Камелоту объявляют войну

Несмотря на то, что Артур уже немного остыл с момента отъезда Тревиана, но, тем не менее, он очень хорошо представлял, что грозит Камелоту. На следующее же утро началась подготовка к военным действиям. Все, даже обыкновенные торговцы и фермеры, понимали, что рыцарей Его Высочества слишком мало для противостояния огромной армии Виндзора. Поэтому ближе к середине следующего дня на площади перед замком собралось довольно много молодых крепких мужчин с оружием. Мерлин лично доложил об этом королю. - Чего они хотят? – непонимающе посмотрел на своего слугу Пендрагон. - Они хотят воевать, Артур. За короля и за любовь к Камелоту. - Не может быть! Это самоубийство, они же не обучены военному искусству! Артур вышел на балкон, с которого была видна вся площадь. В толпе пошло оживление, когда кто-то заметил Пендрагона. - Долгих лет жизни королю! – выкрикнул один мужчина из толпы, его слова подхватили остальные. Мерлин тихо подошел сзади. - Ты можешь не верить, но эти люди действительно любят и верят в тебя. - Поэтому я и не могу пожертвовать их жизнями, – тихо и печально ответил Пендрагон. Он сделал пару шагов вперед и громко произнес: - Жители Камелота! Вы оказали мне большую честь тем, что собрались здесь сегодня, – он сделал небольшую паузу. – Но положение вещей таково, что солдат Виндзора намного больше, чем нас, и они хорошо обучены. Я не могу разрешить вам воевать. Это верная смерть. В толпе послышался недовольный ропот. - Возвращайтесь к своим семьям! Вы понадобитесь им намного больше, чем на этой войне. Я уверен, что у каждого найдется близкий человек, которого необходимо защитить в это сложное для нас время: матери, жены, дети, сестры. Подумайте в первую очередь о них. Защищайте тех, кого вы любите, всякой ценой. Люди на площади перешептывались, и было сложно разобрать, одобряли они решение короля или нет, пока кто-то не выкрикнул: - Слава мудрости короля! - Слава, слава… – неуверенно послышалось со всех сторон. Люди поклонились и начали потихоньку расходиться, хотя и заметно было, что они не до конца понимали, что происходит. И правда, какой же полководец не захочет пополнить свое войско на пару сотен солдат? Мерлин улыбнулся Пендрагону и положил ему руку на плечо. Последнее время он делал это довольно часто. Это был их маленький жест, который демонстрировал поддержку, придавал сил, уверял Артура, что он все сделал правильно. Рыцари тренировались на специально отведенном для этого поле. Маленькие отряды король послал на разведку ближе к границе, чтобы точно знать, когда нагрянут войска соседей. По приблизительным расчетам все активные боевые действия должны были начаться не раньше, чем через три дня. Предположительно, именно за это время Тревиан соберет всех своих людей, снарядит их оружием, и они выдвинутся в путь. На заседании круглого стола Ланселот выдвинул предположение, что стоит напасть первыми, тогда, возможно, эффект неожиданности принес бы им определенные преимущества в бою. Предложение не одобрили, так как войску Камелота тоже нужно было еще немного времени для подготовки. К тому же, Артур сказал, что они не могут напасть первыми, поскольку занимают только оборонительные позиции. «Камелот не является агрессором в этой войне, это ясно?» – строго произнес он, окидывая взглядом каждого сидящего за столом. Решили, что само сражение будет проходить на плоской открытой равнине, это было довольно удобное место, и, к тому же, ближайшее селение находилось довольно далеко, так что люди не должны были пострадать. Основной задачей рыцарей Артура было не дать врагам продвинуться дальше на свои земли. Про победу, как правило, никто даже не заикался, поскольку было предельно ясно, что такой исход сражения очень маловероятен: все же, противник превосходил их и умением, и количеством. Два дня прошли в жуткой суматохе. На рассвете третьего они выдвигались в путь. В ночь перед этим Артур сидел один в своих покоях и думал. Мерлин как раз проходил мимо комнаты короля. Уже практически завернув за угол, он вдруг на секунду остановился. