Это Россия, детка!

— Добро пожаловать, — Андрей шутовски поклонился и отодвинулся, пропуская парней в комнату. Те вошли, замедляя шаг на пороге и с интересом оглядываясь. Замерли в ступоре, потрясённые до глубины души. Обстановка в комнате почему-то неуловимо наводила на мысли о подвалах родового поместья, хотя, казалось бы, чего общего? Разве что холод, но подвалы, несмотря на это, всё равно выглядели не в пример уютнее и презентабельнее, нежели эти «хоромы». Голые, когда-то, видимо, белые, а теперь грязно-серые стены; на полу — старое, вытертое до непонятного цвета покрытие; четыре узких кровати вдоль стен, по две справа и слева. Рядом с каждой — крашенные то ли коричневой, то ли вишнёвой краской тумбочки, на вид вполне крепкие, но уж очень облезлые. У окна небольшой стол на котором в живописном беспорядке валялись тетрадки и книжки (на одной из них мирно покоился чёрный носок с дыркой на пятке), бумажки, всякий мусор и ещё целая гора непонятного, но самого разнообразного хлама. Вокруг стола — четыре разномастных стула с грудой одежды, неаккуратно набросанной на спинки, либо просто сваленной в кучу на сиденьях. В левом ближнем углу — странного вида деревянный шкаф на высоких ножках (единственная вещь в комнате, которая показалась вполне приличной и добротной на вид), а напротив — умывальный кран и раковина со сколотым краем. Под потолком мутно желтела леденечным светом одинокая лампочка. И всё. — Пришёл, увидел, охуел, — ошарашенно выдавил Марк, перефразируя слова какого-то древнего маггловского хрена(1) (имени он не помнил, а может и вовсе не знал), которые часто любил повторять в Хогвартсе Пьюси по поводу и без. — Ну, бывает, — философски пожал плечами Андрей, сразу догадавшись, в чём дело. — Так и живём и, между прочим, ещё не померли. Сильно непривычно? — Очень, — честно признался Оливер, вспоминая свою гриффиндорскую башню с её каминами и коврами. — Но ты не обижайся, мы... э-э... не хотели тебя задеть. — Да брось, на что обижаться-то? Ясно же, что здесь не санаторий. — А где дверь в туалет? — задал Марк закономерный вопрос, не став уточнять про загадочный «санаторий» — мозги и без того кипели, как котёл с испорченным зельем. — В конце коридора, — со смешком ответил их новый знакомый. — В смысле? — Марк непонимающе уставился на него. — В смысле, что туалет один на весь этаж, — невозмутимо заметил тот, едва сдерживая смех — уж больно забавная реакция была у заморских гостей. И такая предсказуемая. — И он находится в конце коридора. От нашей комнаты — вправо и до окна. А там направо — туалет, налево — умывалка и сушилка для вещей. — Ни хуя ж себе... — растерянно выдохнул Марк, вытаращивая глаза. — Именно, — согласился Андрей. — Но ничего, это не так страшно, как поначалу кажется. Привыкнете. Все привыкают. — А душ? — поинтересовался Оливер, не в силах отойти от шока. — Внизу, на первом этаже. Один на весь корпус, — прояснил животрепещущий вопрос Андрей. И непринуждённо добавил: — Но это неважно, поскольку он всё равно только для преподавателей. Повисла оглушающая тишина. — В чём прикол? — спросил совершенно сбитый с толку Марк. — Без прикола, — Андрей пожал плечами. — А для воспитанников — общая баня во дворе. — Он слегка виновато улыбнулся и добавил, разводя руки в стороны, будто извиняясь: — По вторникам, четвергам и воскресеньям в вечернее время. И не когда захотите, а по расписанию, вместе со всеми. — Я... даже не знаю больше, что говорить, — выдавил Оливер в полной прострации от условий существования в этом кошмарном маггловском лицее. — По-моему, это один полный и бесповоротный... э-э... — По-русски это называется pizdets(2), — хмыкнув, подсказал Андрей. — Запомните, пригодится. Марк хлопнул глазами и вздрогнул, кое-как приходя в себя от первых впечатлений