Perfect weapon or Alligent part II

      Пробираясь сквозь колючие ветки деревьев и кустарников, я постоянно оборачивался назад, чтобы проверить в порядке ли Трис. Она отставала от нас на несколько метров, но я боялся, что смогу её потерять. Снова. Бежать рядом с ней я не осмеливался, я не знал, как она отреагирует, если я буду вечно крутиться возле неё, поэтому держал дистанцию. По лицу девушки было видно, что она очень устала и еле держится на ногах. Казалось, я отсюда слышал её сбившееся дыхание и неровное сердцебиение. Когда я повернулся проверить Трис снова, её не было. Я резко остановился и, развернувшись, побежал обратно, мне нужно было найти её. За мной следом побежал Том. Меня это разозлило. Почему он вечно таскается за ней? Крики и топот ног охранников стихли. Скорее всего, они сбились с пути, но это не значит, что они нас не найдут. Быстро добежав до того места, где я видел Трис в последний раз, я увидел её. Она лежала на земле, свернувшись калачиком, из носа струилась кровь. Взяв её на руки, как маленького ребёнка, я пошёл догонять ребят, стараясь не обращать внимания на Тома, который все это время был рядом со мной. —Что с Трис? — послышался взволнованный голос Кристины. —Она в порядке, просто изнеможение.— ответил за меня Том, я бросил косой взгляд в его сторону. — Хорошо, тогда идём дальше, — сказала Кристина. — Если остальные выбрались из Бюро, то они должны быть возле машины. —Ага, если они не решили, что нас убили и не уехали обратно в лагерь.— Вздохнул Калеб. Я проигнорировал его слова. Надежда, что ребята все ещё ждут нас, не оставляла меня.       Минут десять мы шли пешком, пока сквозь заросли деревьев не показался наш автобус. Зик подорвался с места и быстро побежал, пробираясь через заросли терновника. — Шона. — закричал он. — Шона. Он слишком волновался, он боялся, что она могла умереть в Бюро. Любой бы боялся. Страх потерять человека, которого ты любишь самый сильный страх у любого человека. В прочем звать долго ему не пришлось. Шона выбежала из автобуса и побежала к нему на встречу. Она накинулась на Зика, крепко сжимая его в своих объятьях. Под её глазами были синяки, она плакала и обнимала Зика с такой силой, словно если она его отпустит: он испарится. Наблюдая за этой картиной воссоединения, я улыбнулся. Хотя бы кто-то счастлив, пусть и ненадолго. — Вы с собой пленных взяли? — прокричал Питер, выбежавший из автобуса. Он указал в сторону Тома стоящего возле Калеба, и Трис на моих руках, она всё ещё была без сознания. Шона отстранившись от Зика, посмотрела сначала на Тома, а потом на Трис. От взгляда на Трис, глаза Шоны широко распахнулись. Она сделала неуверенный шаг в нашу сторону. — Это же... Это... — слова давались ей с трудом. Она была шокирована. — Трис. — закончил я за неё. — Но как? — Я не знаю, — ответил я. — во всяком случае пока. Шона снова посмотрела на Трис и покачала головой, все ещё не веря, что это она. — А это ещё кто? — спросил Питер, показывая пальцем на Тома. Да, после того, как Питер стер сам себе память, он умом не блещет. — Это Том, — представил я парня. — Он был с Трис. Том помахал рукой и сказал: —Привет. Я закатил глаза и вздохнул. — Я надеюсь, никто из второй группы не пострадал? — спросил я у Шоны. —Нет, Четыре, все обошлось, но нам пора ехать. Мы уселись в автобус, и всю дорогу до лагеря я прижимал Трис к себе, Том как-то зло смотрел в мою сторону, словно я отнял у него нечто важное. Ребята, глядя на Трис, перешептывались между собой. Здесь все знали, что чуть больше года назад эту девушку убил Дэвид. Она была что-то вроде символа свободы и самоотверженности. Спасая целый город, она не смогла спасти себя.       