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Парень спросил стражника, стоящего у дверей: - Его Высочество у себя? - Да. - Странно, а почему же так тихо? – удивился он, и решил заглянуть. Пендрагон сидел за столом с серебряным кубком в руке и задумчиво смотрел в окно. Мерлин бесшумно встал у него за спиной. - Я задумался о том, что станет со страной, если меня убьют на поле боя, – ответил Артур на немой вопрос слуги. Мерлин открыл было рот, чтобы оптимистично заявить, что такого не случится, но Артур смог ощутить это, даже сидя спиной, и недовольно поморщился: - Перестань, – он помолчал и продолжил дальше, – у меня нет наследников, нет даже жены, которая смогла бы занять престол после моей смерти. Из родни есть Моргана, но, боюсь, что это не вариант, – он грустно усмехнулся и глотнул вина, – мой дядя умер пару лет назад, детей у него также не было. Советникам я доверить не могу, а рыцарям – не положено. У меня не осталось никого, понимаешь? У меня нет семьи. Мерлин не придумал, что на это сказать. Выхода действительно не было. - Значит, есть только один вариант, – подумав еще немного, хрипло сказал маг, – прошу, останься в живых. Артур удивленно посмотрел на друга – уж слишком дрожал у того голос. Мерлин развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Они выехали на рассвете, благо, погода была прекрасная. Лошади тяжело ступали под весом своих хозяев и их доспехов. В пути ни о чем серьезном не говорили, Гавейн старался разрядить напряжение своими глупыми шуточками, как ни странно, это помогало – даже Артур стал не таким хмурым, как в последние несколько дней. Вечер был напряженным, Мерлин все время бегал по каким-то мелким поручениям: то помогал повару, то поил и кормил лошадей, то ставил палатки вместе с остальными рыцарями, то просто мешался у всех под ногами. Артур всегда утверждал, что последнее получается у его слуги лучше всего. В общих чертах, они неплохо провели время. Правда, Мерлин замечал время от времени, каким взглядами провожают рыцари друг друга: было понятно, что они прощаются. Никто не произносил этого вслух, но такой подтекст явно присутствовал в каждом дружеском пожатии руки или объятиях. Из-за этого, несмотря на внешнее всеобщее веселье, атмосфера была грустной. Артур сидел в стороне от всех за какими-то картами, не обращая внимания на веселящихся рыцарей. Мерлин насыпал в неглубокую миску немного еды и подошел к королю. - Артур. Артур! - А? Что? - Поешь. И прекрати пялиться на эти старые бумаги. Ты и сам прекрасно знаешь, что пользы от этого никакой. Пендрагон вздохнул и взял миску из рук Мерлина. - Я не хочу, чтобы они умирали ни за что. Это человеческие жизни, которые отдают за какие-то странные убеждения своего короля на счет династических браков, будь они прокляты! - Это не глупости, Артур. Твои убеждения – не глупости! Все сидящие там люди, – Эмрис махнул рукой в сторону костра, – понимают, что ты все сделал правильно. - Ты же прекрасно знаешь, что я сделал не все. Что такое мое счастье в сравнении с тысячами жизней, тысячами оставшихся там, в Камелоте, жен, детей и матерей? Я не имел права этого делать, только вот понял это слишком поздно. Мерлин мог только покачать головой. - Твое счастье для них важно настолько же, насколько и тебе – их. Подумай об этом. А потом ложись спать, – тепло улыбнулся ему слуга. Ночью всех разбудили звуки охотничьего рога и крики часовых. Армия Виндзора напала неожиданно, за пару часов до рассвета. Рыцари, привыкшие ко всему, собрались быстро. Мерлин, надев на Артура латы, порывисто его обнял. - Не волнуйся… – мягко сказал король, погладив его по голове. Он не решился продолжить фразу словами «со мной ничего не случится», как собирался. «Зачем лишний раз обещать то, что вероятнее всего не сможешь выполнить?» – печально подумал Артур. - Прости меня, – добавил король, глядя Мерлину прямо в глаза. Он и сам не понял, зачем это сказал. Просто в тот момент ему это показалось уместным. Он сделал пару шагов назад, пристально разглядывая Мерлина, пытаясь запомнить его таким, как сейчас. «Все-таки приятно, когда последнее, что ты помнишь, это лицо лучшего друга» – подумал король. Он не знал, когда именно этот шалопай перешел из разряда «слуга, которого постоянно хочется прибить» в «друга, которого, чего там таить, тоже хочется иногда пристукнуть», а потом и в «лучшего друга и человека, мнение которого для тебя самое важное». Постояв так пару секунд и запоминая все детали этой картины – растерянный Мерлин с доспехами в руках и выражением непонимания на лице, – Артур резко развернулся и закричал, обращаясь к своим воинам: - Сражайтесь доблестно и… за любовь к Камелоту! И ему вторили сотни воодушевленных голосов.