Искупление

- Ну и куда ты опять направился? Корра лежала на широкой кровати, ее загорелое тело красиво контрастировало с белыми свежими простынями. Девушка откинулась на подушки и широко раскинула руки, приглашая Ноатака к себе. Мужчина сглотнул, подошел и, наклонившись, лишь поцеловал ее в губы, стараясь быстрее ускользнуть от ее рук, которые так и норовили утащить его к себе, в пучину наслаждения. - Прости, принцесса, мне нужно идти. А то участники совещания ворвутся сюда и похитят меня силой. Корра скорчила недовольную гримасу и демонстративно отвернулась на другой бок, натянув простыню почти до подбородка. Ноатак улыбнулся ей на прощание, уверенный, что она тайком наблюдает за ним, надел маску и вышел. Он был настолько счастлив с ней, что очень часто ему хотелось оставить кому-нибудь смышленому управление городом, например, Лейтенанту, а с ней сбежать подальше, к морю. Жить в приятном одиночестве, в дали от всех забот и проблем, в маленьком доме в тени высоких вечнозеленых сосен и наслаждаться лишь друг другом. Но нужно было подождать еще лет пять, может, десять, пока все окончательно не успокоиться. К тому же, Ноатака настораживал его брат, который в последнее время совсем не устраивал собрания Сопротивления, а если и устраивал, то допускал туда только тех, кого давно знал лично и был уверен в их идеологической преданности. Чутье говорило Ноатаку, что это лишь затишье перед бурей, которую он так сильно боялся. Сегодня им предстояло судить одного юродивого, который на днях устроил на главной площади самосожжение в знак протеста, пытаясь заодно охватить огнем близлежащие дома и случайных прохожих. Несколько людей, включая троих детей, были тяжело ранены и теперь требовали наказания для преступника, который остался почти невредим, благо скорая подоспела быстро вместе с опытными магами воды и целителями. Кто-то требовал лишь компенсации морального и физического вреда, кто-то ратовал за применение высший меры наказания. И ему предстояло решать все эти вопросы, распутывать хитросплетения обстоятельств и вынести вердикт, слушать крики гнева и мольбы о пощаде вместо того, чтобы лежать в ласковых объятиях любимой женщины. Амон зашел в зал суда. Это было большое и светлое прямоугольное помещение с высокими потолками: у одной короткой стороны помещалась кафедра судьи, кафедра для допроса свидетелей, сбоку - скамьи присяжных и стол для стенографисток. Остальную часть зала занимали ряды для присутствующих свидетелей или просто зрителей вместе с журналистами местных газет - открытые судебные процессы они начали практиковать совсем недавно дабы сделать режим еще более демократичным и показать, что они одинаково судят и магов, и не магов, и уравненных. За скамьями сидело уже порядочно народу. Люди громко спорили, размахивали руками, выкрикивали угрозы и проклятия. Еще бы, это было одно из самых громких дел после бунта. В дверях Амон тяжело вздохнул и проследовал на свое место. Вечер будет долгим. Он постучал позолоченным молоточком по пластине, призывая зал к порядку. Люди постепенно успокоились и заняли свои места. Амон смотрел на них с высоты своего места, они все были такими разными, но все скорчили одинаковые гримасы: нетерпения, брезгливости, жалости, гнева. Амон встал со своего места и огласил начало заседания... *** Мако сидел на подоконнике и смотрел на дворец Равенства в бинокль. Он видел, как Ноатак подошел к Корре, свернувшейся калачиком на кровати, поцеловал ее, нацепил свою ужасную маску и вышел. Парень закусил губу, до этого он видел ее совершенно обнаженное тело. В темноте ночи оно казалось совершенно черным на сияющей в лунном свете постели. Мако сжал и разжал кулаки. Она спит с ним, она любит его. Не его, Мако, а это чудовище, готовое убивать ради достижения своих целей. Его взбесило то, что она выглядит счастливой рядом с ним. Он старался потушить в себе эту глупую ревность, как сделал это Болин. Его брат просто старался думать, что раз она сама счастлива, значит и он должен быть счастливым тоже. Но Мако не мог. На город опустились сумерки, а затем и ночь, пряча под своим непрозрачным одеялом их спецотряд. Они ждали, когда она, заснет, а вместе с ней и караульные у дворца Равенства и весь город. Мако натянул черную ткань маскировочного костюма до самого носа; она сделала его почти неузнаваемым. Только огненные янтарные глаза блестели в свете звезд. - А если что-нибудь пойдет не так? Болин стоял за его спиной и сверлил брата взглядом. Мако закатил глаза. Они хорошо тренировались, отрабатывали блокировку ци. В их группе были отличные маги, владевшие боевыми техниками, на случай, если их засекут, или Корра будет упираться. Мако проверил сумку: пару дротиков снотворного, и она – его. Его и только его. Маг огня выглянул в окно. Двое в гражданской одежде сидели за столиком кафе у дворца Равенства. Несколько стрелков разместились на чердаках. Он надеялся, что их помощь все-таки не потребуется. А за дворцом