Уголок

Небольшой кабинет Сиона наводнила целая толпа, которая шустро расставила лампы и светоотражающие «зонтики». Последним вошёл мужчина с огромной камерой на плече, за ним протиснулась девушка с квадратным чемоданчиком. Всё было на настолько серьёзном уровне, что Сион почувствовал себя загнанным зверьком, которого снимают для познавательного канала. – Сион-сан, – обратилась к нему девушка с чемоданчиком. – Вы последним из Представителей будете произносить новогоднее послание горожанам, поэтому нужно, чтобы вы в общих чертах подвели итоги года, наметили ближайшие перспективы и кратко поздравили жителей. Другая девушка уже крепила к лацкану его пиджака микрофон. – Но разве мы не должны снимать новогоднее обращение на фоне муниципальных часов? – Доверьтесь нам, Представитель Сион, фон мы сделаем. – А как же шампанское? – не унимался Сион, боязливо поглядывая на камеру. Ему не впервой было выступать перед горожанами. Но одно дело – живые люди, и совсем другое дело – беспощадное, всепронзающее око бездушной камеры. – Ассистенты, принесите Представителю бокал и дюшес. «Вот ещё!» – про себя вскипел Сион. Если с искусственно созданным фоном он ещё как-то мог смириться, то с подделкой праздничного настроения и дюшесом в бокале – никак! Нельзя же так дурить народ! Всё должно быть искренне и по-настоящему. – Не беспокойтесь, у меня всё припасено для особого случая. – Сион проворно достал из шкафчика початую бутылку. Первый бокал он залпом опрокинул в себя, а второй налил для съёмки. – Знакомый журналист заходил недавно и угостил, – пояснил Сион, отвечая на вопрос, читающийся в обращённых к нему лицах. – Все по местам! Сиону зачесали волосы на бок, сбрызнули их лаком и отходили пушистой кистью скулы и лоб. – Все готовы? Пишем! – Дорогие горожане, этот год стал для нас переломным и очень тяжёлым. Многие из нас потеряли родных и друзей. – Выпитое шампанское уже отзывалось румянцем на щеках Сиона, и никакая пудра не спасала. В глазах появился хрусталь слезинок. Он не удержался и добавил, сопнув носом: – Проводили самых любимых, единственных в дальний путь. – Стоп! Сион-сан, у нас праздник, а не городской траур. Будет лучше, если вы акцентируете внимание на недавних достижениях. – Тогда позвольте, я выпью ещё. По правде сказать, я не могу спокойно говорить про этот год. И не дожидаясь позволения, Сион приговорил ещё один бокал и налил себе снова. – Дорогие горожане, этот год стал для нас переломным и очень тяжёлым, но мы никогда не забудем неповторимых моментов, согретых светом родных глаз. – Сион опустил ресницы, уносясь по волнам памяти и ловя ветер кайфа в паруса. Сердце переливалось счастьем, и что-то такое просилось на волю, что было способно весь мир окрасить в пылающие цвета. Он не мог про это молчать. – За этот год мы научились танцевать вальс, готовить суп из того, что в Кроносе не считали за еду, купать со... – Стоп! Сион-сан, что за вальс? Что за суп из отходов? Давайте без этих сложных метафор! И не будем сейчас о проблемах продовольствия! – Хорошо. Я скажу коротко и о главном. – Постарайтесь, Сион-сан! – Дорогие горожане, этот год год был тяжёлым, но мы справились. От себя хочу пожелать вам тепла домашнего очага, любви и красоты. – Съёмочная группа кивала на каждое слово. Величественным жестом Сион поднял бокал, как бы делая «чин-чин» с воображаемым зрителем и с явным удовольствием опустошил его. – И самое главное, я от всей души желаю нашему городу, чтобы в него поскорее возвратился Недзуми. – Что за Недзуми? Сион-сан, соберитесь! Поставьте бутылку! Мы не будем снимать вас с бутылкой! Давайте всё то же самое, но без шампанского и без возвращения какого-то Недзуми! Скажите