Дорога была долгая и мучительная. Все мы валились с ног от усталости и изнеможения, и когда мы, наконец, доехали до лагеря, я вздохнул с облегчением. Ребята быстро вылезли из автобуса, Шона и Кристина, немного помедлив, пошли готовить ужин. Все остальные ушли в палатку немного поспать. Том так и остался сидеть в автобусе, я предложил ему выйти и пойти в палатку вместе со всеми, но он надулся и сказал, что ему и так хорошо. Я покрепче ухватил Трис, она мирно посапывала у меня на руках. Её лицо было перепачкано в крови, рот немного приоткрыт. Выйдя из автобуса, я понес её в палатку и уложил на свой матрас, накрыв её одеялом, я погладил её по щеке. Я все ещё смутно верил, что она жива. Я боялся, что это все сон или какие-нибудь галлюцинации, и стоит мне на минуту её оставить, она уйдет. Я сел возле неё на пол и наблюдал, как она спит. Я и раньше так делал в Дружелюбии и в Бюро. Просто смотрел на неё спящую, слушал её ровное дыхание и быстрое сердцебиение. Глаза предательски начали слипаться, я до последнего боролся со сном, но, в конце концов, он одолел меня, и я заснул.       Меня разбудил Зик, он тряс меня за плечо и что-то тихо говорил. Что именно я не мог понять, его шепот был слишком тихим и нудным. — Четыре...Четыре, мать твою... Вставай. — Зик продолжал трясти меня за плечо. — Вставай, я сказал. — Да что тебе нужно? — хриплым голосом спросил я, едва приоткрыв глаза. — Том вычислил нашего предателя. — Спокойно сказал Зик. Я встрепенулся. Сон как рукой сняло. Резко вскочив с пола, я посмотрел на Зика, широко распахнув глаза. — Что? Что ж ты так сразу не сказал? — прикрикнул я, а потом вспомнил о Трис и кинул в её сторону быстрый взгляд. Она все ещё спала. — Я тебе это минут двадцать уже говорю, дорогой. — хмыкнул Зик и, развернувшись, пошёл к выходу из палатки. Перед тем как скрыться на улице он повернул голову в мою сторону и слегка улыбнулся. — И только попробуй в следующий раз назвать меня Трис, я не сдержусь и съезжаю тебе по физиономии. Я опешил. Я что звал Трис во сне? Снова взглянул на девушку и почувствовал, как заполыхали мои щеки. Кое-как справившись со своим смущением, я пошёл на улицу. Утреннее солнце уже жарило вовсю. Ветра не было, и это усугубляло ситуацию в разы. Я чувствовал себя, как в жаровне. В горле моментально пересохло. Быстрыми уверенными шагами я направлялся к толпе ребят. Я не знал, кто предал нас, и на меня накатывала волна страха, что это может быть Калеб. Один раз он уже предал, сможет и второй. Кто знает, что у него в голове. Увидев мен, ребята расступились. Посередине толпы стоял Луи и стрелял по сторонам слезящимися глазами от безысходности. —Луи? — удивленно спрашиваю я, переводя взгляд на Зика. —Луи предатель? Зик кивает. — Том узнал его, когда Луи пытался сбежать из лагеря. Я бросил тяжёлый взгляд на Тома. Я почему-то не доверял этому парню. Не знаю почему, но он мне не нравился. — И откуда же ты знаешь Луи? — поинтересовался я. Том молчал и опустил голову вниз. Было видно, что он не хотел ничего говорить. Возможно, он даже жалел Луи, по какой причине, мне было не известно. Игра в молчанку затянулась, и я, взбесившись, подошёл к Тому в плотную и, толкнув его рукой, крикнул: — Ну же, говори. Том посмотрел на меня взбешенным взглядом. — Он был с нами в Бюро, мы вместе тренировались, пока его не отправили в город. — Ответил Том, в его голосе было столько грусти, что мне даже стало его немного жаль. Я отвернулся и прикусил губу. Сейчас во мне ураганом бушевала злость. — Что будем делать с этой крысой? — неуверенно спросил Зик. Я знал ответ на этот вопрос. Что обычно делают с предателями и шестерками? Их уничтожают, как мерзких тараканов. — Луи публично казнят при всем городе, я свяжусь с Эвелин и Джоанной. — Сказал я, вслед за моими словами послышалось довольное улюлюканье...       Вечером я сидел под деревом и смотрел на ребят, сидящих возле костра. Они жарили сосиски и смеялись, болтая о всякой ерунде. На первый взгляд казалось, им совершенно не было дела ни до вируса, ни до войны с Бюро, ни до Луи, который умер в муках у них на глазах. Но на самом деле каждый из них переживал и боялся. Просто они умели спрятать страх в глубину своей души. Делая большие глотки горячего травяного чая из железной кружки, я пытался осмыслить все, что произошло сегодня. Трис и Том сказали, что вирус прогрессировал, стал сильнее и теперь им может заразиться даже дивергент, это в разы ухудшало