Уголок

Больше всего Сион любил возвращаться домой, в подземную комнату с волшебной акустикой. В тёплые дни ранней осени сюда доносились сверчащие звуки насекомьего оркестра, в слякотные ноябрьские дни просачивался шелест дождя и стенания ветра. Сейчас комната затаилась, была почти нема. Даже мыши спали. Слышалось лишь дремотное попыхивание печки и негромкое сюрпанье, которое сам же Сион и производил, потягивая слабый, едва окрашенный чай. Пространство здесь было занято книгами, время и вовсе не существовало. Сион заметил это сразу. В Шестой Зоне на него отовсюду смотрели два рубиновых расположенных один над другим зрачка, отделяющих часы от минут на электронных часах. Смотрели с дисплеев прозрачных яйцевидных лифтов в Хроносе, с сенсорных досок в классах, с табло монорельсовых трамваев, с городских баннеров, с пульта управления на его рабочем месте. Они были неизбежны и вездесущи ровно до того момента, как он попал к Недзуми. В мире за Стеной не подчинялись часам. Никакого начала или окончания рабочего дня, никакого комендантского часа. Когда Инукаши звал Сиона мыть собак, он говорил: «Приходи к рассвету, мы должны управиться дотемна», когда Рикига приглашал убираться и разбирать счета, он говорил: «Приходи, как покончишь со своими делами» и невольно морщился, памятуя о том, что Сион работает еще и на Инукаши. В подземелье настоящее превращалось в сладостную вечность, свободную от условности времени суток. Тут властвовали тени – длинные, густые – и свет – подрагивающий, желто-масленый. - Помнишь, ты говорил Каран и Рико о театре теней? Сион убрал пустую кружку и пытливо посмотрел на Недзуми, лежащего на кровати. Тот неопределенно промычал что-то в ответ, вернулся взглядом на предыдущую страницу книги и начал покачивать ногой быстрее. - Может, покажешь? - Если эти дети ещё раз придут, покажу. - Разве не ты говорил, что в этих краях не принято загадывать на завтрашний день, который может не наступить? Недзуми чуть приподнял уголки губ, довольный быстрыми успехами своего ученика. - Тебе не стыдно клянчить? Та маленькая девчонка по сравнению с тобой – олицетворение гордости и серьёзности. Тебе не кажется? Сион вскинул подбородок: - Тебе не кажется, что странно самому поднимать тему, в которую ты не хочешь углубляться? Недзуми прикрыл глаза, подавил вздох и глянул на Сиона с выстраданной ласковой снисходительностью. - Одним местом чувствую, что ты не отстанешь. Легче согласиться, чем перебрасываться с тобой вопросами, ха? Сион кивнул, ощущая спиной мурашки предвкушения. Недзуми отложил под подушку книгу (иначе она утонула бы в море других), медленно, с ленцой поднялся с постели, расстегнул липучку на одной из своих обрезанных мотоциклетных перчаток, взял фонарь, чтобы переставить его со стола на одну из полок. Так как одна рука была занята, перчатку пришлось стянуть зубами. Наблюдая за этим, Сион невольно, почти инстинктивно, облизал губы, хотел было их накусать, чтобы не сохли, но вовремя опомнился. Вторая перчатка легла на стол, и Сион уставился на оголённые ладони Недзуми. Сейчас почему-то казалось, что вылеплены они гениальным скульптором. Только отпечатавшиеся на них швы тугих перчаток и просвечивающая розовым кожа между пальцев делали их живыми, зовущими к себе притронуться. Недзуми сорвал с кровати простыню, набросил её на стеллаж, осветил фонарём так, что пространство между верхней и средней полкой превратилось в импровизированный экран, торжественно объявил: - Да удостоит Ваше Высочество своим вниманием сие скромное представление! И отвесив поклон, опять скрылся за стеллажом. Сион проникся моментом ещё до того, как он начал ворожбу. Перемещение источника света