Уголок

В прежней Шестой зоне отсутствовала судебная система, как таковая: ни подобающих следственных органов, ни досудебных разбирательств, ни самого судебного процесса. Дело быстро решали вездесущие камеры наблюдения, жучки и сыворотка правды. Последнее Сион считал мифом до тех пор, пока к нему не попал редкий образец. Бесцветная жидкость в современном инжекторе, психотропное вещество, подавляющее волю человека и лишающее его возможности лгать. Испробовать это на практике не представлялось возможным, а выкинуть не давало научное любопытство. Если бы Недзуми тогда уже жил с ним, он бы сказал, что-то вроде: «Избавься от трупного яда сдохшего города-монстра». Но Недзуми был тогда ещё далеко, и сыворотка благополучно обосновалась в пластиковом кейсе на верхнем шкафчике сионовой квартиры. * Недзуми стоял посреди комнаты и таращился в пространство перед собой. Он свыкался с новым, доселе неведомым ощущением физической боли, которая пришла из ниоткуда. Не по причине ранения. Просто взяла и явилась, как снегопад, который начинается с пары робких снежинок, но через час уже затапливает улицы белизной. Недзуми ничем не болел, сколько себя помнил. Его не могли сломить ни холод, ни грязь Западного квартала. Он был уверен, что запросто мог бы пережить чуму в Средневековье, а его желудок был способен переваривать гвозди. Но боль была здесь. Прямо в нижней челюсти. Как раскалённая паутина, расползалась по левой стороне лица, нехорошо отдавала в ухо и глаз. Зуб мудрости? Как не вовремя. Недзуми сел на постель и опустил голову на руки, обдумывая способ избавления от этой напасти. Сиона, разумеется, хлебом не корми, дай только ему что-нибудь на ком-нибудь вскрыть и заштопать. Но тут его чудик будет бессилен. Недзуми объял первобытный ужас при мысли о том, что не Сион будет его резать. В любом случае, дантист в планы Недзуми на этот день не входил. Нужно действовать самостоятельно. * За пару лет аптечка Сиона хорошенько видоизменилась и стала походить скорее на переносную мини-лабораторию с непонятными пробирками и склянками, к которым были прилеплены не названия, а буквенно-цифровые обозначения. Недзуми крепко выругался. Он почувствовал себя Алисой в стране чудес: выпей пилюльку, и неизвестно, уменьшишься ты, вырастишь или научишься разговаривать с гусеницами-кальянщиками. Самым простым решением было связаться с Сионом. Недзуми представил, как заявится в Комитет, отберёт интерком у того противного секретаришки и вызвонит Сиона с собрания Совета для того, чтобы сообщить, что у него режется зубик. «Не переоценивай себя. Ты всего лишь человек. Иногда ты будешь болеть или раниться». Так однажды сказал ему Сион. Тогда он отмахнулся от этого парочкой острот. Ну уж нет! Не бывать этому! Недзуми ещё раз глянул на аптечку, где как грот-мачта возвышался шприц с красным флагом-этикеткой. - Ну конечно! Всё проще пареной репы. Красным должно быть отмечено то, что является самым необходимым – противовоспалительное, болеутоляющее… * Минутная стрелка на старомодных механических часах уже преодолела полный круг, а боль никуда не делась. Но теперь она мучила Недзуми вкупе с какими-то странными ощущениями – голова чуть кружилась, в кончиках пальцев покалывало. Недзуми даже не заметил звуков возвращения Сиона: ни шороха листвы под его ботинками, ни ворчания соседского пса, ни звона ключей – всего того, что его ухо улавливало задолго до бряцания дверного замка. Он услышал только шаги, которые глушило ковровое покрытие, и запуск компьютерной системы в гостиной. Видимо, Сион вернулся за какой-то информацией и, повинуясь шестому чувству, заглянул в комнату. - Сион? Ты разве не на… - Недзуми?! – Испуганный Сион бросился к нему, сидящему на полу у кровати. – Ты такой бледный! У тебя щёку разбарабанило, как… - Как у бешеного хомяка. - Почему мне не сказал, что у тебя болят