Perfect weapon or Alligent part II

      В лесу так тихо и спокойно, рядом нет никого кроме Тома. Мы медленно идём к озеру, нам нужно побыть вдвоем, потому что если честно мне неуютно находится в компании людей, которые постоянно пожирают меня глазами. Мне хотелось скрыться от этих преследующих меня волчих глаз. Почему волчьих? Да, потому что практически каждый из этих ребят смотрит на меня с каким-то презрением и недоверием, может быть, мне это просто кажется, но я не могу ничего с собой поделать. Приходим к берегу и садимся на землю. Том улыбается, я стараюсь улыбнуться ему в ответ, получается как-то криво и неестественно. —Трис, с тобой все нормально? — взволнованно спрашивает Том. Я киваю и прикрываю лицо влажными ладонями. Пытаюсь сосредоточиться. Но, чёрт возьми, не получается. В голове твориться какой-то бардак, мысли разбросаны в разные стороны. Горло сковывает железная рука, становится трудно дышать. Чувствую, как по щекам текут горячие слезы. Всхлипываю. Боже, как я хочу все вспомнить. Все до единого. Я хочу вспомнить брата, Четыре и всех остальных, мне так надоела эта пустота в воспоминаниях. Знаете, как будто художник рисовал картину карандашом, делал наброски, а потом ему что-то не понравилось, и он стер часть своего творения ластиком и нарисовал что-то другое. Вот точно так же и со мной. Я не помню, что до этого было в моей жизни, я помню только те события моей жизни, которые мне нарисовал Дэвид. Том обнимает меня за плечи, ощущаю прикосновение его тёплых рук. Утыкаюсь носом ему в грудь и всхлипываю, выдавливая из себя жалкие пародия предложений. Он ничего не понимает из того, что я пытаюсь проскулить, поэтому молчит и прижимает меня к себе. Это молчание с его стороны не напрягает, а наоборот успокаивает. Всхлипы медленно стихают, оставляя в голове боль вперемешку с пустотой. Как же тяжело мне сейчас, знаю только я и Том. Время тянется медленно, как в прочем и всегда. Когда мне плохо, оно словно останавливается и смакует каждую мучительную секунду моей жизни. Время уже за полночь, надо возвращаться в лагерь и чуть-чуть поспать, но я не хочу делать ни того ни другого. Я вообще ничего не хочу. Том встаёт с земли и протягивает мне руку, я крепко хватаю её и поднимаюсь. В последний раз смотрю на гладкую поверхность озера, в отражении которого играет лунный свет, и мы уходим обратно в лагерь.       В овраге, в котором находился лагерь, вокруг тлеющего костра всё ещё сидели ребята. Они громко разговаривали, шутили и смеялись, и если бы я не знала, что творится в городе, скорее всего, подумала бы, что они просто пошли в поход. Чтобы они не заметили нас с Томом, мы быстро забежали в палатку. Здесь почти ни кого не было. Из-за перегородки высунулся Калеб, у него были уставшие красные глаза, а на голове творилось черти что. Он, слегка улыбнувшись и почесав кончик носа, спросил: —Вы Четыре не видели? Мы с Томом покачали головами. Калеб вздохнул. — Где же его носит? — Идите сюда, — послышался второй голос. — Нам нужна ваша помощь. Том шагнул за перегородку первый, я следом за ним. Здесь было что-то типа мини-лаборатории и кухни в одном флаконе. Посередине стоял небольшой железный стол с компьютером, возле него ребята аккуратно разложили пробирки с разноцветными жидкостями и сыворотками, украденные из лаборатории Бюро. Средних размеров микроскоп, покрытый тонким слоем пыли. Видимо, ухаживать за ним было некогда. Вокруг стола стояло несколько стульев, на одном из них сидела Кристина, она записывала что-то в блокнот. Вдоль стены палатки расположились: электрическая плита, пара холодильников и длинные кухонные шкафы, покрытые деревянной столешницей, явно из прошлого века. В углу палатки гудел генератор.       