о России. Затем, вспомнив, чего он хотел до того, как начался данный занимательный разговор, шагнул к обратно к двери. — Мне надо выйти, — оповестил он присутствующих. — И тебе тоже, Вуд, — добавил, замявшись, и выразительно расширил глаза. Потом перевёл взгляд на Андрея: — Не возражаешь, если мы свалим на пару минут? Мне ему несколько слов шепнуть надо. Оливер удивлённо посмотрел, не понимая, что тот задумал, но всё же поднялся с места. — Только недолго, — предупредил Андрей. — Скоро ужин. И не заблудитесь там. — Договорились, — лучезарно улыбнулся Марк, бесцеремонно хватая Оливера за руку и волоча на выход. — Блядь, да отпусти ты, дебил, — недовольно процедил тот, едва они вышли в коридор, и раздражённо дёрнул плечом, вырывая многострадальную конечность из загребущих лап. — Заткнись и быстро вспоминай, в какую именно дверь вошли Поттер с Малфоем, — зашипел тот, не обращая внимания на его гневное пыхтение. — Надо собирать военный совет и срочно съёбывать из этой дыры. — Впервые в жизни что-то умное сказал, — буркнул Оливер, не удержавшись от шпильки, и угрюмо качнул головой вправо. — Вон туда они пошли. Идём, вызовем их. Через несколько минут вся четвёрка забилась в пресловутый «общий на этаж» туалет, скучковавшись в не очень просторном помещении. Не сказать чтобы грязном, но каком-то очень потасканном — мелкая тускло-коричневая плитка на полу свидетельствовала об этом весьма красноречиво. Да и вид замызганных кабинок оставлял желать лучшего. Если то, что они увидели, вообще претендовало на гордое звание «кабинок»: на самом деле стена была просто поделена на отсеки с тонкими фанерными перегородками, которые не имели не то что защёлок, но даже и дверок. Это обстоятельство потрясало больше всего. А как же приватность? Как тут они... ну, вообще? Интернат, конечно, мужской, и нет риска, что тебя случайно застукает девчонка, но это же не значит, что всем нравится светить перед другими своими причиндалами? Или здесь, в России, этим никто даже в принципе не заморачивается? Впрочем, заострять внимание на этом никто не собирался — на данный момент имелись проблемы и поважнее. * * * — Кажется, это всё из-за меня, — Гарри покаянно захлопал ресницами. Все уставились на него, ожидая объяснений. — Когда мы кинулись вас разнимать и свалились в кучу, кто-то сдёрнул у меня с шеи шнурок с кулоном, а это... Это был портключ... экспериментальный. Я его сам сделал. То есть, пытался сделать, только что-то вечно было не так. Вот я и тестировал его постоянно, поэтому носил, не снимая. Гарри пришибленно замолчал, втянув голову в плечи, и беспомощно улыбнулся, чем сразу вызвал у Марка непреодолимое желание дать этому безмозглому изобретателю по шее. — И? — поторопил виновато сопящего «изобретателя» хмурый Драко — его задело, что Гарри занимался таким делом, а ему об этом ничего не сказал. — Ну и... как-то он активировался, наверное, когда мы там, на поле, общую свалку устроили, — неуверенно предположил тот. — Мы все прижимались друг к другу, вот и перенеслись все вчетвером сюда. — Ты что, делал портключ в Россию? — недоумевающе посмотрел на него Оливер. — Но зачем?! — Да ни в какую не в Россию, — буркнул Гарри, досадуя на его несообразительность. — Я что — больной? — он закатил глаза, неосознанно копируя Драко, от которого за всё это время успел подцепить немало дурных привычек. — Говорю же, он был экспериментальный и нормально ещё не работал. Я... Ну... я хотел успеть к окончанию года сделать портал до французского побережья. Сюрприз, — закончил убито. — Да уж, сюрприз удался, — откомментировал Драко, брезгливо разглядывая крашенные масляной краской невнятно-зелёные стены и выщербленный пол. — А зачем? — Как зачем? — удивился Гарри. — Отдохнуть с тобой съездить. — Незарегистрированный