Принц Х Царевич - 5 (Второй том)

__________       Комната, в которой заперли болезного разумом дядьку Изяслава, была не особо просторной, так что Кириамэ выбрал не самое лучшее помещение, чтобы мерить его шагами. Войслава, следившая за его порывистыми метаниями взад-вперед, так ему и сказала:       — Слушай, от твоего мельтешения меня скоро стошнит! Если тебе на месте не сидится, так иди шагай в сад. Или хоть в тронный зал, там места больше.       Воевода, которого близняшки выпустили наконец-то из сонного морока, против вышагивающего перед ним принца ничего не имел: с мечтательнейшим видом сидел на краешке кровати тихонечко и глазами согласно туда-сюда зыркал. Занятый собственными проблемами Ёжик словно бы и забыл, что явился сюда именно ради попытки дядьку Изю расколдовать.       — Нет, ты скажи, как он мог! Он же меня, считай, предал! Они оба — знали, но молчали! Как они могли поступить так со мной?!       Кириамэ не прекращал возмущаться, хоть царевна уже давно ему всё сказала, что думала по этому вопросу. И больше ей прибавить было нечего, поэтому она просто кивала и сосредоточенно грызла сушеные кабачковые семечки, поплевывая шелухой в кулёк, скрученный из гербовой депеши с иероглифами. Если семечки заканчивались, Марфа, стоявшая тенью за плечом Войславы, тут же доставала из воздуха новую горсть и услужливо ссыпала в подставленный подол шелкового с оборочками царевниного платья. Дарёна, что сидела рядышком с ее высочеством, (но не во втором кресле, а на низенькой табуреточке ради соблюдения этикета), в задумчивости из подола тоже нет-нет да и утаскивала по семечке, лущила пальцами в ладошку. (А сама меж тем в уме подсчитывала, какое по численности войско получится собрать средним Берендеевичам, с которыми давеча младшие Берендеевичи договаривались о подмоге на случай непредвиденных обстоятельств. Так-то они тут и сами справятся, но мало ли что может случиться, всего не предугадаешь заранее.)       — Они ж из лучших побуждений не сказали, — вставила Марфа, которой эта затянувшаяся ссора уже порядком надоела: ведь ей самой пришлось разделиться с сестричкой, Марья осталась на стороне Пересвета.       — Вот именно! — взвился опять принц. — Они мне не доверяли с самого начала! Ни Пересвет, ни Ай-тян! То, что Ай-тян призналась ему, но не сказала мне — это я еще могу понять. Но почему он-то не сказал?! Почему?! — Ёжик в упадке духа сел на кровать, не обращая внимания на близкое соседство с озабоченным лунатиком.       — Сейчас заявит, что братишка его не любит, — чуть слышно сказала Войслава Марфе.       — Он только терпит мое присутствие, — пробормотал с надрывом принц, уронив голову на руки. — Только из чувства долга и жалости. Потому что я жалок. Я не заслужил доверия. В его глазах я слаб и нуждаюсь в опеке.       — Опять те же грабли! — вздохнула Войслава, мученически закатив глаза и отправив в рот очередную семечку.       Дядька Изя от сострадания аж слезу пустил: робко, бочком, подсел поближе — и, готовый в любой момент отдернуть руку, положил ладонь на плечо принцу, утешая, осторожно погладил. Тот, поглощенный своими обидами, не отстранился, возмущение не выказал. И потому зачарованный старикашка чуток осмелел, ладонь переместил на спину, гладить принялся от лопаток до поясницы… да то и дело задерживая руку пониже поясницы, сладко зажмурился от недозволенного удовольствия. Войслава на них смотрела и поплёвывала, головой качая.       От черных мыслей принца отвлек вызов по зеркальцу. Доставая нетерпеливо вибрирующую колдовскую вещицу из кармана, Кириамэ, шмыгнув носом, одновременно с тем, не глядя, убрал обнаглевшую конечность воеводы со своей талии. Дядька Изя принял невинный вид и смиренно прибрал загребущие руки себе на коленки.       — Котик, как обстановка во дворце? — деловито осведомился Хродланд, против своих правил не тратя времени на заигрывания и шуточки.       — Спокойная обстановка, — уныло отозвался Ёжик. — Есть новости?       — Боюсь, что да. — Непривычно было видеть Рорика таким хмурым и сосредоточенным. — Лазутчики донесли, что сыч заворочался в своем гнезде, коршун готовится вылететь из ущелья, медведь вылезает из берлоги…       — А если попроще? — Войслава выхватила зеркальце из рук принца.       — Дорогая, всё в полном порядке! — Хродланд моментально натянул улыбку во всю ширину давно небритой физиономии. И зашипел, обращаясь к нихонцу: — Котик, моей рыбоньке нельзя волноваться, ты помнишь?       Кириамэ попытался отобрать зеркальце назад, но не тут-то было: Войслава, как более рослая и весомая, легко оставила трофей при себе, подняла повыше над головой:       — Дорогой, не беспокойся, я не дура и давно знаю, что вокруг меня происходит, — заверила царевна своего супруга. — Как видишь, волноваться не собираюсь, потому что у меня есть вы, и вы уж как-нибудь со всем разберетесь. Но шушуканья за моей спиной я не потерплю! Так что извольте объясняться вразумительно. Медведь — это, я так понимаю, старший мой братец?       — Он самый, рыбонька, — кивнул Хродланд. — Ожил он в своей норе. Парни его засуетились сразу же, шныряют сейчас туда-сюда, как ужаленные.       — Вот почему во дворце прибавилось стражников, прям-таки у каждой двери стоят, столбы изображают, — заметила Войслава.       — Вот-вот! — кивнул Рорик. — Не переживай, мои ребята уже занялись ими, а muzhiki у меня шустрые, вмиг управятся.       — Только без крови! — забрал наконец-то Кириамэ зеркальце.       — За кого ты нас принимаешь, котик! — заверил Хродланд.       — За шайку разбойников, — честно сказал принц. Против правды у Рорика не нашлось возражений.       — В общем, как видишь, Светополк до завтрашнего утра ждать не намерен, — подытожил Хродланд. — Рекомендую подготовиться к теплой родственной встрече.       — Что кадайцы? — уточнил Кириамэ, понятливо кивнув.       — Его царское высочество об изменении планов запамятовал их предупредить, — доложил Рорик, хохотнув. — Вся слобода гудит, как улей! Костерят коварного цесаревича на чем свет стоит. Второпях собираются, но не выдвинутся, пока не получат прямой приказ.       О том, чтобы в слободе не дождались депешу с указаниями от высших имперских чинов, Ёжик с Рориком позаботились заранее. Войслава, заулыбавшись, снова устроилась в кресле и с еще большим удовольствием продолжила поплевывать шелухой от семечек в гербовый кулек.       — Жаль, ты не слышишь, как они тут матерятся! — восхитился Хродланд. Но опомнился: — Впрочем, это для меня звучит как забавное мяуканье, а ты ведь разберешь слова — да научишься! Не дай бог, потом меня же самого и станешь обкладывать по кадайскому образцу, — он захохотал. — Так что, пожалуй, и хорошо, что ты не слышишь, — и подмигнул принцу.       — Надеюсь, ворота и крепостную стену на этом отрезке всё так же охраняет дружина дядьки Изяслава?       — Куда ж они денутся, котик.       — Кадайцы не должны попасть в город. И разбежаться по окрестностям им тоже нельзя позволить.       — Кто ж им даст, котик!       — Но это не помешает тебе и твоим людям покинуть слободу?       — Да кто ж нас удержит! Вообще, кадайцы уверены, что мы тут круглую неделю только и делаем, что водку пивом запиваем. Даже если притихнем, подумают, что просто перепились и спим. Ну, а мы тем временем упорхнем — и никакие стены, никакая стража нам не помеха. Зря я, что ли, полотенец запас? — Тут он кстати вспомнил: — Котик, не одолжишь шапку-невидимку? Клянусь, не ради баловства прошу, исключительно для эффективности разведки и для дезориентации агентов противника.       — Бери, пожалуйста, — разрешил принц. Кивнул Марфе, та пробормотала, что передаст Марье, а та сейчас же пришлет Хродланду. Заручившись обещанием, Рорик расплылся в предвкушающей ухмылке, и Ёж уверился, что одной лишь разведкой этот проныра точно не собирается ограничиваться.       — А с женой не попрощался! — обиженно протянула Войслава, когда зеркальце погасло, отобразив напоследок воздушный поцелуйчик, от которого принц кисло поморщился.       Зато дядька Изяслав, подглядывавший в зеркальце через плечо Ёжика, от этого поцелуйчика вдохновился на нечто большее, чем робкие попытки положить ладонь нихонцу пониже поясницы:       — Королевна, госпожа моя! — игриво заблеял старикашка, осмелев. — Богиня! Озари бренное существование раба своего верного, обрати на меня свой синий взор, умоляю!       