Я неуверенно прошла вовнутрь и села около Кристины. Она кинула на меня быстрый взгляд и улыбнулась. — Так чем мы можем помочь? — спросил Том, по очереди глядя то на Кристину, то на Калеба. Последний жестом пригласил Тома сесть на стул. — Нам нужно, чтобы вы смешали вирус. — сказал Калеб. Я уставилась на него. Зачем ему понадобилась ещё одна пробирка с вирусом? Мой вопрос опередил Том. — Зачем? — спросил он, в его голосе было столько недоверия, что только глухой не услышал бы его тон. — Мы хотим подробно изучить каждую составляющую его часть, — объяснил Калеб.— Мы думаем, если вы покажите нам, как создать вирус, то мы сможем найти ключ к созданию вакцины. Я покачала головой и вздохнула. — Это бесполезно, Калеб. Мне так непривычно произносить его имя и смотреть на него, зная, что он мой брат. Да, ещё и любопытство пожирает меня изнутри. Хочется узнать, как именно он меня предал, но думаю, будет глупо и подозрительно, если я спрошу это сейчас. Он смотрит на меня ничего не понимающим взглядом. — Мы уже пробовали изучить каждую составляющую вируса по отдельности, и это не дало нам ничего, кроме бессонных ночей и головной боли. — тихо сказал Том. — Но... Может, вы ещё раз его смешаете? — взмолился Калеб. Я понимаю, он в отчаянии, мы все в отчаянии. Никто не знает, как скоро вирус доберется до каждого из нас. Но смысла тратить время на повторное создание вируса я не вижу, так же как и не вижу смысла отказать Калебу. Мы с Томом переглядываемся. Я вижу по его глазам, что он готов помочь, так же как и я. — Хорошо. — улыбаюсь я. — Мы создадим вирус.       Следующий час мы с Томом сидим и пыхтим над созданием вируса. Смешиваем составляющие в определенном порядке, хотя разницы нет, в каком порядке мы будем их смешивать, он все равно будет одним и тем же вирусом. Калеб, сидящий возле меня, бормочет что-то себе под нос, берет по капли каждого образца составляющей и смотрит в микроскоп, Кристина записывает все, что он говорит. И как только она его понимает? Я с трудом разбираю слова, которые он говорит, а Крис не только понимает его бормотание, да и ещё успевает записать. В конечном итоге ровно через час с начала работы мы получили смертельный вирус в маленькой пробирке. Стоит кому-то выпить её содержимое или разбить, он тотчас заразится им. — Ну и что? — спросил Том. — Удалось найти вакцину? Голос его был полон сарказма, казалось ещё чуть-чуть и он рассмеется во все горло. Калеб кинул в его сторону недовольный взгляд, но собрав в себе силы, выдавил улыбку на своём лице. — Ну, кое-что нарыть удалось. Раньше нам говорили, что в состав вируса входит кровь, но крови там нет, это уже что-то. Том засмеялся. — Мы это и раньше знали. — пожала плечами я. — Вирус имеет красный цвет из-за красных макротел, входящих в состав туберкулёза. — Что? А что же вы раньше молчали? — удивлённо спросил Калеб, вся радость тут же испарилась с его лица. — Так вы и не спрашивали. — пожал плечами Том. Калеб бросил на него убийственный взгляд, который быстро смягчился.       Остаток ночи Том и Калеб занимались сыворотками и всякими прочими штучками. Том рассказывал Калебу как получить ту или иную сыворотку. Калеб его внимательно слушал. Было видно, что эти двое на одной волне. Кристина сидела и все ещё что-то записывала в блокнот, а я летала где-то в пространстве, пока не услышала разговор Тома и Калеба. Они разговаривали тихо и приглушенно. Скорее всего, они не хотели, чтобы их разговор услышали те, кто находится за перегородкой. Я напрягла слух. — Ты хочешь сказать, если смешать сыворотку смерти и вот эту сыворотку... — Калеб поболтал жидкость в пробирке. — то человек умрёт на несколько часов. — Да. — Том кивнул. Я подвинула стул поближе. Том и Калеб посмотрели на меня, но ничего мне ни сказав, продолжили свой разговор. — Но как такое возможно? — Калеб был удивлён. — Все очень просто, сыворотка смерти убивает все в твоём организме, а сыворотка регенерации поддерживает в органах жизнь, и не даёт