В объятиях Бога

      - Прости меня, Господи...       Едва успев договорить фразу, Адам протяжно застонал и неосознанно двинулся бедрами назад, потершись ягодицами о пах священника.       - Хороший, послушный мальчик, - тихо мурлыкнул мужчина отозвавшись на движение крепкого голого зада. Вэйн резко толкнулся бедрами вперед, с удовольствием вжавшись налитым кровью членом, все еще скрытым тканью священного одеяния, меж упругих ягодиц.       - Бог не может ненавидеть тебя, дитя. Разве может он проклинать своего собственного сына, который делится с ним своим наслаждением?       Священник с силой сжал челюсть юноши, хорошенько встряхнув его голову, вынуждая открыть затуманенные глаза.       - Как сладок грех, сын мой, - хмыкнул мужчина, прикусывая зубами основание тонкой шеи, где она переходит в плечо, и поднял свой насмешливый взгляд на мраморную статую Бога.       Джонатан выпустил из хватки подбородок юноши лишь для того, чтобы протолкнуть во влажный горячий рот несколько пальцев, легко надавливая ими на язык. Второй рукой он обхватил Адама поперек бедер, накрыв его узкую ладонь своей, не давая той двигаться по воле хозяина.       - Разве тебя учили, что Господь может ненавидеть? Он любит каждого своего ребенка, - поучительно вещал Марлоу, покрывая поцелуями-укусами загривок юноши и скользя горячим языком вдоль выступающих шейных позвонков. - Ненавидят лишь люди.       Задрожав и распахнув глаза от удивления, юноша смутился еще сильнее, но протестовать против гуляющих во рту пальцев не стал. Он верил Марлоу целиком и полностью, и если тот говорил что-то или делал, нужно было слушаться, ведь устами его говорил сам Господь Бог.       Смотря в лицо каменной статуе, Адам, тихонько постанывая от невозможности и дальше свободно ласкать свою плоть рукой, начал старательно обсасывать пальцы мужчины. Он ведь этого хочет?       Юноша краснел от каждого пошлого причмока, который сам же и издавал, когда двигал губами по чужим фалангам. Языком Флинт, словно послушный ученик, водил по солоноватой коже, размазывая по той свою слюну.       Прижимающийся к ягодицам стоящий колом член священника заставлял толпы мурашек разбегаться по разгоряченной коже.       В попытках хоть как-то подсластить удовольствие, Адам принялся робко двигать бедрами вперед и назад, чтобы иметь возможность и потереться о пах священника и толкнуться в тугой кулак, удерживаемый рукой Марлоу.       Святой отец глухо зарычал и быстро вынул из порочного рта свои ставшие влажными пальцы. Тонкая нить слюны потянулась за фалангами с горячего языка юноши, опав на гладкий подбородок. Вэйн хрипло рассмеялся и, пытаясь подавить стон, стиснул зубами загривок Адама, прокусывая кожу острыми зубами. Опустив влажную кисть вниз, мужчина завел ее за спину молодого человека.       - Искупление даруется через страдание.., - зашептал Марлоу. Он с наслаждением вылизывал место укуса на шее юноши, водя обслюнявленными пальцами вокруг девственного входа. Чем сильнее и чаще сжималось жаркое колечко, тем слаще было чувство от сопротивления мышц, когда Джонатан протолкнул в Адама сразу несколько пальцев. Священник, впитывая каждый вскрик мальчишки с нажимом обвел контур красной и сочащейся смазкой головки ногтем.       Теперь, когда не было никаких преград кроме своего стыда, Адам мог стонать и кричать в волю. От ощущения чужих пальцев, властно и грубо вторгающихся в его тело, хотелось кусать губы в кровь и скулить. Но непонятно от чего: то ли от непривычной тянущей боли, которую дарила рука священника, то ли от нахлынувшего с новой силой возбуждения.       Совершенно неведомым для самого себя образом обжигающие кожу укусы приносили острое и эфемерное удовольствие. Адам никогда раньше не думал, что ему будет хотеться подобной постыдной грубости.       Тонко поскуливая, юноша дрожал в руках священника. Он по наитию расставил ноги шире и приподнял свои бедра, совершенно пошло раскрываясь перед Марлоу.       - Святой..отец... Я готов понести... наказание...       Очередное движение пальцев внутри заставило юношу снова кусать губы и бесстыдно толкнуться задом назад. Не смотря на все вопли разума, подминаемые под себя грузом греховного наслаждения, Адаму хотелось еще и еще.       - Я грешен... помогите мне...       Адам практически не отдавал себе отчета в том чего именно просит. В конце концов он даже помыслить не мог о том, чтобы потакать своему влечению к мужскому телу и дойти до таких греховных действий. Но ведь если священник говорит, что так можно свой грех искупить, значит так оно и есть?       - Прошу... помогите мне снять... грех с души... перед лицом Господа нашего...       Очередной раз подняв взгляд на статую, Адам вновь развратно выгнулся и застонал, сжимая внутренними мышцами забравшиеся особенно глубоко пальцы Марлоу.       - А-а-ах... еще...       Вэйн грубо хохотнул, исполняя просьбу юноши, грубо, но с несвойственной самому себе осторожностью, оглаживая подушечками бугорок простаты. Подумать только, этот глупый наивный мальчишка действительно его возбуждал. Все эти месяцы мужчина представлял себе, как будет раздирать тело Адама на части, как тот будет кричать и молить о скорой смерти, теряя конечности одну за другой. А что сейчас? Он стоит посреди трансепта и ласкает извивающегося от страсти и наслаждения мальчишку, вера которого в бога граничит с безумным фанатизмом.       Джонатан усмехнулся. Несмотря на бушующий в крови огонь возбуждения, он все еще мог оценить всю абсурдность сложившейся ситуации.       Он протолкнул внутрь парня еще один палец, после чего согнул их и потянул вверх, вынуждая парнишку подняться на носочки.       - Молитва, сын мой. С Господом общаются через молитву, - поучительным тоном заговорил святой отец, в то время как дразняще затряс разрабатывающей анус юноши рукой, пропихивая пальцы по самое основание.       Глаза Вэйна горели сейчас неистовым и живым огнем, который появлялся в них лишь тогда, когда очередная жертва корчилась в предсмертной агонии в его сильных руках. Потрошитель, нанизав тощий зад на свои пальцы, убрал руку с члена юноши и толкнул Адама в спину, подгоняя к алтарю.       Уже в следующее мгновение Вэйн опрокинул юношу на пьедестал, заставив упереться в него руками, и схватился за черные волосы, заставив вскинуть голову вверх.       - Простите... простите, святой отец! - вскрикнул Адам, когда пальцы вновь задели внутри него особенно чувствительное место.       Грубые пальцы не переставали двигаться внутри юноши, грубо разрабатывая его вход в то время, как мужчина вновь заговорил:       - О каком прощении ты молишь, если не помнишь ни единой молитвы, ибо приходил ты только ради того, чтобы воздаться мечтаниям о плотском грехе в лоне церкви?       Адам и рад был бы в другое время поразить священника своими познаниями в молитвах, но явно не сейчас, когда тело его сотрясала крупная дрожь, а все мысли только и были о том, как потрясающе горячо и сладко ласкают его чужие руки.       Марлоу предлагал ему пообщаться с богом через молитвы? Но зачем, ведь Господь сейчас сам все видел и слышал. И одобрял, ведь слуга его сам дарил наслаждение пришедшему на покаяние грешнику.       - Я... я не помню.., - порочное тело само двигалось навстречу чужой руке, желая получить еще большие порции греховной сладости.       - Да! - вскрикнул мальчишка, выгнувшись и зацарапав пол ногтями. - Господи, прошу, еще! Еще...       В нетерпеливой дрожи юноша сжал мышцами разрабатывающие его пальцы, словно не желая отпускать.       - Я мечтал..мечтал! - Адам готов был разрыдаться от переизбытка эмоций. - Святой отец... прошу... я грешен... грешен... но я так хочу... хочу еще!       Священник горячо выдохнул, уткнувшись лбом меж острых лопаток юноши. Он встал позади него на колени, сосредоточенно выпутываясь из полов священного одеяния. Вэйн с рычанием расшнуровал черные узкие штаны, освободив, наконец, из их плена возбуждённый тяжелый ствол. Бесстыдно он сплюнул себе на руку, быстро распределяя по всей длине теплую слюну, и приставил горячую влажную от смазки головку к судорожно сокращающемуся колечку мышц.       С уже знакомым хриплым рычанием Джонатан подсунул ладони под тело Адама и, впившись ногтями в слабые грудные мышцы юноши, резко качнулся вперед, точным движением входя в хрупкого "сына божьего" по самую мошонку.       По залу эхом разлетелся развратный звук шлепка кожи о кожу.