Уголок

Двое мужчин возраста, который очень деликатно называли «серебряным», ковыляли по вечернему переулку. Над ними было пасмурное небо и мешанина из крыш, рекламы и электрических проводов. Временами старичок с белыми, как снег волосами, заходился удушающим кашлем. После очередного приступа второй, с поредевшим сизым хвостиком и тростью, снял с себя шарф и замотал им своего компаньона. - Вот же старичьё неразумное, - прокряхтел он. - Говорил тебе, укутывай потеплее свои кости. И не торчи с этими бездарями допоздна. - А сам сидишь в своём театре до полуночи. Умный. - Без меня эти прохиндеи всё по миру пустят, всё компьютеризируют. Из Шекспира чёрте что сделают и сбоку голографический бантик прилепят. Старичок всё брюзжал о том, во что превратится храм искусства без его чуткого руководства, пока они не остановились передохнуть под очередной эстакадой. Начался дождь. - А без меня мои студенты не поймут, что вирусология – это не игрушки и не способ самоутверждения, - возразил первый, беловолосый, и раскрыл зонт. - Мы с тобой сами как два древних живучих микроба. - При чём тут микробы, Недзуми? Бактерии и вирусы – это разные вещи. Совсем другой класс микроорганизмов. Недзуми взял Сиона под руку, и они продолжили свой путь в сторону дома. - Занудный и тугой дряхлый башмак! Мы тоже с тобой когда-то были совсем из разных классов. - Вовсе нет, милейший, - улыбнулся Сион, и на его лице ещё глубже расползлись морщины. - Мы оба люди, поэтому всё равно до сих пор сидим у одного огонька. Недзуми недовольно скривился и сменил тему: - Если уж об огоньке, я вернул нашу старую печку. - Ах ты хулиган! Мария опять будет недовольна. - Да с чего эта вздорная девица взяла, что мы спалим дом? За кого она нас держит? За двух маразматиков?! Недзуми возмущался и стучал тростью по асфальту. Сион издал нечто среднее между смехом и кашлем. - Не хватало тебе ещё маразма в придачу. - Эй, Сион, говори да не заговаривайся. Что ещё за «придача»? - Восемьдесят лет… - Хватит молодиться, перечник. Через четыре года мы разменяем вторую сотню. - Восемьдесят лет назад ты обещал мне назвать своё настоящее имя. Это ты дряхлый башмак с дырявой памятью. А я-то всё помню. Недзуми вытащил из кармана очки с толстенными стёклами и водрузил их на нос, будто бы желая лучше рассмотреть сионово лицо при таких наглых заявлениях. - Вот когда помирать буду, тогда и скажу тебе. - А вдруг я умру раньше? - Только попробуй первым помереть и бросить меня одного! – Недзуми замахнулся на него тростью. – Ишь, удумал, старый! Я из тебя такие мыслишки быстро вытрясу! * Двое мужчин возраста, который деликатно называли «серебряным» чаёвничали у керосиновой печки, совсем как тогда, в юности, а дождь всё шёл и шёл. - Напомни мне, как звали эфиопского царя в «Аиде». - Амонасро. - Так возможно, и твоё имя какое-нибудь… своеобразное? Обещаю, смеяться не буду. - Уйми свой маразм! - Значит, я недалёк от истины. - Замолкни, старый!