сыворотке смерти полностью убить тебя. У тебя не будет биться сердце, ты не сможешь дышать, но мозг продолжает работать, пропуская в твои лёгкие оставшийся кислород. Сыворотка действует не больше часа, потом ты очухиваешься, живёшь и радуешься жизни дальше. — Объяснил Том и смешал две сыворотки. — Нихера себе поворот. — Выдохнул Калеб. Дальше я уже не слушала. С любопытством я разглядывала сыворотку в его руках. Мной овладел нескрываемый интерес. Какого это быть мертвым и живым одновременно? Я потянулась за пробиркой, но Том перехватил мою руку. Он смотрит на меня проницательным взглядом, словно догадался, какая мысль промелькнула в моей голове. Вздохнув, он покачал головой. —Даже не думай об этом. — сказал Том. — Не думать о чем? — спросила я, решив состроить из себя дурочку. — Я не о чем таком не думала, просто хотела посмотреть. Он выгнул бровь и усмехнулся. Неужели я настолько предсказуема, что любой может догадаться, о чем я думаю или что собираюсь сделать. Может быть, он просто настолько хорошо меня знает. — У тебя на лице нарисовано смесь любопытства и решительности, — он провёл рукой по моей щеке. — Это значит, что ты что-то задумала, а что именно только идиот не додумается. Я опустила глаза в пол. Признаться, я ненавижу, когда кто-то неважно кто знает, что я собираюсь сделать, так я чувствую себя беззащитной. — Даже, если я хочу выпить эту сыворотку, почему ты меня останавливаешь? Я же не умру... Не умру на совсем. — пошла на попятную я. — Ну а если я ошибся на счёт сыворотки, если что-то пойдёт не так, и ты умрёшь по-настоящему? — А если нет? Том посмотрел на меня взбешенным взглядом, казалось ещё чуть и из его глаз посыплются искры. Он сжал кулаки. — Эй... — пробормотал Калеб, по очереди смотря то на меня, то на Тома. — Ребята, все нормально? У вас такой вид, как будто вы готовы друг друга поубивать. Мы не обращали внимания ни на Калеба, который испуганно смотрел на нас, ни на Кристину, которая пыталась что-то сказать. Сейчас во мне бушевал смерч, состоящий из злости, любопытства, и желания выпить сыворотку. Конечно, если бы Том не одернул мою руку, и я бы взяла сыворотку, я не выпила бы ее, только из-за того, что тот интерес пропал, а на его место пришёл страх за жизнь. Но вот этими своими дуратскими запретами и догадками, своим чертовым беспокойством, он только разжег внутри меня упрямство и желание стоять на своём. Теперь я обязана выпить эту сыворотку. Если я не сделаю этого, это буду уже не я. Это значит, что я вот так вот легко сдамся. Воздух наэлектризовался и, кажется, вот-вот по всей палатке будут летать электрические разряды. — Ты не сделаешь этого. — сквозь зубы прошипел Том. Я ухмыльнулась. — Хорошо. — сказала я, подняв руки вверх. Слова были только для того, чтобы он успокоился и перестал сверлить меня своими карими глазами. Его лицо смягчилось, кулаки медленно разжались. Поджидая подходящий момент, я следила за каждым движением Тома, и стоило ему расслабиться, как я быстро схватила сыворотку и выбежала. У меня хорошая реакция не как у Тома, ему потребовалось больше десяти секунд, чтобы понять, что я его надула. Том вскочил и с криками побежал за мной. Стул грохнулся на пол, издав громкий хлопок. В спальном отделении палатки все спали, но своими криками и суетой мы разбудили всех ребят. Они сонными глазами, ничего не понимая смотрели на нас. Кто-то повскакивал со своих тёплых матрасов, были даже те, кто продолжал спать, как ни в чем не бывало. Чтобы не терять времени я быстро откупорила пробку от пробирки и, поднеся ее ко рту, сделала маленький глоток. Губы защипало. Не знаю, можно было ли употреблять эту сыворотку вовнутрь, думаю можно. Том, подбежав ко мне, выхватил сыворотку. Калеб и Кристина топтались позади него, лица у них были испуганные и полные злости. Их медленная реакция, не сыграла им на руку. — Дура, — ругнулся Том, — какая же ты дура. Я пошатнулась, сыворотка медленно протекала по пищеводу к желудку, и я чувствовала, как она распространяется по моей крови, замораживая каждую клеточку моего тела. Вмиг ноги стали ватными и непослушными, голова закружилась, и последнее что я видела перед глазами, прежде чем погрузиться в темноту, это испуганное лицо Тома...       