Принц Х Царевич - 5 (Второй том)

      В трапезном зале, где в любое время года было по-весеннему легко и радостно из-за разноцветья витражей и чириканья жар-птиц, собралась почти вся царская семья. Усевшийся во главе стола Берендей Иванович выглядел донельзя довольным: наконец-то! Как давно он хотел так посидеть, в кругу родных и близких. И пусть не хватает четверых (Светополка, Патрикея, Серапиона и Хродланда, по понятным причинам отсутствующих) — зато хотя бы отец Федор зашел в коем-веке проведать. И Изяслав Панкратьевич вменяемый, что редкость. Царь размешивал ложечкой в чашке чай, сдобренный ароматным медом, и с умилением поглядывал на родных. Пусть все сидят встревоженные и невеселые, всё равно — главное, что все снова вместе!       Однако недолго позволили государю наслаждаться семейной идиллией. Слово взяла Ясмин — не молчалось ей сегодня! И такого понарассказала!       — …Боюсь, не Ашик виноват в отступничестве Светополка, — рассуждала Ясмин, между разговорами не забывая уничтожать ватрушки и варенье в стремительно пустеющей вазочке. — Он ведь когда-а еще только у нас здесь появился! А убийц на Ёжика натравливали уже с самой свадьбы. Скорей всего колдунишку вообще притащили в столицу против его воли. Просто он оказался единственным, кто выжил после того, как Пересвет и Ёжик совместными усилиями вырезали банду ибирского мурзы Чумкум-гея — и согласен был на всё, чтобы отомстить за своего любовника. А сына Тыгыдыма ведь, помните, как раз наняли, чтобы от них обоих избавиться. И нанял не абы кто, а цесаревич лично! Его ведь подручные напали на них в лесу, Яге тогда еще тоже досталось, а Ёжика оборотнем сделали. А потом они же в роще за садом мальчишек подкараулили. Верно говорю, Изяслав Панкратьевич? Ты ж тоже там был, всё видел!       — Угу, — подтвердил воевода. И густо покраснел, вспомнив, что именно он увидел, когда резня закончилась и оборотень накинулся на своего возлюбленного.       Пересвет прикусил губу и выразительным взглядом пообещал дядьке Изе медленную и мучительную казнь, если тот хоть слово лишнее скажет, а Шеморханке — что нажалуется на нее Ужосу. Воевода виновато пригнул голову ниже плеч. А Ясмин сделала вид, что намека не поняла и чихать хотела на угрозы — беременной девушке хранить секреты вредно для здоровья!       Берендей Иванович, слушая, забыл о куске пирога в своей руке, из которого на скатерть некрасиво вывалилась начинка. Точно так же, как раскрылся пирог, раззявив верхний и нижний пласт теста — один в один отвисла челюсть у царя-батюшки. Василиса Никитична сообразительно подставила ему под руку тарелочку, чтобы не крошил зря. Сама матушка была не менее ошарашена открывающимися подробностями из жизни и похождений младшего сына и его супруга, но пока что держалась — на любопытстве, которое пересиливало страх за жизнь мальчишек. Благо страх этот возник задним числом — вот же они оба, тут сидят, нахохлившиеся, как воробьи на заборе. Друг на дружку дуются, на подруг разобиделись, что те все их тайны родителям выкладывают.       — Погоди-ка, как это они: «вырезали»? — уточнил Берендей Иванович.       — Подчистую, — не поскупилась на выразительный жест генерал-девица, смачно полоснула себе перед горлом ножичком, которым намазывала масло на печеньку.       — А Рорика наняли, чтобы меня выкрасть, помните? — приняла эстафету Войслава. — Они хотели меня продать Тыгыдыму как породистую рабыню. Рорика ведь завербовали не где-нибудь, а в том самом трактире, где Светополк якобы отравился, а на самом деле хотел отравить моего мужа! А у Светополка тамошний хозяин — лучший приятель по жизни, братец у него в заведении всех своих любовниц вечно прятал!       — Точно-точно! — не выдержала и Забава. — Я сразу заметила: с той поры, как Светополк нашел себе новую любовницу… То есть это я так поначалу думала, что любовницу, а на самом деле это был любовник — Ашик этот проклятущий! Так вот, уж очень мой благоверный стал с тех пор довольный. Ни с одной бабой так не увлекался, ну вы понимаете, о чем я, да? И приходил всё время ко мне с разными похабностями: «А давай, говорит, я тебя вот так возьму, да вот эдак давай попробуем!» — Цесаревна под неодобрительным взглядом свекрови осеклась, смутилась. Но мысль свою закончила: — Я, конечно, от пакостей отказывалась, за что не раз была бита. Это я к тому, что ничерта он не был околдован. Наоборот, чую я, тому мальчишке неслабо доставалось. Озверел Светополк, руки стал распускать. Чуть что не по нему — сразу зуботычину. Ну, в общем, — подытожила она, сникнув, — нет на нем чар и не было никогда, это я вам точно говорю.       — И не могло быть никаких чар! — подтвердила и Лиан-Ай. — Если бы и было колдовское заклятье, то оно бы спадало, когда цесаревич приходил из трактира домой. Потому что терем от злых чар защищен.       — Верно, — закивала Войслава. — Вон уж как этот Ашик старался, каждое утро ловушки расставлял по всему дворцу! А Рорик их играючи убирал: говорил, не ловушки, а смех один. А вы-то думали, что это я его то водой оболью, то в пухе изваляю!       Царевна довольно заулыбалась. Берендей Иванович нахмурил густые брови, вспомнив, как частенько по утрам встречал старшего зятя в подобном виде. А Марья с Марфой, переглянувшись, прыснули смешками.       — Более того, — прибавила Ясмин, — Серапион с нашими девчушками, когда Берендея Ивановича противоядием напоили, сразу же к трактиру отправились тайком — проверить, как там Хродланд и не околдовали ли вправду цесаревича. И знаете, что они увидели? Этот колдунишка чуть сам не помер, пока Светополка вылечить пытался! Вот до чего. А вы говорите — околдовали!       — Что, неужто так в него влюбился мальчишка? — с дрожью в голосе негромко спросила Забава.       Ясмин пожала плечами:       — Да кто ж их знает, этих извращенцев. Может, надеялся, что Светополк отдаст ему Ёжика для издевательств и мести в память о загрызенном мурзе.       В повисшей на минуту тишине было слышно, как капает кипяток с краника самовара в подставленную пустую чашку.       Войслава в задумчивости запихнула за щеку большой кусок медовой пастилы. Ясмин забила рот козинаками, шумно прихлебнула остывшего чая.       — А мне Светополк Берендеевич предлагал руку и сердце, — призналась Лиан-Ай.       Забава обиженно шмыгнула носом, пробормотала:       — Это при живой-то жене!       — Да он от тебя давно хотел избавиться, — подал голос Изяслав Панкратьевич. — Только Патрикея опасался. Это всем известно, что уж тут.       Забава сморщилась личиком и уткнулась в салфетку. Василиса Никитична обняла ее за плечи.       Дарёна сунулась между принцем и царевичем, водрузила на стол вазочку с крупными клубничинами в прозрачной карамели и кувшинчик со сливками. И шепотом доложила:       — Их царские высочества спрашивают по тарелочке: долго ли им еще ждать? Или можно распустить войска по домам на сегодня?       — Пусть ждут, — вместо Ёжика или Пересвета негромко ответил Хродланд, оказывается, слонявшийся тут же неподалеку. — Нетерпеливые какие.       