о перспективах. В кабинете стало очень жарко и нестерпимо тесно. Сияние осветительной техники било по глазам, все лица начали сливаться в одну нечёткую карусель. – Что-о-о?! Без Недзуми невозможно! Без Недзуми то же самое не получится! Без Недзуми вообще бы не было мира и спокойствия в этом городе! Без него нет перспектив! Нет будущего! – Сион-сан, мы сами пропишем вам текст и зайдём завтра с дюшесом! – девушка подчеркнула последнее слово, гневно сверкая глазами. – А вы, уж будьте добры, соберитесь и настройтесь на съёмочный процесс. * Пустой кабинет был освещён холодным белым светом. За открытыми жалюзи светила холодная луна. Одиночество Сиона тоже было холодным, а возмущение всё никак не могло улечься. – Иш-ш-шь сказанула… Без Недзуми! Если б не было Недзуми… Если б не было тебя, Недзуми…. – И Сион замурлыкал себе под нос слова известной песни: – Если б не было тебя, я б шёл по миру как слепой, в гуле сотен чужих голосов узнать пытаясь голос твой. И звук твоих шагов. А они говорят, постарайтесь без Недзуми! В знак протеста Сион взъерошил себе волосы, обнажил торс и повязал на голове галстук на воинственный манер. – Ты не волнуйся, Недзуми, я буду тебя всегда защищать до последней капли крови… Пол кабинета убаюкивающе покачивался, и вместо того, чтобы атаковать воображаемых врагов, Сион растёкся по креслу. Он и сам не понял, когда именно он услышал звук тех самых шагов, о которых говорил с такой лилейностью. Скорее всего, их и не было, а милый мираж возник прямо из ниоткуда, как и все миражи. – Ох… Любимый мой, ты такой супер 3D в этот раз. – Что за видок, Сион? Не умеешь пить, не мучай печень. А раз Недзуми – только плод его пьяной фантазии, он же не будет против если… Они с Недзуми заговорили одновременно: – …если я тебя немного пощупаю везде, где захочу. – Охранная система в вашем Комитете – отстой. – Что?! – Что? * Недзуми и Каран заканчивали нарезать третий салат, когда в пекарню с заднего двора вошли Ренка и Лили, впустив вместе с собой дуновение бодрой новогодней вьюги. Лили была похожая на большую весёлую снежинку. – Сегодня нашего Сиона по телеку показывать будут! – она хлопала припорошёнными белым ресницами то в сторону Недзуми, то в сторону Каран. – Вы что, не знаете? – У нас на чердаке есть старый телевизор, – воодушевилась Каран. – Но он уже давно показывает паутину. …Ренка и Каран заканчивали с рыбными канапе, а Недзуми с ассистентом Лили почти настроил изображение на древне-ископаемом телевизоре с экраном-кинескопом, когда в пекарню вместе с порывом снежного ненастья занесло Рикигу и Инукаши с малышом. Рикига был похож на сугроб, а Инукаши с маленьким Сионом – на двух снеговиков, обмотанных шарфами до самых глаз. – Сегодня нашего Сиона по центральному каналу покажут! – радостно пробасил «сугроб». – Я принёс планшет, чтобы вместе посмотреть. – Засунь свой планшет… обратно за пазуху, старик. У нас телевизор – главное украшение стола! – Недзуми гордо похлопал по грузному корпусу. – Ив?! И ты здесь? Ты вернулся? – Ну конечно, я же не могу жить без нашей Шестой Зоны, – усмехнулся он. – У вашего украшения стола звука нету, – хмыкнул Инукаши. – Так что ты пролетаешь, Крыс-на-все-лапы. – А вот и нет! Звук будет. – В пекарню снова дохнуло холодом, в дверях появился Сион, который для Недзуми показался снежным ангелом в своём старом пальто и нелепой шапочке. – Не зря же меня заставили вызубрить это поздравление так, чтобы от зубов отскакивало. – Вот до чего техника дошла! – восхитилась Лили. – Нет, это Сион без меня совсем дошёл до… – Недзуми! – шикнул Сион, а на его лице читалось: «Только попробуй продолжить, и я расскажу, до чего мы вместе дошли, не сомневайся!»