В темноте я видела маленькое пятно белого слепящего света, что-то подсказывало мне, что нужно двигаться на него. Я сделала неуверенный шаг. В тишине отчетливо слышались крики Кристины, Тома и всех остальных, к этому гулу добавлялся ужасный скрежет железных дверей. Противный звук врезался в мои уши с огромной скоростью, от этого всего болела голова, и мне хотелось закрыть её руками, чтобы хоть как-то уменьшить резкую боль. Но я из-за всех сил старалась отвлечься от неё и идти дальше. Чем ближе я подходила к свету, тем сильнее был металлический рев. Хотелось плакать, рвать на себе волосы, кричать только бы звук пропал. Когда я добралась до яркого света, я прикрыла глаза ладонью, защищаясь от ослепляющих лучей. Несколько минут я пыталась сделать так, чтобы глаза привыкли и могли нормально осмотреть место, где я нахожусь. Открывала и закрывала глаза несколько раз, прищуривалась, и когда я, наконец, могла нормально видеть, вздохнула от облегчения. Все произошло, как во сне быстро и запутано. Я даже не успела осознать, что произошло. В этом странном месте, где я находилась, быстрым потоком текли мои воспоминания. Знаете, словно я смотрела кадры своей жизни на киноплёнке, и двигалась она с невероятной скоростью, но все же оставалась в моей памяти. Я видела всю свою жизнь от момента моего рождения до того момента, как я выпила эту сыворотку несколько минут назад или часов, я не знаю, я потеряла счёт времени. Я чувствовала какое-то удовлетворение и спокойствие, когда вместо пустоты в моей голове всеми возможными красками вырисовывались мои воспоминания. Настоящие воспоминания, а не те, которые мне вбил Дэвид. Весь этот поток памяти смешивал во мне море разных эмоций, по венам жидким огнем текла ненависть к Дэвиду, хотелось немедленно убить его или заставить мучится. К этому огню в венах добавлялась грусть, из-за смертей моих родителей и друзей, из-за предательства брата. Отвращение к себе из-за того, что я выстрелила в Уилла, нанеся ему смертельное ранение. Из всех моих воспоминаний было только одно, что радовало меня и заставляло чувствовать в груди невесомое счастье это — Тобиас. Пожалуй, он был единственным, кого я не хотела забывать. Я бы с радостью забыла свою жизнь заново, если бы не он.        Самым странным и ярким воспоминанием было то, что произошло после моей "смерти" и после того, как мне стёрли память. Мы с Томом сидели в лаборатории и смешивали, какую-то жидкость, глаза у нас были стеклянные, словно мы были в каком-то трансе и не понимали, что делаем. На столе, за которым мы сидели, было несколько десятков каких-то жидкостей, образцов с клетками, в маленьких баночках была налита жидкость, напоминающая кровь. Кажется, это и была кровь. Мы работали, как роботы, молча, делая уверенные движения руками. Позади нас из стороны в сторону ходил Дэвид. Он явно нервничал. То и дело закусывал нижнюю губу. В углу на стуле сидел Морт и делал пометки в блокноте. — А если у них не получится? — его резкий грубый голос заставляет меня вздрогнуть. — Получится.— отвечает Дэвид. — Должно получиться. — Готово.