Perfect weapon or Alligent part II

      Смотря на то, как Трис разговаривает с Томом, у меня непроизвольно сжимаются кулаки. Хочется треснуть этому парню по физиономии, я еле сдерживаю себя от этого удовольствия. Пытаюсь отвлечься и не смотреть на них, думать о чем-нибудь другом, но в голову все равно лезут какие-то дуратские догадки о том, что между ними действительно может что-то быть. Вот Том обнимает мою девочку, и я не выдерживаю. Направляюсь к ним, чувствуя, как в внутри меня закипает гнев. Трис отстраняется от него и, завидев меня, улыбается. Идет мне на встречу и берет меня за руку. Прикосновения ее рук немного успокаивают мой пыл, но я все равно взбешенно смотрю на Тома, стоявшего позади Трис. Девушка поднимается на цыпочки и целует меня в уголок губ. В её голубых глазах, я вижу любовь и каплю тревоги. — Все нормально? — спрашиваю я. — Да, Тобиас, все нормально, мне нужно кое-что сказать тебе. — отвечает она, и её тревога в глазах усиливается. — Что-то случилось? — Я взволнован. — Не здесь. — Трис тянет меня за собой, и мы быстро идём в сторону палатки, украдкой оглядываюсь на Тома, он взял два ведра с водой и идёт за нами.       В палатке нет никого кроме Кристины, она сидит и пьет чай из стеклянного стакана, все остальные сидят возле костра и жарят зефир. Через секунду в палатку вваливается Калеб, довольно потирает живот руками и плюхается на стул. Я начинаю нервничать, мне немного не по себе, из-за того что я не знаю, что собирается сказать мне Трис. Она медлит, топчется на месте и старательно отводит от меня взгляд, периодически кидая его на Тома, ища поддержки. Такое чувство, что она собирается сказать мне, что они вместе или что-то в этом роде, а может быть у меня паранойя? Я слишком боюсь услышать от неё эти слова. Молчание напрягает, я больше не могу выносить это. — Трис, в чем дело? — осторожно спрашиваю я, смежив веки. Кристина и Калеб напряглись, последний сел на стуле поудобней, выровняв спину. Нервное напряжение в палатке усилилось. Трис сглотнула и переплела свои пальцы с моими. — Тобиас, — начала она, — ты знаешь, я все вспомнила, но ты должен знать кое-что...— Она замолчала и опустилась взгляд в пол. Я занервничал ещё сильнее. Ком подкатил к горлу, и я постарался сглотнуть его. Мои руки затряслись, я так боялся, что она скажет мне, что между нами не может ничего быть, потому что она любит Тома, тогда все слова, которые она мне говорила, все взгляды, прикосновения окажутся ложью. — Трис... — тихо говорю я. — Не томи. Девушка делает глубокий вдох. — Тобиас, то, что я тебе скажу, тебя шокирует, но ты должен знать... Вы все должны знать... — Сердце пропускает удар. — Это мы с Томом создали вирус. Несколько секунд мой мозг переваривает её слова, шестеренки крутятся в моей голове с невероятной скоростью. Они с Томом создали вирус, эти слова прокручивается в моей памяти раз за разом, образуя внутри меня смешанное чувство, с одной стороны с моих плеч упал тяжелый груз, Трис не хочет со мной расстаться, она все так же любит меня, с другой стороны, меня охватывает чувство злости. Я одергиваю её руку и смотрю в её глаза, полные страха и сожаления. — Тобиас... — шепчет она. — Я все объясню. Дай мне все объяснить. Я не хочу её слушать, я слишком шокирован, чтобы слушать её. Она создала вирус, способный убить все человечество за какие-то несколько недель, этому нет объяснения. Ощущаю себя наполовину опустошенным, словно из меня выкачали всю жидкость. Я разворачиваюсь и пулей выбегаю из палатки, слыша в след отчаянный крик Трис. — Дай мне все объяснить... Я быстро погашал в лес, борясь со своими эмоциями, проходя мимо ребят возле костра, я не обратил на них ни малейшего внимания. Мои мысли были забиты Трис и то, как она своими маленькими ручками создала вирус. Долго бродя по лесу, я забрел на ту же самую поляну, на которой был сегодня утром. Усевшись на траву, я обхватил голову руками. Сердце бешено колотилось, я вздохнул, все ещё не веря в слова Трис. Покачиваясь из стороны в сторону, я не заметил, как сзади ко мне кто-то подошёл и обхватил меня маленькими руками. Во мне бушевало два разных чувства любовь и ненависть. Два противоположных, но в то же время близких чувств. Я проигнорировал Трис. Она ,отпустив меня, встала и обойдя вокруг, плюхнулась на колени. Несколько минут мы молчим. Каждый думая о своём. Трис не выдерживает. — Тобиас, позволь мне все объяснить. Я поднимаю на неё свой взгляд, она своими небесными глазами проникает внутрь под кожу, оставляя в теле ноющие шрамы. Трис всхлипывает, по щекам текут слезы. Мне становится невыносимо больно из-за её слез. Как я могу заставлять ее плакать? — Я не хотела этого… Мы даже этого не помнили, Дэвид стер нам воспоминания о тех днях, когда мы работали над созданием вируса. — Я не понимаю. — Хриплю я.       