ситуацию. Хоть я раньше и не знал, что дивергенты имеют иммунитет, все равно на душе было тяжело. Я понимал, что времени осталось не очень много и надо действовать как можно скорее. Я пытался составить план, какую-нибудь стратегию с помощью, которой можно ускорить шансы на получение вакцины, но в голове творилась какая-то белиберда. На улице сгущались сумерки, Трис так и не вернулась из леса, и я уже начал переживать, что если с ней что-то случилось. Я уже хотел встать и пойти её искать, как её маленькая фигурка показалась из-за деревьев. Она, посмотрев по сторонам и увидев меня, пошла к костру и села возле Тома. В моей голове все ещё крутился разговор с ней. Когда я спросил, есть ли между ней и Томом что-нибудь, и она сказала да, у меня в внутри словно, что-то оборвалось. Я возненавидел Тома ещё сильнее и смотреть на него не мог, поэтому весь день старался держаться от него подальше. Этот кретин отнял у меня мою девочку и сидит с довольной рожей, так и хочется влепить ему кулаком куда-нибудь. Прикрываю глаза и снова делаю глоток чая. Возле меня плюхается Зик и хлопает меня по плечу. В одной руке у него палка с нанизанной на ней жареной сосиской. Аромат врезается мне в нос, желудок сжимается и урчит. Я не ел ничего с утра. — Как дела, приятель? — спрашивает Зик, откусывая дымящуюся сосиску. — Отлично. — мямлю я, ловлю себя на том, что снова смотрю на Трис и Тома, которые тихонько шепчутся возле костра. Сжимаю зубы. — Ревнуешь. — констатирует Зик, проследив за моим взглядом. — Нет. — как можно уверенней говорю я, хотя кого я обманываю? Да, ревную. Зик усмехается. —Так иди и поговори с ней. —Уже говорил. — бросил я. — Иии? — Они вместе. — вздыхаю я. — О чёрт, чувак. — Зик снова хлопает меня по плечу. В этот момент сосиска соскакивает с палки и падает на землю. Зик смотрит на неё опечаленным взглядом и вздыхает. — Это была последняя сосиска, но там ещё остались три твоих... — На что это ты намекаешь? — подняв брови, спрашиваю я. — Можно я их съем? Я смеюсь и встаю с земли, направляюсь к костру. —Это значит да? — Кричит Зик мне в след. Я оборачиваюсь. — Это значит, нет. — Отрезаю я. Зик недовольно фыркает.       Неуверенно подхожу к костру и протискиваюсь между Трис и Томом, последний ошарашено смотрит на меня, но делает вид, что ему все равно. Сидим молча, слушая разговор ребят. Языки пламени завораживает, бревна быстро тлеют, и Калеб подбрасывает ещё пару деревяшек. Огонь с жадностью захватывает их в свои пламенные объятья. Беру сосиску и нанизываю на палку. Жарю до тех пор, пока она не покрывается румяной корочкой. —Том, расскажи мне про сыворотку вируса.— спрашиваю я. Разговоры сразу затихают. Все ждут, пока Том начнёт рассказывать. — Что именно ты хочешь знать? — спрашивает парень, уставившись в огонь. — Вы говорили, что знаете все о ней, вплоть до создания. Получается, вы знаете состав? — уточняю я. — Да, — кивает Том. — В состав вируса входят химические элементы, вроде ртути и меди, плюс макротела некоторых болезней: эпилепсии, туберкулеза и гангрены. Именно гангрена разъедает все внутренности подобно кислоте. Тот, кто создал этот вирус, смешал эти болезни так, чтобы они разрушали ДНК человека, когда вирус проникает в кровь, он медленно разрывает клетки, уничтожает красные тельца, сужает сосуды головного мозга. В конечном итоге в организме человека вирус мутирует и действует подобно радиации. Иногда человек может даже не заметить, что заражен. Он может умереть, даже не зная, что у него вирус, но это бывает редко, очень редко. Мы встречали только один такой случай. Мэтью парень из лаборатории спокойно жил, но в один прекрасный день у него остановилось сердце, когда его вскрыли, в организме нашли вирус, который был уже на конечной стадии своего процветания. Самое главное, что у Мэтью не было не единого симптома. — Ничего себе. — выдохнула Кристина. — Вы пробывали найти лекарство от вируса? — продолжил допрос я. — Да, — ответила Трис, она посмотрела мне прямо в глаза, но сразу же опустила взгляд вниз. — Как всем известно, обычно вакцина состоит из самого вируса с добавлением антител. Но чтобы мы с Томом не добавляли в сыворотку, у нас в конечном итоге получался вирус. Всегда: только вирус. Напряжение витало в воздухе. Мне даже стало страшно, что мы никогда не найдём лекарство, но я встряхнул головой и выбросил эти мысли из головы. Лекарство есть. Дэвид бы не создал вирус, если бы не имел противоядие от него.       