удивительно изменило комнату. Углы приобрели ещё большую мглистую таинственность. Свёрнутая у спинки кровати одежда напомнила очертания застывшего монстра, совсем как в детстве. Но в раннем детстве воспитатели сразу лишили Сиона права на таких чудищ, убив их всех оружием науки. И теперь Сион радовался их воскрешению. И тут тени от рук Недзуми на простыне будто бы зажили отдельной жизнью – сливались, распадались, ветвились, превращались то в клюв, то в размашистые крылья. Чу! Потом оскаливались, вновь разбивались надвое, вновь возвращались к своему затейливому единству, сплетались, плясали. Сион насчитал шесть разных животных, одну птицу и несколько устрашающих рож – рогатых, склабящихся и глазастых. - На кого похоже? - На собаку. - А сейчас на кого? - Тоже на собаку, только с другой мордой. - Сечёшь. Смышлёный ребёнок. – Недзуми вышел из-за стеллажа, потянулся, чтобы потрепать Сиона по волосам, и их маленький театр без его рук сразу осиротел. - Недзуми, ты волшебник! Покажи помедленнее, умоляю! - Хочешь знать, как я это делаю? Хех. Ну иди сюда. Сион подошёл, сияя глазами. - Повторяй за мной. Неправильно, тормоз. Этой палец должен быть вот тут. Дай сюда свои руки. Щекам Сиона стало жарко. Это был первый раз после памятной ночи, когда Недзуми взял его ладони в свои вот так – спокойно, мягко. До этого он хватал его за руки либо когда они куда-то бежали, либо когда подстёгнутый раздражением что-то ему доказывал. - Ты чего дёргаешься? Я вроде током не бьюсь. Память захлёстывала. Вновь набегало, как волны на песок, пережитое той ночью. Рука в руке. Рука Недзуми холодная и цепкая. Но одновременно маленькая и хрупкая. Беззащитная, как и он сам целиком и полностью. Такого хотелось взять под крыло, оберегать. Только неужели Сион теперь мог?.. И Сион ещё больше утвердился в том, что он не просто может, а должен. Должен защищать Недзуми от одиночества, от недоверия людям и неверия в счастье. Внутри всё наполнилось добротой, обожанием. - Ничего, просто вспомнилось. – Сион хотел ещё что-то сказать, но слова не шли. На самом деле ему и не нужно было вспоминать: всё это было всегда с ним. Тонкие губы Недзуми дрогнули. Он колебался. Выпустить ли руки Сиона? Продолжить ли это бессмысленное занятие? Даже больше чем бессмысленное – очень опасное, оставляющее в душе что-то очень дорогое, растущее и ширящееся, сближающее его с чужим человеком. - Постарайся сделать, так чтобы забылось. – На миг он отвёл взгляд в сторону, словно усмиряя свои мысли, но потом хватка его ладони стала сильнее. - Скрести пальцы вот так… Да не сюда! Вот как! Ох, ты совершенно не гнущийся Буратино. Деревянный! – Недзуми отбросил его руки от себя. – Хватит. Надоело. Он забрал простыню, вернулся в постель, а его нерадивый ученик так и остался стоять на том же месте, рассеянно глядя на свои ладони. - Недзуми… - позвал Сион, всё ещё не поднимая взгляд. - Как-нибудь покажешь мне других животных? - Ты и за этот урок актёрского мастерства со мной за десяток жизней не рассчитаешься. - Что-нибудь вкусное подойдёт в качестве оплаты? Я постараюсь донести это в целости. Завтра Рикига-сан… - Завтра? Если завтра – такое, каким ты его себе представляешь – наступит. Не вижу смысла тебя учить, невнимательный халтурщик. - А мне понравилось. Даже больше понравилось просто за руки держаться. Ох! Кажется, я не то сказал? Ты не подумай, я, правда, в восторге от театра теней. Никогда не перестану удивляться тому, сколько новых интересных вещей от тебя узнаю. Ты прав: без тебя я бы не научился такому и за десять жизней. Облик Сиона осветился честной улыбкой. Он поднял глаза, но не успел уловить выражение лица Недзуми: тот закрылся книгой.