Трис рассказывает мне свое воспоминание от начала до конца, временами делая небольшие перерывы и кидая на меня быстрые взгляды. Наверно проверяет мою реакцию. После того, как она закончила свой рассказ, я притянул ее поближе к себе. Мысленно ругая себя за то, что был таким идиотом и ушел, не дав возможности все объяснить. Обнимаю её и заваливаю на траву, слышу, как сквозь слёзы она пронзительно хохочет. Улыбаюсь, наваливаясь на неё сверху. Хрупкие руки Трис обвивают мою шею и притягивают меня ближе, она впивается в мои губы своими, зарываясь пальцами в мои волосы. Чувствую, что начинаю растворяться в ней, как вода. Прерывая напористый поцелуй, она заглядывает прямиком в душу. Её глаза больше не блестят от слез, на лице играет счастливая улыбка. Мысленно радуюсь при виде её счастливых глаз. С ней я забываю обо всём на свете. Для меня не существует никого кроме Трис, когда она поблизости. Залезая своими нежными ручками мне под футболку и поглаживая мою спину, она разожгла во мне огонь, словно внутри меня кто-то щелкнул зажигалкой, и все мои внутренности воспламенились. Трис видит это и продолжает играть с огнем. Я аккуратно, дразня, расстегиваю пуговицы на её клетчаткой рубашке. Она смеётся и резко хватается за края моей футболки, стягивая ее, откидывает в сторону. Ей нравится эта игра в раздевание. Я кусаю мочку ее уха, она издает протяжный стон. Меня заводит это ещё больше. Покрываю её шею быстрыми поцелуями. На улице сгущаются сумерки. От полоски заката не осталось и следа. Ночь медленно забирает день в свои объятья. На небе появляются первые звезды. Девушка поглаживает мою спину нежными руками, чертя узоры мягкими пальчиками. Прокладываю дорожку поцелуев от шеи, медленно передвигаясь вниз к груди, животу. Снова растворяюсь в ней. Так и должно быть. Трис пытается справиться с застежкой на моём ремне и у неё почти получилось. Все бы получилось, если бы не припёрся Калеб. Чертов идиот как всегда все испортил. Я резко отстранился от Трис, прикрывая её собой. Из леса на нашу поляну пришёл Калеб. Увидев нас, он попятился назад. — Ооооой, — завопил он, — простите. Даже в сумерках я видел, как покраснел его уши и щеки. Я тоже покраснел, но не знаю от чего больше, от смущения или злости. — Калеб, — заорал я. — Ну ты и козлина. Чего ты сюда припёрся? — Я... Я... Меня Кристина послала вас поискать. — смущённо сказал Калеб, прикрывая глаза ладонью. Он развернулся и быстро побежал в ту сторону, откуда пришёл, по пути он пару раз споткнулся. Трис звонко рассмеялась и откинулась на траву. — Чёрт побери, нам когда-нибудь дадут побыть вдвоем? — сквозь зубы бормочу я. Трис улыбается, притягивает меня к себе и целует. — Когда-нибудь... — парирует она. — Можно я убью твоего брата? — спрашиваю я, гладя Трис по волосам. Она снова смеётся. — Ну, пожалуйста, можно его убить? Тогда он нам точно в следующий раз не помешает. — Калеб нам ещё пригодится. — отвечает Трис. В моей голове вдруг родилась мысль, что если Том и Трис создатели вируса, может быть, они знают, как найти против него лекарство. — Трис, но если вы создали вирус, то, наверняка, должны знать, как найти вакцину? — спросил я. Трис покачала головой. — Мы не знаем, как найти антивирус, Тобиас. Его либо нет, либо Дэвид сам создал его без нашего ведома. Я вздыхаю. Черт, как же все это сложно. К полуночи мы вернулись в лагерь, все уже спали. Я прилег на матрас и притянул Трис к себе. Она устроила голову у меня на груди, и мы вместе провалились в глубокий сон.       