зубы? Недзуми громко сглотнул, кровь бросилась к лицу. Он хотел сформулировать внятную причину, но мозг не иначе, как скис и никак не хотел собираться во что-то однородное и слаженное. Недзуми склонил голову, завесился чёлкой и едва различимо проговорил: - Сам не понимаешь, идиот? Потому что я в тебя влюблён. Последнее, чего бы я хотел, – показать тебе свою слабость и показаться в таком виде. Меня уже достало сочинять кучу отмазок перед тобой и перед самим собой. Они обняли друг друга за плечи. У Сиона был такой вид, будто ему только что сделали самый ценный подарок в его жизни. В глазах перемешивались детский восторг, удивление, сочувствие, любовь и тревога. Он осторожно взял лицо Недзуми, понянчил ладошкой больную щёку, как бы желая забрать всю боль себе, но заговорил строго, даже с излишней резкостью: - Это ты идиот! Нашёл время! Два года о любви молчал, значит, помолчишь ещё немного. Сейчас не до этого. Ты маленький что ли? Дотянул с зубной болью до последнего. Недзуми забыл обо всём и, как окаменелый, любовался объектом своих несвоевременных признаний. - Меня слишком заводит, когда ты на повышенных тонах. Ты бы только знал, о чём я думаю в такие моменты. Сними с меня груз моих желаний, я больше не могу тащить их один. – И Недзуми зашептал Сиону на ухо то, что давно сжирало его изнутри. - …и на этом я не остановлюсь. Я хочу, чтобы ты меня обездвижил, внезапно коснулся шеи как тогда… - От сионовых жадно блестящих влагой глаз разошлись хитрые лучики-смешинки. - ….а потом ты меня в… - дальнейшее Недзуми уже цедил с сионовой мочкой меж губ. - А потом я тебя на… - Сион закусил нижнюю губу. - Ни к одной женщине никогда меня так не тянуло. Когда Недзуми покончил со своими излияниями, грудь Сиона взволновано раздувалась и опадала, уши превратились в красные лопушки. Он ослабил галстук и твёрдо заявил: - Не бойся, Недзуми, от лечения зубов никто не умирает. - А? - Мне показалось, что ты произносишь что-то вроде предсмертных слов и последнего желания. Неспроста же ты всё это мне сейчас говорил? – И не давая Недзуми удариться в длинные речи, полные упрёков и дружеского сарказма, Сион накрыл его рот своим, приласкал глубоко и сочно. – Я и моя служебная машина к твоим услугам. Если захочешь, у дантиста я буду держать тебя за руку. - Да пошёл ты! * Сион поцеловал выглядывающее из-под одеяла плечо своего почти здорового Недзуми, вдыхая его, без сопротивления забирая его в объятия – обнажённого, сонного, разомлевшего в утренних солнечных зайчиках, тёплого. - Ещё болит? - О нет, мой благородный рыцарь, - ответил Недзуми высоким женским голосом. – Вы обращались со мной как со святыней, что может рассыпаться от любого неосторожного движения. - Ну... вообще-то, -застеснялся Сион, - если что, я спросил про челюсть и рану. Недзуми громко клацнул зубами. - Все мои зубы в полной боевой готовности. Так что пикнуть не успеешь - перегрызу тебе глотку за отраву, которой я себя напичкал по твоей тупости. Сион, ты всем дуракам дурак! Ты бы ещё распихал тротил по кастрюлям. Ты единственный, кто может вытянуть любую информацию из кого угодно без насилия и без всяких мутных веществ. Так какого хрена тебе сдалась сыворотка правды? - Как выяснилось, есть один уникум, который не поддаётся моим чарам. - Надеюсь, ты сохранил контакты дантиста. Он может тебе понадобиться, если ты ещё раз выкинешь такой конёк. - Прости. Я не думал, что ты вколешь себе неизвестно что. - Ты предупреждён. - Если я в придачу к своей внешности, буду беззубым, меня точно заберут в цирк. Недзуми сделал сладкие потягушки и вместе с Сионом забурился в рулет из одеяла. - Пусть только попробуют! Я тебя не отдам никому! Ты мой! Начало было положено, теперь Недзуми мог баловать Сиона откровенностями и нежностями без допинга. - У меня первого прорезались зубы мудрости. Я опять тебя обскакал, молокосос.