Уголок

Где только Недзуми не искал с ним встречи: и на грозных утёсах, и в гущах с огромными папоротниками, и на рыжих потрескавшихся от засухи землях, по которым сновали ящерки, и в полях, не защищенных ни сопками, ни деревьями. Недзуми встречал других, очень похожих на него, но он-то их хорошо различал. Он долго не мог наполнить свои лёгкие вожделенным ветром свободы. И вот теперь этот ветер выбивает слезы из глаз, заставляет щуриться, норовит перекрыть дыхание, поэтому приходится отворачиваться, ловить воздух, как перед погружением. Недзуми лихачит на пустынных ночных дорогах — дёргается на светофорах, шлифует асфальт шинами, закладывает зигзаги на разделительных полосах. Недзуми хочет заорать Сиону: «Сопли по ветру! И спутанные волосы потом не разодрать! Улёт! То, что надо!». Но можно не стараться: свист воздушных потоков и рёв мотора затушат его голос. Но он догадывается, что Сион и сам может крикнуть ему то же самое. Сион вообще всегда, с самого начала знал, где ждать очередного появления ветра свободы. Это он первым встретился с его силищей в Шестой Зоне в двенадцать лет и дал ему перевернуть у себя в душе всё кувырком. А Недзуми даже после полного освобождения не был способен поверить, что Дом Ветра мог находиться в городе-тюрьме, поэтому махнул хвостом и ушёл знакомиться с другими ветрами. Дурак! Трижды дурак! От злости на себя Недзуми поддаёт скорости, и неровен час, они с Сионом взлетят. По иронии, их байк неуловимо напоминает огромную осу: жёлтые вкрапления на чёрном, похожий силуэт — «грудь», «брюшко», затемнённое ветровое стекло и антенны зеркал заднего вида. С увеличением скорости звереет ветер. Ему мало залезть под кожанку Недзуми, он пробирает до костей. Тело трясёт от холода и драйва, только руки от локтей до кистей застывшие, как из железа. Вот оно! Именно поэтому Недзуми и не стал надевать костюм из суперволокна. Сейчас бы закричать: «Прижмись ко мне покрепче, Сион, согрей меня. Нет, этим ты не сбавишь адреналин. Наоборот, твоя близость и то, что ты можешь разделить со мной этот гребучий, наконец-то объезженный ветер свободы, — это то, без чего вообще всего бы этого не было». Глупо и бесполезно просить Сиона прижаться. Куда крепче? Сион почти прилипает к Недзуми, отклоняется вместе с ним, когда нужно и в какую нужно сторону. Они единое целое, поэтому маневрировать — одно удовольствие. Особенно, резкие повороты выходят головокружительными. «Хрен бы мы получили вместо свободы, если бы не было НАС. Зуб даю, даже живыми бы не остались. Если бы ты и я не сблизились и не доверились друг другу. А остальное пропади сейчас пропадом». — Сион, я тебя люблю. — Что?! Не слышно же! — Ничего! Проехали! И Недзуми представляет, что они мчат, а земля обрушивается прямо под их задним колесом. А позади вдалеке высотки подламываются у основания и оседают грудами обломков в облаках пыли, валятся друг на друга, как домино. Вот они проедут по огромному подвесному мосту, и его тросы начнут обрываться. Только дорога и скорость — это жизнь и спасение. Недзуми заливается мальчишеским смехом, немного сумасшедшим, ему самому незнакомым. Слышит, как Сион орёт за спиной. И также слышит внезапный отрывистый тревожный сигнал на панели, словно звук будильника прерывает их совместный фантастический сон. Это идентификаторы мигают красным. Питание заканчивается. Недзуми не хочется предела этой дикой свободы, не хочется уныло загонять остывший байк в конуру. Ему хочется продолжения ночного шаманства: воя в ушах и ритма в груди. И главное — чувствовать себя опорой в обхвативших его руках. Но он бы не поехал заполнять аккумулятор. Только не остановка! Только не ждать! Он бы предпочёл суматошно затащить Сиона в тёмные, разрисованные краской из баллончиков лабиринты и расстегнуть длинную молнию на его мотоциклетном костюме, и что там у него под ним… И пусть до чего дойдёт, то и случится. Недзуми останавливается у какого-то внушительного здания с закрытыми ставнями и красными глазками сигнализаций. — Ну, и куда теперь прикажете, ваше высочество? На подзарядку? В гараж? Оставим экипаж у вашей парадной? — Припаркуем его здесь. — У Сиона такое лицо, будто он уже всё заранее решил за двоих. Нет, Недзуми, конечно, тоже так решил. Но бесит же! От этого зуд в ладонях, только что сжимавших руль, расходится по всему телу. — Надеюсь, за остаток ночи ничего с ним не случится. Здесь ещё есть камеры наблюдения, а дальше… Дальше уже Затерянный Город с тёмными лабиринтами, картинами граффити и такими непристойными надписями на стенах. — Что ты мне говорил, когда мы ехали? Знал же, что слышимость минимальная. — Что на других у меня не встаёт. — Улыбочка планировалась наглой и предупреждающей об активных действиях, но сама собой выходит смущённой и даже немного просящей, всё потому что такой уж у Сиона получился взгляд в этот самый момент. Недзуми догадывается: в какой бы глухой и злачный закуток они не забились, ветер свободы овеет их и там, и после будет по пятам преследовать.