Perfect weapon or Alligent part II

      До Бюро мы добрались за несколько часов, и это было не самое лучшее время в моей жизни. Все из-за того, что временами на меня накатывала паника: а вдруг что-то пойдёт не так и мы попадемся. По плану мы должны проникнуть в Бюро незамеченными и выкрасть сыворотку так, чтобы никто не узнал, но помимо этого нам нужно ещё и составить карту лаборатории. Для этого нам необходимы камеры. Запись будет поступать к Луи на компьютер, и он будет составлять её. Только сейчас я начинаю осознавать всю никчемность своего плана. Вероятность, что нас не заметят, — один к пяти.       Кристина видит, что я нервничаю, и толкает меня в бок. Я недовольно смотрю на неё. Она улыбается и подмигивает, как бы говоря, что все будет хорошо, но я, если честно, в этом сомневаюсь. Делаю глоток воды из бутылки и начинаю злиться. Во всем виноват Зик со своей красной луной. Вот на кой-чёрт он мне это сказал? Кто его за язык тянул? Смотрю на Зика и злюсь ещё больше. Этот идиот флиртует с Шоной. На носу операция, от которой зависит наша дальнейшая жизнь, а он просто сидит, флиртует и улыбается, как баклан.       Автобус резко тормозит, и все замолкают и начинают нервно переглядываться. Скорее всего, мы уже на месте. До Бюро остаётся несколько миль, которые мы пройдём пешком, чтобы не привлекать внимания. Ребята встают и молча идут к выходу. Все напряжены. Похоже, как и я. Я выхожу из автобуса последним, и перед тем как покинуть его, смотрю, все ли вышли. Оказывается, что не все. Парень, сидящий возле окна, смотрит на меня, широко распахнув глаза, — в них я вижу панику. Ему страшно. Фил самый младший из нашей группы — ему всего шестнадцать. Его родителей убили Бесстрашные, когда были под сывороткой контроля. На секунду меня одолевают сомнения, стоит ли его брать с собой, но тут вспоминаю Трис. Ей тоже было шестнадцать, когда её убили, но руки у неё никогда не тряслись, а в глазах не было ни капли страха. Только уверенность. Я машу Филу рукой, чтобы он шёл на выход; бросив на меня умоляющий взгляд, он встаёт и идёт следом за мной. На улице жарко, хоть и время ещё раннее. Единственным спасением служит лёгкий ветерок. Ребята уже построились в линейку. Это напоминает мне инициацию.       Мы решаем разделиться на две группы: со мной пойдут Кристина, Калеб, Шона и Зик. Мы прочешем нижний ярус Бюро, а все остальные будут искать на верхнем.       Пройдя пешком несколько миль под палящим солнцем, не имея при этом нужного количества воды, я только сейчас начинаю осознавать, как это тяжело. Не только потому, что на улице градусов тридцать не меньше, но и еще потому, что в нашей группе есть пару болтунов, которые только и умеют языками молоть. Питер, который, по сути, ничего не помнит из своей прошлой жизни, стал жутким болтуном и иногда, я думаю, уж лучше бы он не стирал себе память и оставался всё тем же мерзавцем, каким был до сыворотки памяти. Проку было бы больше, серьёзно. Вспоминаю, как пришлось заново обучать Питера драться, стрелять из автомата и метать ножи, и мне становится смешно. Хоть он и быстро схватывал, но зрелище было реально смешное. Второй болтун — парень по имени Льюис. И от его разговоров, какой он крутой, мне хочется набить ему рожу. Успокаивает только то, что большую часть операции я его не увижу, и Питера тоже.       Наконец, добравшись до большого железного забора, охраняемого двумя охранниками, мы укрываемся в тени. Меня это настораживает. По идее, здесь вообще не должно быть охраны.       — Что будем делать? — тихо шепчет Зик, стоящий возле меня.       Вот почему хреново быть командиром группы — приходится принимать решения, порой даже такие, от которых зависят жизни миллионов. Немного подумав, я говорю:       — Никто же ведь не заметит, если мы вырубим двух охранников?       — Думаешь? — спрашивает Зик.       — Это был вопрос, — отвечаю я.       