Самый тяжкий грех

      Люк повернулся к Лее. Её лицо выражало внимание и готовность. Впрочем, даже если это было на самом деле не так, он должен был рассказать ей правду в любом случае. На мгновение погрузившись в Силу, он почувствовал, что Вейдер вот-вот настигнет его. Времени у Люка больше не было.       - Лея, скажи мне… Ты знаешь, что джедаям запрещены романтические отношения?       Она растерянно кивнула. Казалось, она совершенно не понимала, почему Люк задает ей такой вопрос.       - Мой отец упоминал об этом.       - Ты помнишь свою мать? Свою настоящую мать?       Вопрос застал её врасплох, она искренне не понимала его смысл. Это казалось таким незначительным, не влияющим на настоящее время… Но в то же время какое-то шестое чувство явственно говорило ей о том, что ответ бесконечно важен именно сейчас, когда Люк задал этот странный вопрос.       - Совсем немного. Она умерла, когда я была маленькой.       - Что ты помнишь, Лея?       Она покачала головой с сожалением.       - Просто картинки, образы, чувства.       - Расскажи мне.       Медленно, словно опасаясь потревожить воспоминания прошлого, она прошептала:       - Она была… очень красивой, но печальной, - Лея заглянула Люку в глаза, будто пытаясь найти там ответы на свои вопросы. – Почему ты спрашиваешь меня о ней?       Он казался ей таким далёким, словно разумом присутствовал не здесь, а где-то в иной вселенной. Люк повернулся к ней и, вздохнув, признался:       - Я не знал свою мать до недавнего времени. Я раньше задавался вопросом, как ей удалось… сделать это.       - Сделать что?       - Сделать так, чтобы мой отец полюбил её.       - Твой отец? Герой клонических войн? – это казалось Лее бессмыслицей.       Люк резко переменил тему:       - Вейдер здесь. Сейчас. На этой луне.       Вздрогнув, она с сомнением спросила:       - Откуда ты знаешь?       - Я ощущаю его присутствие. Он пришел за мной. Он чувствует, когда я рядом. Именно поэтому я должен покинуть вас.       Лея не понимала ровным счетом ничего. Хоть Люк и пытался быть убедительным и вежливым, но Лею что-то смущало и беспокоило.       - О чём ты говоришь, Люк? – она схватила его за руку, отчаянно пытаясь восстановить рушащуюся на глазах связь.       - Если я останусь здесь, он найдёт всех нас. Я подвергаю вас опасности, - он снова отвернулся, и она проследила направление его взгляда. В голосе Люка ей почудилось нетерпение. – Я должен идти к нему.       Сама идея казалась ей нелепой. Она, не в силах подавить нотки страха в голосе спросила:       - Почему, Люк? Даже если он чувствует твое присутствие, ты можешь убежать. Нет никакой причины, по которой тебе следует идти к нему!       Люк напрягся всем телом. Когда он снова заговорил, его голос был таким низким и глухим, каким Лее ни разу не доводилось слышать.       - Есть, - произнёс он.       - И что же это за причина?       Он вгляделся в её испуганные глаза, в которых по самые края плескалось болезненное, лихорадочное беспокойство. Люк смотрел, не отводя взгляда. Он должен был найти то, за что удержаться самому, произнося это признание.       Он и сам боролся в сердце со страшной правдой. Вплоть до этого момента он пытался внутри себя отрицать тот факт, что Энакин Скайуокер был Дартом Вейдером, и…       - Он – мой отец.       Как только слова были произнесены, с души словно упал тяжкий, непосильный груз. Люк тихо застонал, силясь увидеть и почувствовать, что Лея приняла эту ношу наравне с ним.       - Твой отец! – жалость и недоверие боролось в ее карих глазах.       Люк видел, что она отчаянно не желает верить в услышанное, но… она всё же поверила.       - Есть ещё кое-что. Тебе будет нелегко услышать, но ты должна знать. Если я не вернусь, ты – единственная надежда Альянса.       - Люк, не говори так. У тебя есть Сила, а я… я даже не понимаю этого. И я никогда не смогу…       - Ты не права, Лея. В тебе тоже есть Сила. Со временем ты научишься использовать её, как и я.       Он наблюдал, как она безмолвно ведет борьбу с собой и терпеливо позволил ей сформулировать то, что она хотела сказать.       - Я боялась, что Вейдер мог бы быть тем, в кого ты тайно влюблён.       Люк вздрогнул, и Лея нахмурилась в ответ. Он отвернулся от нее и вцепился в перила мостика побелевшими пальцами. В чём дело?       - Это он, - обреченно выдохнул Люк. Мысли в её голове проносились быстрее, чем она могла их полностью осознать. Это невозможно! Он же только что признался, что Вейдер – его отец!       - Что ты имеешь в виду?       - В нем осталось хорошее, Лея. Император не полностью уничтожил добро в нём. Я смогу его спасти.       - Но… ты… Вейдер – твой отец! И ты влюблён в него? – строгое альдераанское воспитание Леи говорило, кричало, что это неправильно, извращённо.       Но сила энергии, исходящей от Люка говорила ей, что это не так. Он медленно повернулся к ней и робко, неуверенно произнес:       - Сила есть у всех из моей семьи. У отца, у меня и у… моей сестры.       Сестра? У Люка есть сестра? Вопрос вошёл в разум, но застыл на губах, непроизнесенный. Она смотрела в глаза Люка, застывшие, словно голубые яркие звезды. Там была тьма и был свет. И всё это было… правдой.       - Да, Лея. Это ты.       Сестра. Его сестра! Она потрясла головой, боясь признать, что на самом деле она все это время чувствовала их родство глубоко внутри. Люк – ее брат. Вейдер – ее отец и… возлюбленный её брата.       - Но как ты можешь… любить его так?       - Он любит меня, Лея. Очень глубоко в душе он любит меня. Я не хотел бы признавать все это, но это – правда. Моя любовь правдива и она правильна.       - Нет, неправильна! Если он – твой отец…       - Я не могу тебе сейчас рассказывать, как это случилось – нет времени. Но, пожалуйста, ты доверяешь мне?       - Как я могу тебе доверять, если ты влюблен в моего заклятого врага!       - Он был и моим врагом тоже, Лея. Я думал, что он убил моего отца, - Люк склонил голову. – Я считал, что я совершенно спятил, когда понял, что именно я чувствую к нему, но… я пришел к выводу, что…       - Что? – Лея не была до конца уверена, что хочет это услышать.       - Если влюбиться в собственного отца – грех, то я предпочту утонуть в любви, а не барахтаться в ненависти. Ненависть – грех гораздо больший, чем любовь, - Люк тепло улыбнулся, и сейчас она увидела странную мудрость в его глазах. – Я смогу его спасти. Я смогу вернуть его к Свету.       Всем сердцем молясь Силе, чтобы Лея приняла всё услышанное, он страстно прошептал:       - Я должен попытаться!       Люк поцеловал её в щеку и медленно пошел прочь, чтобы взглянуть своей судьбе в лицо. А что ещё важнее – в лицо своему отцу, своей единственной истинной любви.       Лея безутешно плакала, когда Хан подошел к ней и встал рядом. Он спросил, что случилось, но она не могла сказать ни слова. Не сейчас. Она была слишком шокирована услышанным.