признать: почти никак специально не стараясь, наркотик Падалеки оказался сильнее «Омегапротега» и «Веардота» вместе взятых. «А что будет, если он решит поиграть? Что если Волк начнёт охоту на меня?» Очнись, он уже начал. Им не просто так пахнут все лестничные марши от девятого этажа до подвала. И не от нечего делать он уже почти сутки сидит неотлучно возле твоей тачки. Ты должен положить этому конец сейчас, пока ещё не поздно, пока всё не зашло слишком далеко. «Никто тебя не спасёт, Эклз.» - Твоё здоровье! – зло прохрипел Дженс не отводя глаз от монитора и, отсалютовав изображению прямоугольной бутылкой с прозрачной жидкостью, отправил синие капсулы в рот. Уже миновав по инерции лифты, шагая по пустому коридору к лестнице, Дженс понял, что что-то пошло не так. Руки резко похолодели, воздуха стало не хватать. Он дышал, как выброшенная на сушу рыба и старался не обращать внимания на острую, пронзавшую левый бок при вдохе боль. На площадке, между седьмым и шестым этажом, утирая ледяной пот, он подумал, что возможно бы было разумнее переночевать в кабинете. Дженсен выронил папку, часть листов соскользнула в пролёт, кружась, подобно листьям. Эклзу стало дурно, до слабости во всём теле и озноба. Сердце стучало так, будто хотело сокрушить рёбра и вырваться на свободу, с каждым ударом наполняя волной неконтролируемого страха. Он потерял ощущение опоры и, пошатнувшись, упал на колени, а потом животом на высасывающий тепло бетонный пол лестничной клетки. Дженсен казался себе белым лисом бумаги, формата А4, вырвавшимся наконец из скоросшивателя и пустившимся в свободный полёт. Вниз, вниз, вниз к ногам человека, звуки шагов которого, конечно же, мерещатся ему, где-то там, на самом дне. Человека, который или растопчет его, или поднимет. - Помогите, – прошептал Дженсен Эклз и закрыл глаза.