Уголок

Недзуми стоит рядом с Сионом на плато, с которого красиво открывается вид на Город и его окрестности. Дым кое-где и разрушенная Стена напоминают поверженного дракона. И всё бы хорошо – волосы победителей, будто постановочно, треплет ветерок. Впереди бескрайнее небо, в глазах - отблески солнца, которое ознаменует новое начало. Только вот это новое начало какое-то странное. Странное, потому что следовало за естественным и бесповоротным концом. «Сион умер, но Сион жив. Это же как зомби?», думает Недзуми, и в животе начинает покалывать. Он уже узнал его тело, в котором не билось сердце. А вот теперь Сион стоит и улыбается, как дитя. «Надеюсь, не дитя тьмы. Ведь неизвестно, с каким рассудком оттуда возвращаются. Может, это не проходит без последствий для головы. Мы и про Эриуриас ничего толком не знаем». Недзуми тоже улыбается в ответ. И решается на первую проверку. Губы Сиона немного запёкшиеся, но в целом упругие, тёплые, вполне человеческие. И в глазах сохранилась нежность, когда он глядит на Недзуми. - Сион, вообще-то я хотел покинуть этот город, но у меня здесь есть ещё кое-какие дела. Поживёшь пока со мной, в нашей комнате? - А как же мама? - Будем её навещать. * Самый же первый совместный визит к Каран оказался как нельзя кстати. В шкафу у неё поблёскивает серебряный сервиз, и Недзуми предлагает устроить маленькую пирушку в честь долгожданного воссоединения, и даже сам предлагает начистить этот сервиз. - Никогда не ел из такой красивой посуды! – впервые в жизни приходится пойти на то, чтобы всерьёз прибедняться. И вот они с Сионом едят. Но вместо того, чтобы корчиться и гримасничать в муках, «бывший мёртвый» блаженно закрывает глаза, мычит от удовольствия и по полной наслаждается долгожданной маминой пищей. Сион и Недзуми так и не могут решить, какой пирог вышел вкуснее: с курицей или с рыбой, поэтому периодически кормят друг друга своими вилками из своих тарелок. * Следующий этап проверки – осиновые прутики для растопки и побольше чеснока в суп. И ещё хлеб чесноком натереть. Для надёжности. А связку остального чеснока повесить на стенку. - Ах! – вздыхает Сион с порога. У Недзуми сердце ёкает. - Недзуми, чем это так вкусно пахнет? Недзуми от досады раздувает щёки: опять проверка на зомби превратится в очередную обжираловку. Он ест молча, сосредоточенно придумывая новые способы идентификации зомби. - Можно, я поцелую тебя за такой вкусный ужин? - Ещё чего удумал, я тебе жёнушка что ли? И у тебя изо рта чесноком прёт! Фу! - У тебя тоже фу, но это нам не помешает. - Сион-н-н-м-м-х…. * После этого Недзуми понял, что еду лучше не задействовать. Но надо было пробраться к священной токонома. А токонома была в стене в доме Каран, а в том доме повсюду была еда. - Сегодня будем молиться и поститься! – сразу строго предупреждает Недзуми Сиона по дороге. – Будем молиться за то, чтобы слияние Кварталов Города прошло как можно лучше. Хочу, чтобы Западный Квартал быстрее вылез из грязи. Сион удивляется, но вопросов не задаёт. Так вот он какой, ритуал общения с небесами. Белые хризантемы сорта императорских, которые стоят в небольшом алькове, простенькая гравюра, свитки со словами о благоденствии членов этой семьи и всех людей в целом, там же – курильницы, источающие такой тонкий и сокровенный аромат, что Недзуми ещё долго не хочется вставать с колен, просто молча сидеть рядом с Сионом. Не просто плечом к плечу. Хочется взять его за руку, мысленно говорить с ним. - Прости, Недзуми, я так и не смог сосредоточится на будущих успехах города. – Ладонь доверительно накрывает ладонь. – Я всё время просил небо, Эриуриас, всю природу и вообще Вселенную, только чтобы ты был счастлив, какой бы дорогой ты не решил пойти. Недзуми колеблется: поцеловать его сейчас, перед этим маленьким алтарём означает дать клятву либо всегда быть рядом, либо возвращаться к нему. И принять его сущность, какой бы она ни стала после воскрешения. Дрожащий вздох. Губы с благодарностью накрывают губы. * После этого Недзуми умерил пыл, признав, что все его попытки выглядят, как детская забава по вызову конфетного гномика. Он просто должен основательно поговорить с Сионом, устроить вечер воспоминаний, вникнуть в то, как теперь Сион воспринимает цепь событий своей жизни, нет ли в его памяти искажений и провалов, странных желаний. Но эта попытка оказывается самой дурацкой. Они с Сионом передразнивают друг друга, смеются до слёз. В какой-то момент Недзуми начинает заламывать Сиону руку, тот немного успокаивается, дальше они говорят серьёзно, иногда краснеют, и прячут глаза, смаргивают слёзы, потом снова срываются на хохот, Сион набрасывается на Недзуми с ложкой и пытается его душить. Потасовка заканчивается далеко за полночь. Они лежат в позе уставших сумасшедших борцов. Недзумин нос в Сионовой шевелюре, нос чувствует, что у зомби не бывает таких мягких, приятных, любимых волос. * Недзуми полностью успокаивается. Он думает, что сейчас, поняв, что Сион – это Сион, он вполне мог бы двинуть из Города… если бы не тот поцелуй-клятва перед токонома, разумеется. Сион залезает к нему под одеяло. Сион прижимается к нему, нюхает и облизывает за ухом. - Ты правильно рассчитал, что сразу я на тебя не наброшусь. Какое-то время буду вести себя прилично, пока голод не станет нестерпимым. О да, Недзуми, я хочу тебя съесть всего, без остатка. – Смех Сиона щекочет Недзуми ухо. – Конечно, в переносном смысле. - Чудик! - Ну хоть не зомбик! Думаешь, я не догадался про охоту, которую ты на меня вёл? Спросил бы у меня сразу, напрямую, я бы тебе доказал. - Сион наваливается на него, хватает за запястья. - Зомби не способны к воспроизводству потомства. Ты тоже так думаешь, Недзуми? У них же вообще отсутствуют эти функции. В качестве доказательства я дам тебе свою сперму. А потом твоей первой мыслью будет: «А зомби здесь тихие, любимые и живые». Недзуми хохочет так, что у него нет сил оттолкнуть своего несостоявшегося зомбика.