портключ? — ужаснулся тот. — Поттер, где твои мозги? Вот и поехали бы отдыхать — в Азкабан. Твои бы таланты да в полезное русло... — Угу, — Гарри расстроенно шмыгнул носом. — А кто-то дёрнул за шнурок, вот портключ и активировался, задав случайное направление... м-м... наверное. — Поттер-Поттер, — Драко покачал головой и хмыкнул. — Вечно ты и сам влипаешь в какую-нибудь чертовщину, да ещё и остальных в неё втягиваешь. Ладно, доставай свой горе-портал, будем думать, как нам его перенастроить, чтобы вернуться обратно... Гарри? — позвал, не дождавшись ответа. Вскинул голову, наткнулся взглядом на совершенно белое лицо: онемев от ужаса, Гарри затравленно озирался, в глазах плескалась откровенная паника. Драко заподозрил неладное. — Поттер, — в голосе прорезался металл. — Где, твою мать, этот долбанный портал?! Доставай его живо, ещё ничего не потеряно! — Я... не знаю, где он, — подавленно откликнулся тот и опустил голову. — Все карманы перерыл — нету. — Ты хочешь сказать, — стремительно бледнея, медленно проговорил Оливер, — что этот отстой, — он красноречиво обвёл глазами помещение, — надолго? — Э-э... Получается так, — Гарри несчастно всхлипнул. — Долбоёб! — сорвался Марк в тихом бешенстве из-за непроходимого идиотизма бредовой, но, судя по всему, безвыходной ситуации. — Артефактор криворукий! Открутить бы тебе их и в одно место вставить. Да о чём я — они и так уже там! — Перестань, Маркус, — вступился за любимого Драко (хотя и разделял прозвучавшее мнение) и с вызовом посмотрел на всё больше краснеющего от бессильной злости Марка. — Заткнись, Малфой, — тот пробил его тяжёлым взглядом чуть ли не насквозь и сощурился. — А то и ты схлопочешь. — Да уймитесь вы, придурки, — поморщился Оливер. — Дома будете разборки устраивать, а здесь, как это ни прискорбно, — он выразительно посмотрел, — надо держаться заодно. Мало ли что. Марку, в какой бы ярости он сейчас ни был, пришлось признать его правоту, и он смолчал, демонстративно сплюнув под ноги и отвернувшись от двух мелких, но борзых козявок, по вине которых они все оказались теперь в такой заднице — чёрт-те где, среди магглов, в чужой стране. Охуеть! Да ещё и без палочки. Кстати! — А палочки наши куда девались? — сумрачно воззрился он на Гарри. — Э... Я тоже не знаю, — растерянно почесал затылок тот. — Но... мы же там дрались на квиддичном поле, перед тем как... Может, они выпали и там остались? — Просто блеск! — саркастически отметил Драко и поджал губы. — Ты как всегда отличился, Поттер! Сто очков... Слизерину за то, что я такой терпеливый и ещё не придушил тебя за всё это время. — Это ты терпеливый?! — Гарри возмущенно сверкнул глазами, враз забывая, что он сейчас вроде как виноват и конкретно всех подставил, а потому справедливо заслуживает от жертв своего идиотизма немедленной расправы. Или хотя бы гневного порицания, как только что попытался сделать Драко. — Ты-ы... — Завали, — коротко, но властно осадил его Марк. Гарри очнулся, вспоминая, где они находятся, и мгновенно сник, ощущая, как на него снова ледяными глыбами наваливается тяжкое бремя вины. — Извини, — пристыжённо произнёс он. Покосился исподлобья и тут же опустил глаза в пол. — Ты прав, Драко. — Ладно, пошли по комнатам. — Оливер глубоко вздохнул, еле сдерживаясь, чтобы тоже не начать орать и биться в истерике. — Всё равно пока непонятно, как мы будем выкручиваться из этого дерьма и что теперь делать. Да и наш русский приятель, не дай Мерлин, может что-нибудь заподозрить и пойти нас искать. * * * Первой на пути от туалета была комната мелких. Драко открыл дверь, даже не подумав постучаться, и все четверо застыли на пороге, наблюдая впечатляющую картину: два их недавних знакомых — Алекс и Дэн, кажется? — валялись на кровати в одних трусах и самозабвенно