Какое-то время все сидят и молчат, как на похоронах, а потом все возвращается в привычное русло. Ребята снова начинают живо разговаривать, шутить и смеяться, стараясь хотя бы на время отвлечься от жутких мыслей о вирусе, смертях и войны. Я сижу и ем горячую жареную сосиску, Трис косится на меня, но как только я отвечаю ей взглядом, она отворачивается. Так продолжается несколько минут, пока ей не надоедает эта игра в молчанку, она встает и уходит, Том, как хвостик идет за ней. В животе скатывается тугой комок злости и обиды. Несколько минут я сижу и смотрю на танцующее пламя, а потом откладываю жареную сосиску в тарелку, встаю и ухожу. — Можно я съем твою сосиску? – кричит Зик мне в след. Я не отвечаю на этот вопрос, а просто ухожу.       Решаю проследить за Трис и Томом, они пошли в сторону озера, и я следую за ними. Тихо и медленно, чтобы они меня не заметили. Прячусь за толстыми стволами деревьев, как маленький ребенок, играющий в прятки. Они дошли до озера и сели на берегу. Я подобрался поближе, засев в колючий куст. Их разговор я не слышал, но слышал в тишине ночного леса всхлипы Трис. Том приобнял ее за плечи, и она разревелась еще сильнее. Мне так хотелось подойти к ней обнять её и поцеловать, сказать ей, что все будет хорошо, но я не мог. Просто сидел в кустах и отмахивался от чертовых комаров и москитов. На небе светила полная луна, отблески, которой переливались на черной глади воды, легкий ветер волнами шевелил болотную траву, а я сидел и слушал тихие всхлипы любимой девушки вперемешку с пением сверчков и не мог ничего сделать. Я не знал, как мне вернуть её, как сделать так, что бы она все вспомнила. Чертово забвение сводило с ума нас обоих.       Всю ночь я провёл в лесу. Блуждая по оврагам и полянам. Лунный свет проливался сквозь плотные верхушки елей, освещая мне дорогу. Усталости я совсем не чувствовал, только ноги немного болели, поэтому найдя небольшую поляну посреди леса, я улегся на траву и уставился в звездное безоблачное небо. Я вздохнул и прикрыл глаза, так я и уснул под уханье сов и лёгкий шелест травы. Когда я проснулся, небо было в тучах. Вот-вот должен был пойти дождь. Я встал и побежал обратно в лагерь. Промокнуть желания не было. Оказавшись в овраге, в котором был расположен наш лагерь, я не обнаружил никого из ребят. Здесь было так тихо, словно все вымерли. От вчерашнего костра осталась только тлеющая зола и маленькие клубки дыма. Первые капли дождя упали на моё лицо, и я побежал в внутрь палатки. Сначала я не понял, почему все столпились в плотный круг. Я принялся протискиваться между ребятами. Что-то внутри екнуло, мир как будто ушёл из-под ног. На улице прогремел гром и сверкнула молния. В середине круга лежала Трис, бледная, словно мрамор, с закрытыми глазами, не подающая ни каких признаков жизни. Я рухнул на колени возле нее. Я не могу потерять её снова. Взяв её холодную маленькую руку и не почувствовав пульса, я затаил дыхание. Меня словно облили ледяной водой. — Четыре... — тихо сказала Кристина. Я её не слышал.— Четыре... — Что, чёрт возьми, произошло? — закричал я и посмотрел на Тома, тот хотел что-то сказать, но я почувствовал, как рука Трис теплеет. Я посмотрел на нее. Она открыла глаза и смотрела на меня, взглядом, таким как раньше. — Тобиас… — прошептала она, из её глаз потекли слезы. Я опешил, она привстала и, обвив руками мою шею, поцеловала. Сначала неуверенно, так трепетно, словно она боялась, что я вдруг растворюсь, медленно нежный невинный поцелуй превращался в более страстный и требовательный. Я взял её маленькое лицо в свои руки и отстранился, заглядывая в её голубые небесные глаза, без которых я не смогу прожить ни секунды…