Мы с Зиком переглядываемся. На его лице появляется улыбка. Я ухмыляюсь, и, взяв покрепче автомат, целюсь в одного из охранников. Раздумывать некогда. Зик наставляет оружие на второго. Перестаю дышать. Как же иногда бывает сложно выстрелить в человека. Мысленно считаю до трёх, делаю глубокий вдох и на выдохе стреляю. Попадаю прямо в голову; второй охранник даже одуматься не успевает, как в него стреляет Зик.       — Какого дьявола? — шипит Кристина. — В Бюро заподозрят, что не хватает двух солдат.       — Нет, — говорю я, — не заподозрят. Питер и Фил останутся тут и будут прикидываться ими.       — Отлично… — слышится облегченный вздох Фила. Наверное, у него камень с души упал. Конечно, этот парень с самого начала боялся идти, раз прятался в автобусе.       Пока Питер и Фил переодеваются в форму охранников и обыскивают их карманы, все молчат. Оглядываю всех по очереди. Кристина с Шоной стоят и тихонько переговариваются. Льюис хвастается перед Кимом и Мэттом. Как всегда, другого от него ожидать нельзя. Зик заправляет обойму, а Калеб укладывает в рюкзак планшет, веревку и какие-то провода. Пока что все гладко, и от этого мне легче. Питер достаёт из кармана какую-то штуку, разглядывает и показывает её мне.       — Что это за фигня? — спрашиваю я и подхожу ближе, чтобы разглядеть.       — Я не знаю… — Пожимает плечами он и начинает подбрасывать круглую штуку размером с бейсбольный мяч. Я выхватываю её у него из рук и внимательно рассматриваю. Похожа на дымовую шашку. Решаю взять её с собой на всякий случай.       Оставив Питера и Фила около ворот, мы быстро оказываемся за забором. Я веду группу, состоящую из восьми человек, к пожарной лестнице. Нам придётся проникнуть в само здание по вентиляционной шахте — по-другому никак, только безумец пойдёт через главный вход, где полным полно охраны. Зик лезет первым, за ним Кристина, Шона и все остальные. Я — последний, чтобы подстраховать ребят, если кто-то будет сзади. Лестница ужасно трясётся под тяжёлым весом, кажется, ещё чуть-чуть и она просто развалится. Смотрю вниз и лучше бы я этого не делал: я примерно на пятом этаже, но мне этого хватает. Ноги трясутся, по лбу катятся капельки пота. Я сглатываю и стараюсь дышать ровно. Почти все уже добрались до крыши, и мне остаётся совсем немного. Мысленно пытаюсь себя успокоить. Высота на колесе обозрения была в два раза больше, но я справился. Правда, тогда со мной была Трис, и только мысли о ней дают мне спокойно спуститься вниз.       Решение приходит само собой. Я просто вспоминаю её голубые глаза и понимаю, что мне нужно наверх. Ради неё. Она была бы рада, если бы я поборол свой страх. Трясущимися руками хватаю перекладину лестницы и быстро поднимаюсь. Все выше и выше. Зик подаёт мне руку, и я принимаю ее, оказываясь на крыше. Вздыхаю с облегчением и вытираю лоб рукой. Зик хлопает меня по плечу и бежит к ребятам, столпившимся около вентиляционной шахты. Она плотно закрыта. Мы с Зиком отодвигаем железный люк, Калеб достаёт из рюкзака верёвку и привязывает её к штырю.       — Думаю, выдержит, — говорит он.       Я киваю. Я пойду первым и заодно проверю, какова веревка на прочность. Обвязав себя, я медленно лезу вниз. Здесь пахнет сыростью и пылью. Мне хочется чихнуть, и я еле сдерживаю себя. Свечу фонарем: железные стены покрыты пылью и копотью. Замкнутое пространство давит мне на мозг, и такое чувство, как будто он сейчас лопнет. Меня бросает в жар из-за того, что мне кажется, словно чертовы стены начинают сжиматься. В правом ухе слышится голос Зика.       — Как там у тебя дела? — спрашивает он.       — Нормально, спускаюсь тут, — отвечаю я с лёгким сарказмом.       — Хорошо. Скажешь, когда будешь на месте.       — Ага, — говорю я.       — Что-то он долго. Может, он застрял и не хочет признаться в этом? — предполагает Кристина.       — Скорее всего, так и есть, — отвечает Зик. Я закатываю глаза и вздыхаю.       — Вообще-то, я ещё тут и все, что вы говорите, слышу.       Кристина ойкает. Знаю, если бы я видел её сейчас, она точно была бы красная, как помидор.       Спустившись, я оглядываюсь, светя фанариком в разные стороны. Места тут не много. Особо не разгуляешься. Я один помещаюсь здесь с трудом, а что говорить о восьмерых?       — Четыре, ты точно не застрял? — голос Зика в наушнике заставляет меня вздрогнуть.       — Нет, я уже на месте, — отвечаю я. — Спускайтесь по очереди и лезьте по шахте направо. Тут очень мало места.       Пробираюсь дальше. Знаете, у меня такое ощущение, словно я — крот, брожу по лабиринтам своих норок. Мне до безумия хочется поскорее оказаться в месте, куда нас приведёт эта шахта. Если план вентиляции был составлен точно, то мы должны попасть в женскую душевую. Надеюсь, там не будет голых женщин.       Время тянется до безумия медленно. Я просто схожу с ума. Не знаю, сколько прошло с той минуты, когда я видел свет слепящего солнца. Духота сдавливает мою грудную клетку с небывалой силой, и мне кажется, что ещё несколько минут, и я умру от нехватки кислорода. Сзади стоит грохот, как будто по шахте бежит слон, и если бы я не знал, что это ребята, я бы, наверное, и вправду подумал, что за мной гонится слон.       Наконец, вижу свет, льющийся через сетку с крупными решетками. Кое-как развернувшись, выбиваю их ногами, наделав кучу шума. Надеюсь, этого никто не услышал. Когда вылезаю из чертовой вентиляции, наконец-то могу вздохнуть нормально. Правда, приходится ждать всех остальных.       Как только мы выходим в белый такой до боли знакомый коридор, освещенный яркими настенными лампами, я сразу вспоминаю Трис и все, что происходило здесь чуть больше года назад.       Мы решаем разделиться. Так как мы оставили Питера и Фила снаружи, Шоне приходится от нас отделиться и пойти со второй группой. Зик не соглашается отпускать её до последнего, и я его прекрасно понимаю: он боится её потерять точно так же, как и я боялся потерять Трис.       Не успеваем мы разделиться и отойти друг от друга на несколько метров, как срабатывает сирена. Вместо яркого белого света, настенные лампы мигают красным. Вдалеке слышится топот ног и громкие возгласы. Зик чертыхается, и, сняв автомат с плеча, встает наготове. Из-за угла появляется толпа охранников с оружием. По их лицам видно: они настроены решительно, а если мы сдвинемся с места, нас пристрелят, как свору собак. Вот тебе и пробрались незамеченными. Калеб тихонько толкает меня в бок, и я кидаю на него взгляд. Он кивком указывает на лифт. Я, конечно, понимаю, что, окажись мы в лифте, попадем в ловушку. Но и другого выхода я не вижу.       — Оружие на пол! — кричит охранник, стоящий посередине.       «Да-а-а, ну и влипли мы», — проносится у меня в голове.       Численное превосходство явно не на нашей стороне. Даже если бы ребята из второй группы не успели уйти, все равно мы были бы в проигрыше.       — Когда я скажу вперёд, все в лифт, — произношу я так тихо, чтобы охранники не заметили. Беру Кристину за руку, а второй рукой быстро достаю из кармана дымовую шашку и кричу:       — Вперёд!       Все кидаются к лифту, и я еле успеваю кинуть шашку, перед тем как охранники открывают огонь. Оказавшись в лифте, я стараюсь отдышаться; приступ кашля сжимает горло.       Калеб нажимает на кнопку подземного этажа, а когда лифт почти доезжает, тыкает пальцем на кнопку стоп.       — Кажется, у нас завелась крыса, — проговаривает Зик.       — Твою мать! — ругаюсь я. — Они знали, что мы придем. Но только кто им об этом сказал?       — Ребята, давайте мы потом разберёмся, кто нас сдал. А сейчас подумаем, что нам делать… — подаёт голос Кристина.       Как раз на такой случай я и «взял» голову Калеба с собой. Он может шевелить мозгами даже в смертельной ситуации. Смотрю на него, а он уставился на меня в ответ.       — Что делать будем? — интересуюсь я у него.       — Вырубим электричество, — немного помолчав, выдает Калеб.       — Отличная идея, приятель. — Зик хлопает его по спине. — Просто замечательная. Давай, вырубай электричество, и мы сгнием в этом прекрасном лифте.       Калеб бросает на Зика убийственный взгляд, в котором отчётливо читается вопрос: «Ты что, дебил?»       — Когда электричество выключится, в лифте сработает генератор, и мы не застрянем, — вздыхает Калеб. Это заставляет Зика замолчать, но ненадолго.       — И как же ты собираешься выключить электричество, Эйнштейн?       Выражение лица Калеба не меняется. Такое чувство, что он держит Зика за идиота. Ничего не сказав, он достаёт из рюкзака планшет.       — Планшет? И как же ты с его помощью выключишь свет, твою мать?       — Заткнись, — кидает Калеб. Похоже, своими вопросами Зик его взбесил.       — Ты за словами следи, — огрызается Зик.       — Да прекратите! — кричит Кристина.       — Мне нужно немного времени, чтобы подключиться к главному компьютеру, — говорит Калеб. Немного времени — значит, примерно около часа. Калеб что-то делает на планшете и бубнит себе под нос. За этот час Зик несколько раз связался с Шоной. Она сказала, что на верхних этажах очень много охраны, что они едва успевают спрятаться. Калеб думает, что это для отвода глаз, дескать, они считают, нам покажется разумным, что, где охраны больше, там и спрятана сыворотка. Очень разумно, хочу заметить.       — Есть! — вскрикивает он, и свет гаснет. Я вздыхаю и нажимаю на кнопку подземного этажа; лифт быстро несёт нас в глубокие подземные недра…       Бродя по коридорам в поисках лаборатории, нам попадается около десяти охранников, которых, к счастью, нам удается пристрелить. Сейчас они слепы, как летучие мыши, и передвигаются только с помощью слуха. Уже несколько минут у меня складывается впечатление, что за нами следят. Я отчетливо слышу тихие шаги. Как будто за нами крадется девушка, из-за всех сил старающаяся быть незамеченной. Как только я поворачиваюсь, звук тихих шагов затихает.       — Кажется, это здесь, — говорит Зик, останавливаясь около большой железной двери. Достав ключ-карту, он прислоняет её к сенсорной панели. На мониторе высвечивается ошибка.       — Это не та дверь. — Зик вздыхает, и мы идём дальше. Ключ-карта не подходит уже к трём дверям, и остаётся последняя дверь на этом этаже. У меня мелькает мысль: а что, если Калеб неправ, и на самом деле лаборатория находится там, где сейчас вторая группа. Зик вставляет ключ-карту и на мониторе показываются слова: «Введите пароль».       — Что за хрень? — психует Зик.       — Введите пароль, — хмыкает Калеб.       — Это я и без тебя вижу. Давай лучше доставай свой чудо-планшет и взламывай.       — Но…       — Взламывай, давай. — Зик складывает руки на груди.       — Хорошо, — вздыхает Калеб и, достав планшет из рюкзака, пялится в экран.       Мы снова теряем время. Оно уползает подобно змее, хорошо хоть не кусается. Во всяком случае, пока. Система защиты сильнее, чем мы думали, и пароль взломать не так-то просто. Да ещё и чертовы охранники, выскакивающие из-за углов.       Когда Калеб взламывает пароль, он ошарашено смотрит на меня.       — Пароль — «Беатрис», — говорит он.       — Что? — переспрашиваю я. — Это шутка?       Он качает головой и вводит ключ на планшете. Дверь медленно отъезжает в сторону, оставляя за собой жуткий режущий скрежет металла.       Внутри горит свет. Мы не ошиблись: это лаборатория, и по описаниям нашего внедренного агента, она полностью совпадает с той лабораторией, в которой хранится сыворотка. Здесь мы не одни — парень не очень высокого роста со смешной прической и курносым носом тычет в нас дуло автомата. В его карих глазах смесь страха и уверенности. Странно, что его не пугает, что нас больше и что его вот-вот убьют.       Я целюсь в него.       — Где сыворотка? Считаю до трех и спускаю курок, — говорю я. Парень отвечать не собирается.       — Раз, — начинаю я. — Два…       Когда хочу сказать «три», вижу в глазах незнакомца панику; его взгляд скользит как будто сквозь меня. Словно он смотрит на кого-то и молит того или ту уходить. Наверное, я идиот, потому что поворачиваюсь, как и все остальные. Вот скажите мне, какой дебил повернется к врагу спиной? Правильно, никакой, но только четыре идиота решили это сделать.       