стоял наготове сатомобиль с выключенными фарами. Да, точно. Они сделают все в лучшем виде, не привлекая к себе внимания. - Ну, я пошел. - Будь осторожен. Мако, кивнув брату на прощание, встал на подоконник в полный рост. Из сумки за его спиной он вытащил арбалет и пустил стрелу на крышу дворца, которая надежда закрепилась, запутавшись о дымоотводную трубу. Веревка натянулась, как тетива лука, парень взял кожаную полоску и пустился в высоту. Он долез до крыши дворца, смотал веревку обратно. Посмотрел вниз. К счастью, комната Корры и Амона была всего на этаж ниже, так что изнутри здания его никто бы не заметил. По водосточным трубам он, как акробат, слез вниз. Оказавшись на балконе, он, стараясь оставаться во мраке, посмотрел внутрь. Она все также спала. Нежная, красивая. Мако сглотнул. Не сейчас. Был уже ноябрь, откуда-то с гор дул холодный ветер, поэтому Корра закрывала на ночь окно, чтобы не мерзнуть. Мако присел на корточки и стал рассматривать раму. Окно было закрыто, но не заперто. Умница, подумал он. Он достал из сумки железную пластину и попробовал сунуть ее в узкую щелочку между рамой и подоконником. Получилось. Отлично. Парень немного приподнял окно с помощью пластины. Потом открыл его полностью и очутился внутри. От порыва ледяного ветра Корра поежилась на кровати и потеплее закуталась в простыню. Надо было захватить для нее одеяло, подумал парень. На цыпочках он подошел к кровати и встал рядом со спящей девушки. Будто что-то почувствовал, она опять повернулась на другой бок. Ее глаза открылись. Корра не любила спать одна на этой большой двуспальной постели, когда Ноатак пропадал где-то на совещаниях. Она казалась девушке холодной и пустой без него. В те дни, когда он отсутствовал, она всегда ложилась пораньше, чтобы в объятиях сна поскорее скоротать время. Так она сделала и сегодня. После того, как Ноатак ушел, она приняла теплую ванну, долго расчесывала волосы, а затем легла. Среди ночи ее чуть не разбудил ветер. Странно, почудилось Корре во сне, она же вроде закрывала окно. И тут перед ее кроватью оказалась темная фигура. Корра открыла глаза. Нет, это точно не Ноатак. Человек, стоявший рядом с ней был чуть ниже, совсем худощавый, явно какой-то парнишка. Наверно, вор. Или похититель. Она вскочила из постели и встала в боевую стойку, держа в ладони наготове язычок пламени. - И кто же ты, ночной гость? Молодец, подумал Мако, не теряешь хватки. Только вот бороться с Аватаром без магии ему не хотелось. Он снял маску и подошел к ней на шаг. Может быть, не придется применять против нее оружие. - Корра, это я! Негромкий шепот, каким он был чужим в этой комнате, в их с Ноатаком комнате. На секунду девушка расслабилась, а через секунду снова напряглась. - Мако?! Что ты, черт возьми, здесь делаешь? В сумке за своей спиной парень нащупал дротик со снотворным. Она не пойдет с ним добровольно. - Я соскучился. Шаг. Второй. Медленно, чтобы не спугнуть. В один прыжок он преодолел разделявшие их расстояние и прижал ее спиной к стене, зажимая рот рукой. Непрошенные гости были ему не нужны. - Разве ты не рада меня видеть? Его глаза горели. Страстью. Безумием. - Ты сошел с ума, - последнее, что она успела прошептать до того, как он всадил ей в шею шприц с снотворным. Она упала бы, если он не подхватил бы ее под талией. Аккуратно он донес ее до кровати и положил на белые простыни. Мако подошел к шкафу и открыл дверцы, стал изучать содержимое. Он положил в сумку какую-то ее одежду. Теплые штаны и кофту он надел на Корру. Самой девушке он аккуратно связал руки и, взвалив ее на плечо, подошел к окно, открыл раму и подал условный сигнал. Ему кинули веревку, он вместе со своей бесценной ношей спустился вниз и, добежав до сатомобиля, стараясь не шуметь, сел на заднее сидение. Машина тронулась. На светофоре Болин, сидевший на водительском сидении, снял маску и обернулся. Девушка спала на плече у его брата, брови сведены вместе, с губ слетает полувздох, полустон, ей снился явно плохой сон. - Сопротивлялась? – Болин кивнул на веревки у нее на запястьях. - Почти, - уклончиво ответил Мако. Болин вздохнул и поехал дальше. В штабе Сопротивления Корру бережно переложили на постель, развязали руки, поставили на прикроватный столик стакан воды. Мако вышел, последний раз окинув ее взглядом. *** Заседание продлилось дольше обычного. Пришлось опросить целый полк потерпевших, море свидетелей, затем заслушивать прения сторон. Многие сторонники гуманных мер требовали, чтобы умалишенного освободили и отправили на принудительное лечение. Их противники настаивали, что он все равно совершил преступление и должен отбывать наказание как все, в тюрьме. Те, у кого погиб ребенок, требовали убить его. В конце концов подсудимому был назначен длительный срок тюремного заключения вместе с исправительными работами и принудительным лечением. Амон с облегчением вздохнул. Но когда он вернулся к себе в комнату, кровать была пуста, а по полу разбросаны вещи.