Кириамэ взор обратил: голову повернул, глаза потемневшие прищурил. Воевода мигом заткнулся и бочком-бочком попытался ретироваться, пока не стало поздно. Не тут-то было! Принц ухватил его бороду, крепко зажал в кулаке — и притянул к себе, грозно глядя глаза в глаза, словно заново собирался заколдовать лунатика. Дарёна при виде такой сцены скислилась личиком. Марфа, заалев щеками, смутилась и закрыла глаза ладошками — правда, пальчики растопырила, иначе ж было бы не подглядеть. Войслава лишь фыркнула и указующим перстом сделала знак близняшке, чтобы пополнила запас семечек.       — Госпожа, помилосердствуйте! — побледнев в скверном предчувствии, жалобно заныл воевода. Бороду свою вежливо высвободил из кулака, вновь предпринял попытку отползти подальше. Спиной назад да не вставая с кровати «убегать» было неудобно, не удивительно, что старикашка не заметил, когда край кровати под ним кончился — брякнулся бы на пол!.. Но Кириамэ его за шиворот поймал, рванул назад.       — Марфа, думаю, пора очистить дворец от лишних свидетелей, — решительно произнес Ёжик.       — Понимаю, — кивнула девчушка. — Сейчас займусь.       Дядька Изяслав совсем перепугался под тяжелым пристальным взглядом своей «богини» — дрожал и дергался в руках принца, порывался сбежать, косился мутным глазом в сторону двери.       — Я тоже помогу! — вызвалась Дарёна.       — Разрешаю использовать волшебное перемещение, — сказал Ёж. — Так будет безопаснее. Полагаю, люди Светополка успели окружить дворец.       — Куда перемещать прикажете? — уточнила Марфа. — На подворье патриарха?       — Да, я вчера договорился с отцом Федором.       Войслава молча одобрила такую предусмотрительность: оттуда слугам и свите будет удобно самостоятельно разбрестись по домам, не привлекая к себе внимание людей цесаревича. Да и девчушки не затратят слишком много сил, переместив всю дворцовую челядь в одно место и на сравнительно небольшое расстояние, чем если б стали каждого человека переносить по отдельности и точно по адресу.       — Будет исполнено!       Дарёна в сопровождении Марфы отправилась освобождать терем от народа, ибо незачем нормальным людям в дворцовом перевороте участвовать. Но прежде чем откланяться, служанка напомнила царевне связаться с братьями и предупредить, что их помощь может понадобиться раньше, чем договаривались. Кивнув, Войслава не двинулась с места: в подоле оставалось всего десяток семечек, вот догрызет и займется делом.       Меж тем Кириамэ решил во что бы о ни стало развеять чары на воеводе-лунатике. В свете грядущих событий даже такой жалкий союзник им не помешает. Вот только дядька Изя почему-то мрачной решимости принца решительно воспротивился. Стоило нихонцу сделать шаг вперед — старикашка резко дёрнул к выходу и был таков.       — Стой! Неужели не хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — изумленный нелогичным поведением, крикнул вослед улепётывающему воеводе Кириамэ.       — Не достоин я такой милости! — донеслось уж от лестницы.       Выбора нет: нужно догонять, ловить лунатика, придется целовать насильно, чтобы одумался…       Хрюкнув смешком, покинутая всеми Войслава поднялась с кресла и небрежно отряхнула платье от шелухи. Что ж, пришло время ей вспомнить детские годы — надобно наорать на братьев построже. Когда позавчера Пересвет начал им рассказывать, что к чему да что творится, те сперва его чуть на смех не подняли, не поверили. Пришлось царевне за младшего братишку заступиться, сама разговор повела, да так, что средние вмиг призаткнулись, вспомнив о суровом нраве сестренки. А то расслабились в своей провинции! Тихо у них там, видите ли, благочинно и враги зловредные не шастают.       