Утром я проснулся в отличном настроении, Трис ещё спала. И я, аккуратно отодвинув её от себя, встал и пошёл собираться в город. Сегодня мне нужно было съездить к Джоанне и Эвилин обсудить дела. По-хорошему мне нужно было взять с собой Трис и Тома, последнего брать с собой мне не хотелось. А Трис спала так крепко и сладко, что мне не хотелось её будить. Я решил поехать один. Перед тем как уйти, я поцеловал девушку в щеку и, шепнув на ушко, что скоро вернусь, ушёл. Сев в одну из наших машин, выданных Джоанной, я поехал в город. Проезжая мимо разрушенных домов, во мне закипала злость.Что должно быть внутри у человека, который способен из-за власти убить тысячи людей?       Джоанна сидела у себя в кабинете и перебирала кучу бумаг. Её лицо было уставшее, за несколько месяцев, что я её не видел, она заметно изменилась. Под глазами были фиолетовые круги, из-за этого её шрам приобрёл, какой-то бледно-серый оттенок, она заметно похудела и ослабла. Вид у неё был ужасно болезненный. Увидев меня, на её лице появилась слабая улыбка. — Четыре, проходи. — сказала она. Я прошёл и сел на стул стоящий напротив её стола. Через несколько секунд в кабинет зашла Эвилин, я напрягся от прикосновений её рук к моей спине. — Тобиас, дорогой, давно я тебя не видела, как дела? — спросила она. Это было очень странно, если учесть то, что она редко позволяла себе такое обращение ко мне. Я искоса взглянул на неё. Она улыбнулась. — Отлично... Мама. — пробормотал я. — Трис жива. Джоанна и Эвелин опешили. Несколько минут они пребывали в полнейшем шоке. Эвилин напряглась, а Джоанна серьёзно посмотрела на меня и спросила: — Ты уверен? Я кивнул. — Но как такое возможно? — голос Эвилин дрогнул, на лице у неё было написано: Она не в восторге от этой новости. Отношения Трис и моей матери никогда не были дружескими. Можно даже сказать они обе ненавидели друг друга. Я рассказал им про операцию в Бюро, все в мельчайших подробностях, вот только новость о том, кто именно создал вирус, я решил утаить. Их реакция была бы однозначно отрицательной, если бы они узнали, что Трис и Том создатели смерти. — Их надо посадить под арест, — возмутилась Эвилин. — Они работали на Бюро. Джоанна бросила на Эвелин быстрый взгляд и обратилась ко мне: — Почему ты не привёл их сюда? Я пожал плечами. Мне не хотелось об этом говорить. — Их нужно посадить под арест, — не унималась Эвелин. — Нужно собрать совет и решить, что делать с двумя приспешниками Дэвида. — Успокойся, Эвилин.— прошипел я. — Они помогают нам найти вакцину от вируса. — Это не имеет значения, — настаивала на своём Эвилин. — Откуда тебе знать, что Трис говорит тебе правду? Может быть, их послал Дэвид, специально помешать нам создать антивирус. Я знаю, что твоя влюбленность затуманивает тебе глаза, но ты должен мыслить здраво. Я разозлился и сжал кулаки. Жар приник к моему лицу, хотелось кричать на Эвилин. Ситуацию спасла Джоанна. — Я не думаю, что Трис обманывает. Нужно дать девочке шанс самой все рассказать. Тобиас, ты должен привести Трис и Тома к нам. Я кивнул и встал со стула, прежде чем выйти из кабинета я кинул на Эвилин не добрый взгляд.       Обратно до лагеря я ехал в напряженном состоянии, сам не знаю почему, но у меня было ужасное предчувствие, словно вот-вот случится что-то плохое. Проезжая мимо безликих разрушенных улиц, медленно умирающих людей, я и представить себе не мог, как оказался прав. Моё чутье меня не подвело. Въехав в лес, в котором располагался наш лагерь, я заметил вдалеке над верхушками деревьев клубы дыма, сначала я подумал, что это ребята развели большой костёр, но чем ближе я подъезжал, тем больше сомневался. В нескольких милях от лагеря я услышал треск деревьев. Мне стало ещё жарче, чем прежде. Казалось, кто-то включил печку. В этот момент я понял, наш лагерь горит. Резко остановив машину, я вылез из неё. Там Трис, это первое что пришло мне в голову. Я побежал со всех ног, зная, что могу опоздать. Я не вынесу, если с ней что-то случиться. Я приближался к лагерю, ветки деревьев полыхали, сухая трава разгоралась со скоростью ветра. Клубы дыма забивались в лёгкие. Я слышал крики множества людей. Такое чувство, что там горели несколько десятков людей. Вся эта какофония отчаянных криков сливалась со стрекочущим шумом автоматов. Я ринулся в лагерь. Мне было