Пользуясь невидимостью, Рорик распустил загребущие лапы — ущипнул верную служанку за соблазнительно выставленную попу. Дарёна тихонько ойкнула, благо щипок через многослойную юбку получился больше унизительным, чем болезненным. Резко разогнувшись и отпрянув от стола, она неловко задела кувшинчик, и сливки плеснули на скатерть и на руку Кириамэ. Ёж брезгливо скривил губы, хотел было вытереть испачканные сладкие пальцы салфеткой, но «невидимка» поймал его руку и… со вкусом облизал. Ёж, не смея возмутиться вслух, только приоткрыл рот. Пересвет, живо догадавшийся, что происходит, от ревности чуть зубами не заскрипел. Вспыхнувшая Войслава, узрев через стол, что вытворяет муженек под прикрытием волшебной шапки, запулила в него большим куском сахара. Судя по глухому «ох», царевна попала ровно в цель. Беззлобно ругнувшись сквозь зубы, Хродланд зря пропасть сахару не дал — в свою очередь метко забросил сласть в клетку к оживившимся жар-птичкам. По залу от трепыхания перьев поплыли солнечные зайчики, заиграли веселые всполохи.       — Сейчас вы еще скажете, что и с драконом познакомились, когда он вас съесть пытался, — попробовал пошутить отец Федор, чтобы разрядить мрачную атмосферу над столом. Заслушавшись, он успел наколоть щипчиками целую горку лесных орешков, снабдив занятием и Василису Никитичну, и Ясмин, попеременно опустошавших блюдце с ядрышками.       — Серапион есть никого не собирался, — отозвался Пересвет, метая сердитые молнии в сторону супруга, смущенно оттирающего облизанные пальцы салфеткой. — Зато прекрасно помню, как кое-кто вознамерился героически скормить себя дракону, горя желанием сделать меня вдовцом.       Кириамэ с вызовом ответил на пылающий праведной ревностью взгляд:       — А я помню, как кое-кто спустился в шахты против моей просьбы, тем самым оставив нас обоих без подстраховки. Если бы дракон не оказался столь любезен, что сам откопал нас из обвала, то сгинули бы под землей оба ни за что.       Василиса Никитична, внимательно слушавшая взаимные претензии, взялась в волнении обмахиваться краем скатерти. Жевать орешки, впрочем, она тоже не бросила, это хоть как-то помогало успокоить нервы и отвлечься.       — Уж лучше под землю уйти, ведь кое-кто упорно пытался оставить меня на попечении принцессы Хильды! — мстительно напомнил Пересвет.       — Кое-кто не отказывался и от знаков внимания Агилольфанны Вельф! — парировал Ёж. — Между прочим, родной правнучки Серапиона.       — А кто натравил на меня Аврору-Катерину? — не унимался Пересвет.       — А кто столь великодушно простил Хродланда после того, как он продал меня своему развратному брату? — не удержался Ёж. Впрочем, это обвинение он прошипел так тихо, чтобы расслышал только супруг. Однако Рорик тоже услышал.       Оба, увлеченные друг другом, не заметили, что из вазочки с клубникой исчезли две самые крупные ягоды. Но замолчал сперва Кириамэ, на мгновение пропав и проявившись вновь, следом и Пересвет притих, точно так же «мигнув» на секунду. Оба густо покраснели, потупились, взялись за свои чашки и сосредоточились на прожевывании карамельных ягод, вдруг заткнувших им рты.       — Я уже извинялся за это, — напомнил Хродланд. — И не устану извиняться снова и снова. Столько, сколько потребуется.       — Это ты меня прости, — с трудом проглотив, негромко отозвался Кириамэ. — Не знаю, что на меня нашло. Прошлое должно оставаться в прошлом.       — И меня извините, — буркнул Пересвет, робко улыбаясь своей чашке. — Оба извините.       Заметившие странное «мерцание» царевича и принца, государь с патриархом переглянулись между собой, пожали плечами. И царь подозвал Дарёну, чтобы налила им по рюмочке, успокоения нервов ради. Однако приказ был немедленно отменен царицей, посчитавшей, что с них пока хватит и чая.       — Я тоже хочу признаться! — не вытерпела Лиан-Ай.       — Не надо! — умоляюще оглянулся на нее Ёж.       