— сказала я, голос у меня был отстраненный и неестественный, как будто это говорила вовсе не я. — Ведите подопытного. Морт резко вскочил со стула и нажал на желтую кнопку. Через несколько минут в лабораторию вошли охранники, держащие парня под руки. Они усадили его на стулья. Мы с Томом набрали в шприц кроваво-красную сыворотку, и подошли к парню. Я улыбнулась и взяла шприц из рук Тома. Пока он держал парня, чтобы тот не дергался, я ввела инъекцию в его шею. Он вскрикнул. После этого его увели и посадили в комнату со стеклянными окнами. Несколько недель мы с Томом наблюдали за ним. С парнем с каждым днем проходили видимые изменения. Сначала он кашлял кровью и лез на стенки с криками боли, потом у него начали крошиться зубы, выпадать волосы. В конечном итоге через две недели он был похож на живого мертвеца. Ужасное зрелище. Он умер на наших глазах, истекая кровью и задыхаясь. После этого воспоминания я поняла одну вещь. Ужасную вещь. Мы с Томом создали этот смертельный вирус. И эту часть нашей жизни Дэвид решил стереть тоже, скорее всего для своей же безопасности. Действие сыворотки заканчивалось, сквозь занавесу воспоминаний, я слышала крики Тобиаса. Он не понимал что происходит. Я чувствовала его страх и боль. Моё сердце вновь стало стучать, а лёгкие расправились, пропуская через себя потоки воздуха, кровь снова стала горячей. Я медленно открыла глаза, и первое, что я увидела — был Тобиас. Он держал меня за руку, крепко сжимая её. Его горячие руки тряслись. — Тобиас...— тихо прошептала я, когда он ошарашено посмотрел на меня. Из глаз брызнули слёзы. Чёрт, я так по нему скучала, хоть и не помнила его. Я все равно продолжала любить его. Он все равно был моим, а я его, поэтому я не могла встречаться с Томом, поэтому я так старательно рисовала грани между нами, и когда мы переходили её, внутри меня что-то обрывалось, и я чувствовала, что предаю кого-то. Вот почему моё сердце не могло полюбить Тома, потому что оно принадлежит Тобиасу. Только ему. Я приподнялась и притянула парня к себе, мне так хотелось прикоснуться к его горячим губам, вновь почувствовать их вкус. Обвив его шею руками, я неуверенно, словно боясь, что он вдруг испарится, поцеловала его так невесомо и пылко. Слёзы так и текли градом из моих глаз, смешиваясь с поцелуем, становившимся все требовательней и уверенней. Тобиас взял в ладони мое лицо и отстранился, заглядывая в мои глаза. Казалось своим проницательным взглядом, он заглядывает вглубь моей души. Для меня в эти секунды не существовало никого, ни Тома, стоявшего позади Тобиаса и смотрящего на меня взглядом полным боли, ни ребят, которые тихо переговаривались, ни Кристины пытающейся разогнать их и дать нам побыть вдвоём. Я уверенна Тобиасу тоже не было дела до всех этих мелочей. Он аккуратно притянул меня к себе, и я снова почувствовала вкус его манящих губ...        Несколько часов мы просто лежали на матрасе Тобиаса, смотря друг другу в глаза. Молчание было слишком долгим, но ни меня, ни его это не напрягало. Нам не нужны были слова, мы и так все знали. Нам было наплевать, что через каждые пять минут в палатку кто-нибудь да войдет. Мы ничего им не говорили, даже не смотрели на вошедших, просто лежали и, пожирая друг друга взглядами, слушали, как быстро бьются наши сердца. Я провела кончиками пальцев по его пухлым губам, он прикрыл глаза и улыбнулся. — Я люблю тебя, Трис... — шепнул Тобиас, тем самым нарушив тишину. — Я тоже люблю тебя. — тихо сказала я. — Повтори. — попросил он и, открыв глаза, посмотрел на меня. Я улыбнулась и, обрисовав контур его губ, повторила. — Я люблю тебя, Тобиас. — Можешь пообещать мне кое-что? — спросил он. Я кивнула. — Пообещай, что больше никогда не оставишь меня. — Обещаю...— сказала я на одном дыхании. Он покрепче обнял меня, а я, уткнувшись носом в его грудь, провалилась в безмятежный сон. Я проснулась, когда солнце пряталось за горизонтом. Яркие оранжево-красные лучи проникали через щель в палатки там, где находился выход. Тобиаса рядом не было, поэтому потянувшись, я встала и побрела на улицу. Ребята снова разожгли костёр и уселись на бревна вокруг него. Только жарили они не сосиски, а зефир. Тобиаса с ними не было, и Том тоже отсутствовал. Зато там был мой брат, увидев меня, он поднялся и быстро побежал мне на встречу. После того, как я все вспомнила, мы так и не поговорили. Оказавшись возле меня, он остановился и принялся топтаться на месте. Видимо пытался что-то сказать, но не знал с чего начать. — Беатрис...