Perfect weapon or Alligent part II

      Оказавшись за пределами лаборатории, я медленно иду по коридору. Держа автомат наготове и делая уверенные шаги, я стараюсь унять приступ страха. Сирена и мигание красных ламп сводят с ума. Странно, но тут нет ни единой души, как будто всех убили. Резкий скачок напряжения и гаснет свет, что заставляет меня вздрогнуть. В этой теперь уже пугающей безмолвной тишине я чувствую себя безнадёжно. В этой темноте я слепа — не видно даже собственных рук. Вздохнув, я прислоняюсь спиной к холодной стене. Часто дыша, пытаюсь обострить все свои чувства, которые подсказывают мне, что ничем хорошим это не кончится. Меня убьют — сомнений нет. Вот какой чёрт понёс меня из безопасной лаборатории в эти лабиринты коридоров?       Слышу топот ног. Несколько человек бежит в мою сторону, светя фонарями. Знаю, что я не жилец, если меня заметят. Быстро забежав за угол, я прислоняюсь к стене и стараюсь не пропустить ни звука. Мимо меня проносятся четыре фигуры с оружием в руках. Мятежники. Это точно они. Ещё несколько тёмных силуэтов пробегают. Охрана Бюро пытается защитить лаборатории изо всех сил, но мятежники в них стреляют. Я понимаю, что они наверняка найдут лабораторию и проникнут в неё, раз они так ловко обошли охранников. Они выкрадут сыворотку и убьют Тома… Том, чёрт побери… Как я могла оставить его одного? Какая же я дура.       Медленно, стараясь не наделать лишнего шума, я иду за мятежниками. Они не видят меня в этой темноте, но один парень, идущий самым последним, постоянно оборачивается и светит фонарем, но я вовремя успеваю прислониться к стене. Они останавливаются возле железной двери, в которой хранятся записи о сыворотках, экспериментах и вирусе, и пытаются её открыть ключ-картой. Откуда он у них? Ключ не подходит — недовольные, они идут дальше, проделывая то же самое с остальными дверьми, пока не находят нужную. Я тихо ругаюсь. Чёрт, они нашли лабораторию, где сыворотка и Том. Что с ним будет? Я не знаю, за кого я переживаю больше: за сыворотку или за Тома. С одной стороны, инстинкт, привитый в Бюро, — защищать сыворотку — находится в моей крови настолько глубоко, что я готова убить за неё любого, кто попытается выкрасть её. С другой — Том, который намного больше значит для меня, чем сыворотка, и если с ним что-то случится, я уже не буду прежней. Мятежники заходят в лабораторию и я, глубоко вздохнув, неуверенно следую за ними. Мне страшно? Да. Мне безумно страшно, но выбора у меня нет. Я должна попытаться защитить Тома и сыворотку.       Перед тем как я оказываюсь около входа в лабораторию, я делаю глубокий вздох и крепче перехватываю автомат. Молча, чтобы не привлечь внимания мятежников, я прохожу внутрь. Том, увидев меня, глазами словно говорит мне «уходи». Я не могу этого сделать, потому что пришла спасти его и сыворотку, а не трусливо прятаться в каком-нибудь тёмном углу и ждать, пока все это закончится. Парень, стоящий ко мне спиной, оборачивается в мою сторону, как и все трое незнакомцев, пришедших вместе с ним. Я встречаюсь с его глазами и узнаю их. В моём мозгу всплывают картинки годовалой давности. Теперь силуэт парня с темно-синими глазами, который стрелял в меня, больше не расплывчатый. Я отчётливо вижу не только его глаза, но и фигуру, телосложение, кончики татуировки, выглядывающей из-за краев футболки. Я вспоминаю своего убийцу, и мне становится страшно — так страшно мне не было никогда. Как будто кошмар, преследующий меня по ночам, стал реальностью. Темнокожая девушка всхлипывает и зажимает рот рукой; высокий парень, стоящий возле стены, роняет оружие на пол и скатывается по стене; ещё один парень с внешностью афроамериканца стоит, выпучив глаза, как будто увидел призрак.       — Какого черта? — кричит он.       Я целюсь в своего убийцу и, стараясь вложить в голос побольше уверенности, говорю:       — Оружие на пол, ублюдок.       Парень смотрит на меня таким взглядом, словно ему невыносимо больно от моих слов.       — Четыре, — говорит афроамериканец, — не вздумай. Она убьет нас, если мы окажемся без оружия.       Я кидаю быстрый и злобный взгляд на этого парня. Не знаю, почему, но он меня бесит. Мне и так страшно, ещё и он тут со своими тупыми выражениями.       — Заткнись, — кричу я и стреляю парню в ногу — почему-то убить его рука не поднимается. К нему тут же подскакивает девушка. Она падает возле него и зажимает рану руками, и они тут же окрашиваются в кроваво-красный цвет.       — Что ты делаешь? — Она поднимает на меня глаза, полные отчаяния, из которых текут слёзы. Я отвожу от неё взгляд.       — Том, — говорю я, — иди сюда.       Том пытается сделать несколько неуверенных шагов, а потом останавливается и кивком указывает на кнопку вызова охраны. Я моментально понимаю, к чему он клонит: надо отвлечь внимание мятежников, чтобы Том нажал на кнопку.       — Убей ее, Четыре, — кричит парень, лежащий на полу. — Это уже не она. Эта не та Трис, которую ты любишь. Она марионетка. Убей её.       Эти слова заставляют что-то внутри меня шевельнуться. «Не та Трис, которую ты любишь». Что это значит, мать вашу? Стараюсь не выдавать, что я в замешательстве, но мой мозг все ещё переваривает сказанную фразу. Парень, которого назвали Четыре, поднимает на меня дуло автомата и целится. Его руки слегка трясутся, а глаза полны отчаяния и боли. Я тоже наставляю на него оружие. Просто так я сдаваться не собираюсь. Посмотрим, кто первый нажмет на курок.       — Трис, сзади, — орёт Том.       Через секунду на меня кто-то прыгает и валит на пол, и от неожиданности я расслабляю руки. Парень, на вид лет шестнадцати, с кучерявыми светло-русыми волосами, выхватывает у меня автомат и отскакивает в сторону. Я быстро поднимаюсь с пола. Кажется, я проиграла. Сейчас меня убьет этот парень, потом они убьют Тома, выкрадут сыворотку и уйдут. Глаза щиплет. Я чувствую, как соленые слёзы текут по щекам. Вместо того, чтобы выстрелить в меня, Четыре кидает автомат и подлетает ко мне, целуя. В голове раздаётся голос. Голос парня, такой родной, любимый, от которого миллионы мурашек пробегают по коже. Прикосновение его губ к моим кажется таким знакомым, словно мы делали это миллион раз. И страх как рукой сняло. Взамен я понимаю, что могу довериться этому парню, но я не должна отпускать его: инстинкт защищать сыворотку слишком силён. Одной рукой я обвиваю шею Четыре, второй — достаю нож, прикрепленный к моему ремню. Приставляю его к его животу. А внутри меня что-то закипает, словно я сейчас предаю саму себя. Он отстраняется от меня и смотрит в мои глаза. И сейчас я не могу понять, что он чувствует, он как будто надел очки, как будто спрятал все свои чувства где-то глубоко в себе.       Сирена взрывает помещение, и через несколько минут прибегают охранники, скручивают их и уводят. Том подбегает ко мне и обнимает. Я плачу и утыкаюсь носом в его грудь. Не понимаю, что происходит. Почему у меня такое чувство, что я совершила ужасную ошибку в своей жизни? Почему в моей голове возникает образ этого парня, и теперь он не хочет меня убивать, а наоборот — чтобы я жила? В этом новом воспоминании он защищает меня…       Полдня я сижу в своей комнате. На кровати, обхватив себя руками, покачиваясь взад-вперед. Ощущаю себя психически неуравновешенной, меня знобит, голова раскалывается, словно кто-то пилит её пополам. Я отчаянно пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь об этом парне, но не получается. Только какая-то пустота заполнила мою память. У меня странное ощущение, что все мои воспоминания не настоящие. Как будто кто-то намеренно стер мне память и заменил ложными воспоминаниями. Этот парень просто не мог в меня выстрелить. Я поняла это по его глазам: в них была боль, а когда он меня увидел, он не мог поверить, что это я. Да ещё и этот чернокожий пацан со своими словами, что я больше не та Трис, которую любит Четыре, не дают мне покоя. Нет, он просто не мог стрелять в меня год назад, если действительно меня любил. Когда любят, не пытаются убить. Боже, я запуталась. Как же это все сложно.       