наплевать, что у меня не было с собой ни кого оружия, кроме старого ножа. Я должен был найти её, только её, до остальных мне не было дела. Ругать себя за эти мысли мне было некогда. Сердце стучало, как шальное, сдавливая грудь. Чем ближе я подбегал, тем жарче становилось. С каждой секундой легким все больше и больше требовался кислород. Едкий дым разъедал глаза. Здесь царил хаос. Силуэты людей, словно сливались в одно целое. У меня над головой просвистели снаряды, и с глухим звуком врезались в дерево. Я упал на землю и принялся ползти, чтобы не умереть от нехватки кислорода и чтобы ненароком не получить шальную пулю. На меня кто-то упал и, пронзительно закричав, замахал ногами. По лохматой шевелюре и худощавому телосложению я узнал Калеба. — Калеб. — заорал я. — Калеб, твою мать. Парень успокоился и перестал пихать меня ногами. Развернувшись, он подполз ко мне и посмотрел на меня испуганными глазами. — Четыре… — выдохнул он и закашлялся. — Что произошло, где Трис? — Закричал я, стараясь унять дрожь в голосе. — Они напали на нас. Они требовали вернуть им заложников. — он хрипло кашлянул. — Они думают, что мы держим Трис и Тома в заложниках. — Где Трис? — Она… Я не знаю… Кристина велела им с Томом бежать в лес. Я облегченно выдохнул. Она в безопасности, по крайней мере, я на это надеюсь. С сердца, словно свалился камень, дышать стало легче. Признаюсь, я немного сомневался, что Трис послушала Кристину и убежала в лес. Она когда ничего не помнила, была упрямая, как баран, а теперь, все вспомнив, она стала ещё упрямей. Но все же я надеялся, что она послушалась, ради меня. На меня снова кто-то упал, кто-то очень тяжёлый и не умеющий закрывать рот, потому что парень матерился и орал, как моряк в дальнем плавании. — Питер, заткнись. — заорал я. Парень глянул на меня и его лицо растянулось в улыбке. — Четыреее. — протянул он. — Рад тебя видеть, дружище. Я бы с тобой поболтал, но нам надо выбираться отсюда. Я кивнул, и мы поползли дальше. Над головами снова пролетел ряд снарядов. Между нами упало тело. Мужчина с респиратором на лице, смотрел остекленевшими серыми глазами. Калеб завизжал, как девчонка. Где-то позади нас что-то пронзительно засвистело, а потом раздался взрыв. Меня ударило волной воздуха. С неба посыпались осколки, ветки деревьев, около моей головы приземлилась обугленная железная кружка. Меня оглушило. В ушах стоял противный гул, казалось, взрыв разорвал мои барабанные перепонки. Все звуки доносились приглушенно, неестественно. Время тянулось медленно. Невыносимо. Минуты текли, как часы. Я не знаю, сколько мы двигались с места нападения, но когда мы оказались на предельном расстоянии, я вскочил на ноги, помогая Калебу подняться. Он был весь в собственной крови. Питер, так и не встал. Он разлегся на земле и смотрел в небо. Его грудь тяжело подымалась и опускалась. Мы с Калебом помогли ему встать, поняв, что, скорее всего у Питера что-то сломано. Мы взяли его под руки. — Ты как? — Спросил я у Калеба. Странно, я не услышал даже собственного голоса. Калеб пожал плечами и указал на свои уши, мол, ничего не слышит. Остальных ребят мы нашли в нескольких милях от нашего бывшего лагеря. От нашей группы почти никого не осталось. Кристина, Зик, Шона, Фил и Том сидели на бревне и тяжело дышали. Все молчали. Мое сердце сжала ледяная рука. В этой кучке ребят я не увидел Трис. Ноги подкосились, я оставил Питера Калебу и побежал. — Где Трис? — Завопил я, слыша, как нервно бьется мое сердце. Голова начинает кружиться, и я опираюсь рукой о старый дуб, чтобы не потерять равновесие. Кристина пытается что-то сказать, но я все еще оглушен, поэтому слышу какие-то несуразные обрывки фраз. Взгляд у нее спокойный, сосредоточенный, но в глазах застыли слезы. — Тобиас… — до меня доноситься испуганный голос Трис. Я с трудом его расслышал, но понял, что это она. Я развернулся, и девушка налетела на меня, крепко сжимая меня в объятьях. Я отодвигаю ее от себя и заглядываю в ее уставшие глаза. — Больше никогда так не делай. Слышишь? — ору я. Она меня не понимает. Я беру ее маленькое личико в свои руки и целую её, так, словно в последний раз. Только сейчас я понял, что каждый наш поцелуй может стать последним...