Когда оборачиваюсь, автомат чуть ли не выпадает из моих рук. Перед глазами все плывёт — их застелила пелена слез. Сердце бьется с бешеной скоростью, острая боль ломает ребра. Перед нами стоит девушка, которая, по сути, уже мертва больше года, но она стоит и смотрит прямо на меня взглядом, полным ненависти. Кажется, её голубые настолько любимые мной омуты видят меня насквозь, прожигая дыру в моём сердце.       В сознании пролетает все: от момента нашего знакомства, до секунд её смерти. Я вспоминаю, как маленькая девочка в серой одежде приземлилась в сеть Бесстрашных, как она назвала своё имя слегка неуверенным голосом. Девочка-сухарь спрыгнула первой. Глаза, полные решимости. Страшная высота на колесе обозрения; как тогда развивались её волосы, собранные в высокий хвост; неудачи на инициации; страх, что её тайну раскроют. Эта девочка была первой, кому я доверил свои страхи, открыл правду; наш первый поцелуй; страх потерять её в Эрудиции; ссоры; слёзы; переплетения наших тел в маленькой комнатушке в Бюро; последнее настоящее свидание; холодное, твердое, как камень, тело. Нескончаемая боль. Неудачные попытки суицида, мысли о мести. Все это попадает в мою голову и за несколько секунд исчезает.       — Трис… — слетает с моих губ; мои руки трясутся, а голова кружится волчком.       — Какого черта? — орет Зик и смотрит на меня. Я слышу, как Кристина всхлипывает. Калеб, стоящий около стены, роняет из рук автомат и прислоняется к стене.       Трис целится в меня и говорит таким спокойным, но до боли родным голосом:       — Оружие на пол, ублюдок.       Я ждал чего угодно, но не таких слов. По её глазам я вижу, что она меня узнала, но почему они горят ненавистью?       — Четыре, — взволнованно произносит Зик, — не вздумай, она убьет нас, если мы останемся без оружия.       — Заткнись! — кричит Трис и стреляет Зику в ногу. Тот мешком падает на пол, из его бедра хлынула кровь. Кристина подскакивает и падает на колени возле него, зажимая рану руками; на её глаза навернулись слезы.       — Что ты делаешь? — орет она, отчаянно смотря на Трис. Та даже не удосужилась взглянуть на неё.       — Том, — окликает Трис, — иди сюда.       — Убей ее, Четыре, — кричит Зик не своим голосом.       Этого я боялся больше всего. Я не смогу выстрелить в неё.       — Это уже не она, — продолжал вопить он, — это не та Трис, которую ты любишь. Она —марионетка. Убей её.       Я поднимаю автомат. Зик прав: это уже не она, не та Трис. Но смогу ли я выстрелить в нее? В девушку, которую люблю больше своей жизни?       Позади Трис вижу Фила. Он тихо подкрадывается к ней.       — Трис, сзади, — предупреждает ее парень по имени Том, но Фил успевает наброситься на Трис и выхватить у неё автомат. Она легко сдаётся. Все происходит быстро и неожиданно.       — Убей её, убей… — орет Зик.       Мысли путаются у меня в голове. Меня словно разрывают на две части. Одна часть слушает Зика, а вторая — сердце. Знаете, как в фильмах: на одной стороне сидит ангел с нимбом на голове, а на второй — дьявол с рогами и огненным трезубцем. Только вот я не знаю, какая сторона права сейчас. Ведь Трис словно порождение дьявола, готовая любой ценой защищать свой персональный ад. Она смотрит на меня таким взглядом, будто я виноват во всех её бедах.       «Убей ее». — В голове стоит голос Зика.       И я уже было готов нажать на курок, но вижу в её глазах застывшие слёзы, и вместо того, чтобы застрелить ее, бросаю этот чертов пистолет и, подлетев к ней, целую.       Когда-то я молил о последнем поцелуе. Может быть, вот он — последний? Она не отталкивает меня, одной рукой обвив мою шею, а второй прислоняя к моему животу что-то острое. Нож. Я отодвигаюсь от неё и, посмотрев в её глаза, вижу сомнение со смесью узнавания, и её глаза уже не полыхают ненавистью.       — Трис… — шепчу я.       В этот момент визжит сирена. Том вызвал охрану, которая тут же примчалась на противный звук, похожий на кваканье миллионов лягушек. Нас скручивают и ведут куда-то. Перед тем, как нас выпроваживают из лаборатории, я бросаю последний взгляд на Трис, которую обнимает Том, и в груди разжигается огонь.