Нет, можно было бы, конечно, призвать на подмогу кого-нибудь поближе — тех же князей и воевод, с которыми Войслава в свое время ходила на Шеморханку. Они парни покладистые, на свист царевнин тотчас бы откликнулись. Да и к Кириамэ еще с тех пор прониклись симпатией и уважением, приказы его оспаривать не стали бы. На подъем легкие, не то что братцы, через сутки уже были бы в столице, конные и оружные, причем своим ходом — только экономия на перемещающих волшебных полотенцах какая бы вышла! Единственное, не хотелось выносить сор из избы: одно дело, если о предательстве старшего брата рассказать членам семьи, и совсем другое — раскрыть скандальную новость всему миру. Так хоть оставалась надежда, что можно будет всё уладить по-тихому. Возможно даже, что получится в итоге отправить Светополка в монастырь, на хлеб и воду, а народу сказать, будто бы добровольно ушел, озарение свыше вдруг схлопотав…       Чтобы иметь возможность общаться на расстоянии, пришлось отослать Берендеевичам каждому по зеркальцу, благо Ужос оставил достаточный запас, прежде чем махнул к Яге. Девчушки, когда вернулись из дальних княжеств, раздав «презенты», ухахатывались, описывая, с какими физиономиями встречали их внезапное появление князья. Кто-то, нервами послабже, чуть в обморок не рухнул — непривычные к чудесам оказались средние братья, не то что столичные родственники! (Вон, к слову, даже Берендей Иванович, когда среди ночи вышел подышать воздухом на балкон и увидал над теремом огненного дракона — на что уж старый человек, да после болезни, а в обморок падать и не подумал. Просто за сердце подержался, поикал в безмолвном восхищении, узнав, кого в доме пригрел, рюмочку лишнюю тяпнул — и решил, что с новым зятем (пусть и «усыновленным», раз собрался жениться на «удочеренной» Шеморханке), семье повезло не меньше, чем с двумя первыми).       В общем, состроив самое суровое выражение, на какое была способна, Войслава запустила по блюдечку золотое яблочко и вызвала сразу всех четырех средних братьев — не пересказывать же каждому в отдельности, недосуг. И пускай попробуют ей тут возражать и перечить!..       Попробовали, как же без торгу-то. Светогор и Светослав завели шарманку, что успели собрать только личную дружину, а вот если б дали им время, кабы предупредили бы заранее, то вместо пары сотен богатырей привели бы в столицу тысячную конницу — и так далее, и в том же духе. На это у царевны ответ был краток: с паршивой овцы хоть шерсти клок! Но этот «клок» нужен сейчас и немедленно. Пусть уже будут тем довольны, что не с отцом разговор ведут, а с нею, нежно любящей сестренкой. И вдвойне должны радоваться, что не пешим ходом придется идти на столицу, а волшебным образом перенесутся вместе с войсками прямиком на главную площадь — не запыхаются даже. На что Светослав попробовал вякнуть, что опасается пользоваться волшебным полотенцем: вдруг его куда-нибудь по ошибке в Шеморский султанат выкинет или вообще в Улусовские степи? Войслава улыбнулась, покладисто согласилась прислать за ним лично огненного змея. Все перенесутся вмиг посредством волшебства, а он пускай летит по воздуху, с ветерком да с искрами! За полдня путь и одолеет, если, конечно, по дороге со змея не свалится. Она-де сама сколько раз летала — такое это незабываемое удовольствие!.. Братец насупился, от предложения вежливо отказался.       Тут Лучезар, усиленно хлюпая носом, объявил, что сам прибыть никак не в состоянии, ибо после давешнего разговора, от нервов видать, простуда у него ухудшилась изрядно, ажно в боку покалывать начало нехорошо эдак. Войслава брата пожалела — на словах. И велела, напротив, прибыть обязательно: ведь простуду запускать никоим образом нельзя, а лучшее лечение во всем Тридевятом — это тушеная репка по царицыному рецепту! Вот разберутся со Светополком, и матушка непременно приготовит для Лучезара горшочек «лакомства». Поди, соскучился без репки-то? С тех пор, как много лет назад покинул отчий дворец, так без репки и сопливится каждую осень, несчастный! Лучезар прекрасно помнил незабываемый с детских лет вкус матушкиной стряпни, потому носом шмыгать резко прекратил, на гогот братьев не обиделся. Вот же, у некоторых Берендеевичей в бородах седые волоски поблескивают, а при упоминании о репке аж в дрожь бросает…       В общем, велела Войслава братьям сейчас собрать войска и быть наготове — чтобы по первому же зову в столицу явились!       ___________