— промямлил он. — Я знаю...— перебила его я и обняла. — Я уже простила тебя, Калеб, ещё тогда в Бюро полтора года назад. Он облегчённо вздохнул и покрепче обнял меня. Из леса показались две фигуры Тобиаса и Тома. Они тащили ведра с водой. Я отстранилась от брата и, сказав ему, что скоро приду пошла им на встречу. Мне нужно было поговорить с Томом, о моём воспоминании. Стоит ли нам рассказывать о нем остальным. Нет-нет, я бы ни за что не утаила это воспоминание от Тобиаса, Калеба и всех остальных, если бы это касалось только меня. — Том, — крикнула я, — нам нужно поговорить. Том и Тобиас, переглянувшись, остановились и поставили ведра на землю, а сами так и остались стоять на месте, пока я бегу в их сторону. Злобно косясь друг на друга, они молчали. Только слепой не заметит, что эти двое терпеть друг друга не могут, и мне понятно почему. Если честно мне обидно. Я хотела, что бы эти двое стали друзьями или хотя бы общались нормально, но, увы, я думаю, ничего из этого не выйдет. Остановившись возле них, я посмотрела на Тобиаса и, улыбнувшись, сказала: — Тобиас, мы можем поговорить с Томом вдвоем? Сначала он скривился, и в его глазах было недоверие, но в ту же секунду его лицо смягчилось, и он, кинув взгляд полный злобы на Тома, отошел в сторону и встал возле старого дуба. Я посмотрела Тому в глаза, но он поспешил отвести их. Он что обиделся? Ну, конечно, он обиделся. Он же надеялся, что мы будем с ним вместе, в конце концов. Он любит меня, и ему больно, оттого что я не с ним. Да и еще я его обманула с утра. Любой бы обиделся. Я закусила губу и опустила голову. Несколько минут мы оба молчали. Том нервно пинал булыжник, лежавший у его ног. — Том, — я вздохнула, — ты можешь обижаться на меня сколько угодно это твое право, но мне нужно кое о чем с тобой поговорить. — Он как будто меня не слышал. Просто пропускал мои слова мимо ушей. Я вздохнула и развернулась.— Хорошо, раз этот пустяк может разрушать нашу дружбу, то пусть будет так. Я уже хотела уйти, как он схватил меня за руку и развернул к себе. Его глаза блестели от слез. — Я не хочу тебя терять. — сказал он. — Ты и не теряешь.— пожала плечами я. — Чёрт, Трис, я тебя теряю, как только в твоей жизни появился он… — Том кивнул в сторону Тобиаса. — Ты стала отдаляться от меня. Я люблю тебя, но тебе видимо наплевать. — Он не появился в моей жизни.— сказала я. — Он был в моей жизни. И я тоже люблю тебя, Том. Люблю, ты же знаешь, но только... — Только, как брата. — закончил он. Я кивнула. Он опустил голову и вздохнул. Ему было больно, я это видела, но поделать с этим я ничего не могла. Тем более мне нужно было поговорить с ним о воспоминании, а не о чувствах. — Том, я хотела тебе кое-что рассказать. — Что? — он посмотрел на меня. — Я все вспомнила, ты это знаешь, но когда я была под сывороткой, в мою голову вернулось одно воспоминание, от которого ты не будешь в восторге. Он выжидающе уставился на меня. Я набрала в грудь побольше воздуха и на выдохе сказала: — Том, это мы с тобой создали этот вирус. Сказать, что он в шоке ни чего не сказать. Какое-то время он находился в ступоре. Его глаза расширились, он пытался переварить сказанные мною слова. Когда состояние шока отпустили его, я рассказала ему своё воспоминание во всех подробностях. Он слушал, и временами я слышала из его уст ругательства в адрес Дэвида. — Как ты думаешь, нам стоит всем об этом рассказать? — спросила я, когда закончила рассказывать. Минуту он обдумывал, взвешивал все за и против, и в конечном итоге он вынес вердикт. — Думаю, да, Трис... Мы должны рассказать им все...