В дверь стучат, и после того как я разрешаю войти, на пороге появляется Том. Он слегка улыбается и садится возле меня. Мы молчим, никто из нас не осмеливается прервать тишину.       — Том, что со мной происходит? — спрашиваю я, все так же смотря в стену.       — А что с тобой? — взволнованно проговаривает он.       Я рассказываю ему все, что сейчас творится в моей голове, а он внимательно слушает. Спустя время я заканчиваю, и он пожимает плечами. Я вскакиваю с кровати и принимаюсь измерять шагами комнату.       — Что-то не так, — говорю я. — Дэвид чего-то не договаривает.       — Я это давно пытался тебе в талдычить, — говорит Том, закрывая глаза. — Ты же меня никогда не слушаешь.       — А теперь хочу. Нужно разобраться во всем. — Я вздыхаю и снова сажусь на кровать.       — Мы разберёмся, — говорит он, — но не сегодня. Сегодня слишком многое произошло.       Я киваю, а он встаёт и выходит из моей комнаты. Том понимает, что сейчас я, как никогда раньше, хочу побыть одна.       Вечером Дэвид снова собирает нас в зале совещаний. Я сижу на своём месте, рядом со мной Том, который он крепко сжимает мою руку. Отстраненным взглядом пялясь на светло-серые стены, я вполуха слушаю, о чем говорит Дэвид. Его слова доносятся до меня, словно издалека. Приглушенно и тихо, как будто он находится в другой комнате, а не в нескольких метрах от меня. Мои мысли крутятся вокруг мятежников и этого парня Четыре. Почему-то когда я думаю о нем, моё сердце бешено колотится, а в груди, по непонятным причинам, разливается тепло. Не понимаю, что со мной происходит.       — Благодаря Томасу и Беатрис мятежники не смогли выкрасть сыворотку, — громко говорит Дэвид. Я вздрагиваю и смотрю на него. В зале совещаний слышатся аплодисменты и радостные возгласы, а мне почему-то противно от самой себя. И Дэвид, ранее казавшийся мне добрым человеком, превратился в какого-то изверга, тирана, который не понимает, о чем говорит. — Завтра их прилюдно казнят, — продолжет Дэвид. Сердце уходит куда-то в пятки. Казнят… Завтра их казнят. Это значит, что их убьют. Я не хочу этого.       Перед тем как мы с Томом выходим из зала, Дэвид подходит к нам и по очереди и обнимает.       — Вы молодцы, — горделиво произносит он. А потом обращается ко мне: — Если бы твоя мама была жива, она гордилась бы тобой.       Я выдавливаю фальшивую улыбку. Гордилась? Скорее, наоборот.       До полуночи я не могу заснуть. Ворочаюсь на кровати. Глаза не хотят закрываться, а мозг все думает и думает. Дэвид что-то скрывает от нас с Томом. Да и почему-то мне кажется, что мятежники вовсе не хотели украсть сыворотку для плохих целей, и этот парень с тёмно-синими глазами внушал мне доверие. Я смежаю веки и проваливаюсь в мир сна.       Просыпаюсь я и понимаю, что не могу допустить смерти мятежников, и в моей голове обрывок из сна. Я куда-то падаю, ветер развивает мои волосы. Приземляюсь в сетку и из неё меня вытаскивают крепкие тёплые руки. Парень смотрит на меня и улыбается. Это он. Четыре. Один из мятежников. Не похоже, что он хочет, чтобы я умерла. Вскочив с кровати, я бегу в комнату Тома. Несколько минут я стою и барабаню в его дверь, пока он не открывает её. Том смотрит на меня сонными глазами, на его лбу морщинки, а на щеке отпечаток от подушки.       — Том, — хриплю я, — мы должны освободить ребят.       — Что? Каких ребят? — не понимает он. Он потирает глаза и зевает.       — Мятежников, — тихо поясняю я. Он округляет свои карие глаза. По его лицу видно, что он ошарашен. Его сон как рукой сняло. Теперь вместо сонного и замученного взгляда, он смотрел на меня глазами, полными страха.       — Ты что, с ума сошла? — спрашивает он. Я качаю головой.       — Нет, я вполне серьёзно. Что-то мне подсказывает, что мы с тобой не на той стороне реки, Томас.       — Знаешь, Трис, по-моему, тебе надо поспать. Ты несешь какой-то бред!       — То есть ты со мной не пойдёшь? — уточняю я.       — Нет, конечно, — говорит он.       Я начинаю злиться.       — Хорошо. — Я отворачиваюсь и ухожу. Не успеваю я зайти за угол, как он меня догоняет и хватает за руку.       — Подожди, ты серьёзно? — спрашивает он.       — Да, — отвечаю я.       — Это же предательство — нас убьют.       — Если не хочешь идти со мной, я пойду одна, — отчеканиваю я. В воздухе повисает неловкая пауза. Мы с Томом смотрим друг другу в глаза. Он что-то обдумывает. Как будто борется с чертиками в своей голове.       — Чёрт, ладно. Я с тобой, — выдыхает он. Я улыбаюсь и беру его за руку. За это я его и люблю: он готов помогать мне, даже если от этого будет зависеть его жизнь.       — Я знала, что ты не оставишь меня, — тихо произношу я, прикрывая глаза.       — Я не мог поступить иначе. Я же тебя люблю, — так же еле слышно говорит он. Открываю глаза и смотрю на него. Я знаю, что он чувствует не такую любовь, какую чувствую к нему я: он мне как старший брат, и если бы у меня когда-то был брат, то я бы хотела, чтобы он был таким же, как Том.       — Я тоже люблю тебя, ты же знаешь. — Обнимаю его. Чувствую его тёплые руки у себя на талии.       — Да, но не так, как я тебя.       — Прости… — шепчу я. Он отстраняется. На его лице появляется улыбка, и я улыбаюсь в ответ, сжимая его руку. Он все понимает, и это мне нравится. Я рада, что он ставит моё счастье выше своего, хоть и чувствую себя эгоисткой из-за всего этого.       Мы с Томом бежим по коридорам к складу, где хранится оружие. Я быстро хватаю две дымовые шашки и засовываю их себе в карман. Том берет ножи и два автомата, один из которых кидает мне, и я ловлю его. Тяжелый, но мне плевать. Решаю захватить с собой лишний пистолет, на всякий случай. Ведь мы собираемся освободить мятежников, а это не пройдёт незамеченным. Осознаю, как мы с Томом рискуем. Нас могут убить свои же, но для меня это неважно, потому что я уже не знаю, кому верить: Бюро или мятежникам. Я не знаю, где правда, а где ложь.       — Напомни-ка, для чего я все это делаю? — ухмыляется Том. Я кидаю в его сторону игривый взгляд и смеюсь. А кто бы ни засмеялся, если бы увидел Тома в пижаме, домашних тапочках с автоматом в руках.       — Идем уже. Время поджимает, — говорю я, и мы выходим в коридор.       Где заперты заключенные, мы знаем, поэтому без труда их находим. По пути нам не встречается ни один охранник, зато возле комнаты для допросов, в которой сидят мятежники, три охранника.       — Что делать будем? — спрашивает Том. Я выглядываю из-за угла. Чёрт, там Эд — он хороший парень, и мне жалко его убивать. Я толкаю Тома в плечо.       — Эй, иди и уведи Эда куда-нибудь, — говорю я. Том смотрит на меня, подняв брови       — Почему я? — возмущается он.       — Потому что ты с ним отлично ладишь. Иди и придумай что-нибудь. — Забираю у Тома автомат и выталкиваю его из-за угла. Он спотыкается и кидает на меня злобный взгляд.       Быстро подойдя к Эду, он что-то говорит ему, и они уходят. Я выжидаю время, чтобы они ушли на такое расстояние, где не смогут услышать выстрелы. Прицеливаюсь в первого охранника и без раздумий стреляю ему прямо в голову. Второй начинает вопить и бежит к панели, на которой находится кнопка тревоги. Я стреляю ему в спину. Меня начинает мучить угрызение совести, но я стараюсь овладеть своими чувствами и выхожу из-за угла. Подхожу к мертвому охраннику и обыскиваю его карманы в поисках ключа и нахожу его. Прислоняю карточку к панели, и дверь отъезжает в сторону. Быстро захожу внутрь. Мятежники сидят и смотрят на меня с нескрываемым недоверием. Парень, которого я пристрелила, лежит бледный и еле дышит, и мне становиться плохо. Зачем я выстрелила в него?       — Зачем ты пришла? — спрашивает Четыре.       — Чтобы освободить вас… — тихо говорю я и отвожу взгляд…