Но принцесса упрямо помотала головой:        — Надо. Я виновата. Очень виновата! Я знала, что Ёшихиро-саме предсказано погибнуть на двадцатом году жизни.       Василиса Никитична охнула и взялась за сердце. Дарёна засуетилась над нею, благо в кармашке фартука теперь постоянно носила парочку пузырьков с самыми необходимыми зельями.       — Я давно знала об этом, но не сказала ему, — продолжила каяться принцесса. — Поэтому, когда мы согласились вместе с Ашк-Ягмуром захватить кадайскую приграничную крепость…       Тут пришел черед хвататься за грудь Берендею Ивановичу:       — Вы там успели на Кадай войной сходить?!       Дарёна и царю в чашку накапала сердечных капель, раз всё равно пузырёк не успела закупорить. Потом и патриарху капель отмерила за компанию, не дожидаясь, когда и тому станет дурно. Отец Фёдор и царь-батюшка чокнулись чашками и залпом выпили, одновременно скривились, занюхали по привычке: один имбирным пряником, второй клюквенным пирогом.       — Ашк-Ягмур сказал Ёшихиро-саме, что крепостью командует мой отец, — продолжала принцесса, которой было жизненно необходимо выговориться.       — Неправда, — ради справедливости поправил Ёж. — Он только сказал, что начальником заставы стал недавно присланный из столицы сын императора. То, что это оказался именно твой отец, чистая случайность.       — А кто такой этот Ашк-Ягмур? — негромко спросил отец Федор у Ясмин.       — Князь Улус-Ордынский, — ответила Шеморханка, невозмутимо накладывая себе в тарелку оладушек и густо поливая медом и сметаной. — По совпадению он же младший брат Ашика. Милейший юноша! Я, еще когда Серапиона показательно убивала, его сразу заприметила с высоты. Жаль, пообщаться толком не удалось, пока Пересвет с Серапиончиком Ёжика пытали: я по-улусовскому не разумею, а князюшка из иностранных только кадайским языком владеет. Ах, как Ягмур трогательно был влюблен в нашу Любаву! Но она ему отказала. Разбила сердце парнишке, так жаль.       Царь вздохнул и расстегнул пуговицу на вороте.       — Это не случайность! — меж тем не унималась Лиан-Ай, и на глазах принцессы блеснули слезы. — Это моя вина! Я сбежала из дома, разозлила Хунь-Юаня. Дед обвинил моего отца в том, что он вырастил меня непочтительной дочерью, и в наказание прогнал его прочь от двора. Отправил в ссылку на дальнюю границу империи! Поэтому мой отец возненавидел Ёшихиро-саму и поклялся его убить. Это он подсылал во дворец шиноби…       — Неправда! — перебил ее Пересвет. Кириамэ под столом наступил ему на ногу, умоляя промолчать, но царевич не мог не возразить: — Шиноби сновали по дворцу с самого первого дня, как Ёжик сюда приехал. А ты сбежала из дома гораздо позже.       — Кто у нас по дворцу шнырял? — не понял Берендей Иванович.       — Наемные убийцы, искусные, как адские демоны, — не мог остановиться Пересвет, хотя прекрасно видел, что Кириамэ от стыда за голову схватился. — Вы же не знаете, сколько этих шиноби нам с Ёжиком пришлось убить! Они к нам даже в постель лезли, как тараканы — даже в первую брачную ночь спокойно выспаться не дали! Поначалу, когда только сыграли свадьбу, вообще с ними никакого сладу не было! Домовой замучился трупы лешим отвозить на прокорм. Причем и нихонские наемники были, и кадайские, понимаете? На Ёжика все охотились, все от него хотели избавиться! А дядька Патрикей перед свадьбой пытался его отравить. Ладно у Ёжика с собой разные противоядия были, а то ведь так и свадьбу играть не пришлось бы! А потом Светополк помог нам сбежать из дворца, когда мы за Войславкой поехали с Шеморханкой биться. Ёж, ты помнишь? Он нам лошадей тогда еще привел.       — Помню, — кивнул Кириамэ.       — Домовой? Лешим? — не поверил Берендей Иванович, подумал, что ослышался.       — Братец надеялся, что Ясмин нас с Ёжиком точно так же зачарует, как дядьку Изяслава, — продолжал Пересвет.       Молчаливый воевода сокрушенно покивал.       — Только Ёжик оказался не подвластен моим чарам, — притворно горестно вздохнула Шеморханка. — Ах, помню, как вы впервые поцеловались у меня на глазах!       — И я помню, — хихикнула Войслава. — Я тогда и не поняла, то ли возмущаться, то ли любоваться.       — Патрикей на меня к тому времени уже не надеялся — заранее кадайцев с печенегами натравил, чтобы мальчишек точно поубивали, если у меня силы духа не хватит на них руку поднять, — добавила Ясмин.       — Вообще-то силы духа у тебя вполне хватило, — обидчиво напомнил Пересвет.       — Если б не Изяслав Панкратьевич и его дружина, мы с Войславой остались бы в степи навсегда, — с мягкой улыбкой подтвердил Кириамэ. Воевода от этой улыбки заметно взбодрился и с гордо поднятой головой отправился к самовару, налить себе горячего чаю.       Шеморханка от неприятных напоминаний легкомысленно отмахнулась. Пояснила царю:       — Кстати, домовика вашего теремного я встречала, очаровательное существо.       — Нам домовой помог перед свадьбой каравай испечь, — признался Пересвет. Смотря принцу в глаза, под прикрытием скатерти взял его за руку. Ёжик пожал ему руку в ответ, и царевич почти явственно засветился от застенчивого счастья.       — Я тоже с ним знакома, — поддакнула Дарёна, улыбаясь патриарху и царице. — Вот как с вами, чай вместе пили. И ее царское высочество…       — А что я вспомнила! — сама себе изумившись, воскликнула Войслава. Аж пирожком надкушенным замахала от волнения: — Это ведь дядька Патрикей меня надоумил ехать с Ясминкой драться! Он, злыдень! Так ведь и заявил мне, дуре: мужики, мол, выиграть у Шеморханки никогда не сумеют, а вот царь-девица генерал-девицу завсегда победит! Хотел мирный договор с нихонцами на корню расстроить! Без невесты-то Ёжику тут делать было нечего. Кто ж знал, что он мужеложцем окажется и с первого взгляда в Пересвета влюбится да вцепится в него, как кошка. Вот это дядька Патрикей просчитался!       — Ёшихиро-сама не мужеложец! — взвилась Лиан-Ай. Тут же покраснела, добавила уже тише, но твердо, оскорбленная до глубины души: — До встречи с Пересветом Берендеевичем Ёшихиро-сама мужчинами не интересовался и резко пресекал все домогательства! У него вообще в Нихонии осталось девять детишек. И все от разных любовниц... — договорила она едва слышно.       К уныло вздохнувшему принцу подкралась Марфа с докладом:       — Светополк с небольшим отрядом богатырей приближаются ко дворцу. Что-то несут на носилках, подозрительно похожее на мертвеца.       — «Подозрительно похожее!» Скажешь ведь! — передразнила близняшку Марья. — Покойник это и есть: дядьку Патрикея они удавили и теперь зачем-то тащат сюда.       — Как доказательство, наверное, — предположил невидимый Хродланд.       — Пропустить? — деловито уточнила Марфа.       — Пропусти, — кивнул Ёж.       — Передай моим людям, чтобы… Впрочем, я сам им скажу, — перебил сам себя Рорик. Судя по крадущимся легким шагам, отошел в сторонку, чтобы через зеркальце отдать распоряжения своим подручным о том, как следует встретить цесаревича.       — Войслава! — позвал Пересвет сестрицу, попросил: — Вызови, пожалуйста, братьев. А то они уж заждались нашего приглашения.       — Уже пора? — оживилась Ясмин.       — Кого? — не понял Берендей Иванович.       — Светослава, Светозара, Светогора и Лучезара, — с ехидцей перечислила Войслава. — Берендеевичей!       — Зачем это? — еще больше удивился царь-батюшка.       — Давненько не собирались всей семьей, соскучились! — объявила царевна.       — А, ну это да, это ты права, — согласился Берендей Иванович. Но всё равно ничего не понял.       — Эй, сонные тетери! — гаркнула Войславка в тарелочку, услужливо поданную Дарёной. От зычного вопля не то что братья по ту сторону дружно вздрогнули — золотое яблочко едва с орбиты не соскочило. — Слушать царский приказ: передайте зеркала вашим старшим в дружинах, чтобы те оставались на связи. Войскам своим повторите, чтобы не разбредались, не напивались и по первому же вызову были готовы явиться в столицу при полном параде. Ясно?       — Ясно, — нестройно донеслось из тарелочки.       — А вы все — сейчас же сюда! — скомандовала Войслава. — В трапезный зал! Мигом!       Братья послушались беспрекословно. Мгновение ока, и вот уже все четверо средних Берендеевичей, наряженные в кольчуги и в латную броню, растерянно топчутся перед столом, взаимно отражаясь в самоваре, равно отражая самовар в блестящих кирасах и шлемах.       — С отцом и матерью поздоровайтесь! — не сбавляла командного тона царевна.       — Доброго здравия! — грянули братья.       — Сыночки! — тут же прослезилась Василиса Никитична.       Она первая поспешила прижать к сердцу сыновей, по которым действительно сильно скучала. За нею и Берендей Иванович из-за стола выбрался, пошел обниматься с заматеревшими кровиночками. Патриарх Федор тоже не отстал, все ж как родные. Лучезар и Светозар хотя бы летом на свадьбу Пересвета с Ёжиком приезжали, пусть и напились тогда до беспамятства. А Светогор и Светослав — те давненько в столицу не заглядывали, всё недосуг им было, всё своими делами занимались, некогда родителей проведать.       За объятиями последовало знакомство с новыми членами семейства: Берендеевичам представили Шеморханку, как названную сестрицу. Та не упустила случая лишний раз попрактиковаться в стрельбе глазами, засмущав и без того растерянных мужиков. Познакомили князей и с кадайской принцессой, правда, чтобы не запутать, упоминать о том, чья она невеста, не стали. Зато про нихонца Берендей Иванович прямо объявил:       — Ёжик, муж Пересвета!       Берендеевичи сдержались, не крякнули. Зато Войслава громко хрюкнула. А Кириамэ, несмотря на всю свою выдержку, готов был под землю провалиться. Хорошо Пересвет заступился за возлюбленного в прямом смысле слова — загородил принца своим плечом, негромко, но решительно объявил братьям:       — Супруг мой, законный и венчанный. Шуток никаких не потерплю.       — Что венчанный, это мы помним. Вроде бы помним, — почесал макушку под сдвинутым набекрень шлемом Лучезар, Светозар кивнул. Заулыбались оба в ответ на настороженный колючий синий взгляд: — Хорошенький! На свадьбе как кукла выглядел, зато теперь на человека стал похож.       — С мужьями Ясминки и Войславки познакомитесь попозже, нынче они по делам отбыли, но обещали скоро вернуться. Тоже красавцы завидные! — сказал Берендей Иванович, потирая руки. — Что ж, теперь можно и по рюмочке со свиданьицем?       Царь-батюшка просительно оглянулся на Василису Никитичну, и та запрещать не стала, махнула рукой, согласная тоже полрюмашки сладенькой опрокинуть за здоровье отпрысков. Дарёна уже подсуетилась: зазвенела стопочками, забулькала графинчиком, разливая мужчинам прозрачную и холодненькую. Для царицы, Забавы и Лианки Марья поднесла на подносе рюмочки вишневой наливки. Войславе и Шеморханке Марфа предложила виноградный сок, те носы сморщили, но послушно взяли.       Чокнуться не успели — двери трапезного зала распахнулись.       — Как я вовремя вернулся домой! — воскликнул Светополк, замерев на пороге, любуясь семейным собранием.       ________