тискались, ничего вокруг не замечая. Заслышав скрип открывшейся двери, они оторвались друг от друга и посмотрели на новоприбывших, дружно хлопающих глазами. — О, Гарри, Дрейк, вы уже вернулись? — как ни в чём не бывало заявил Дэн и скатился с Алекса. Вытянулся в рост, не стесняясь крепкого стояка, оттянувшего тонкую ткань свободных трусов, и кое-как умостился на узкой кровати, перекинув ногу через своего приятеля, чтобы не навернуться. — Вы чего застыли? — удивился он. — Проходите. — А... да, — на автомате отреагировал Гарри, шагая в комнату. — А вы что — вместе? — задал он волнующий вопрос. Русские переглянулись. — Да как сказать, — Алекс задумчиво потёр переносицу. — Не то, чтобы... А так. — То есть? — не понял Драко. — Ну... — начал объяснять Дэн, но внезапно обернулся на так и продолжающих стоять столбами на пороге ошарашенных Марка с Оливером. Поёжился от сквозняка, тянущегося из дверного проёма. — Парни, здесь не курорт. Давайте или сюда, или туда, не выпускайте тепло. — Нет-нет, мы лучше пойдём, — сдавленно пробормотал Оливер, отшатнулся, как ошпаренный, и кинулся вперёд по коридору. Марк натянуто улыбнулся, как бы извиняясь за поведение своего дикого соплеменника, молча прикрыл дверь и тоже пошёл к «своей» комнате. — ...целовались. Это нормально? — входя, успел услышать он окончание фразы, обращённой к Андрею. — Это закрытый мужской лицей, — пожал плечами тот и усмехнулся. — А основной возраст студентов — от восемнадцати до двадцати. Моложе тоже иногда попадаются, на первом курсе. Теперь просто представьте: самый пик, гормоны, в штанах круглосуточно дымит. И это несмотря на то, что нас здесь нехило гоняют — ну, думаю, вы сами скоро увидите. Не хочу расстраивать, но, хоть вы и иностранцы, поблажки вам вряд ли кто-то будет делать. Особенно по физподготовке: есть у нас такой Trofimych, тот ещё зверюга. — Андрей хмыкнул и мотнул головой. — Но это я отвлёкся. Так вот, закрытый лицей, полный озабоченных парней с недотрахом. Да здесь половина, блядь, геи! А остальные просто ебутся друг с другом, потому что девчонок нет, а секса всё равно хочется... — Заметив, как скривилось при его словах лицо Марка, он пристально посмотрел на него: — У тебя с этим проблемы? Но я вроде заметил, что ваши младшие парни... того. Как будто бы «из наших». Я ошибся? — Нет, — покачал головой Оливер. — Они встречаются. — Ну вот, я и смотрю, — кивнул Андрей. — Глаз-то намётанный. Так что — никаких проблем? — Ни в малейшей степени, — Марк соблаговолил наконец открыть рот и украдкой зыркнул на Оливера. — Разумеется, если никому не придёт в голову подкатить ко мне яйца. — Не волнуйся, здесь есть с кем потрахаться, — успокоил его Андрей и хихикнул. — Так что на твою натуральную задницу без твоего согласия никто не посягнет. — Она не натуральная, — огорошил его тот. Оливер при этих словах чуть не упал на месте и уставился во все глаза. Это ещё что за новости? Он никогда в жизни не слышал, чтобы Флинт хоть раз был замечен в связях со своим полом. Или этот странный русский лицей на него так подействовал, что он внезапно оголубел? Тот тем временем, снова кинув исподтишка быстрый взгляд, решил добить окончательно: — Уже года три как, — сообщил с кривой усмешкой. — Да-а? — удивлённо протянул Андрей. — Прости, я не понял сразу. М-да, вот вам и «намётанный глаз», — он вздохнул. — Просто, глядя на тебя, трудно предположить нечто подобное. Ты выглядишь... — он запнулся. — Ну... — Как отъявленный гомофоб высшей пробы, — подсказал ему Оливер, ядовито ухмыляясь. — А ещё отшельник и изгой общества. — Заткнись, сучонок! — привычно взбеленился Марк, сжимая кулаки и надвигаясь на него. — Сейчас врежу, зубы не соберёшь! Учти, мадам Помфри здесь нет, останешься таким красавчиком навсегда! — О-о, да что ты? — Оливер хмыкнул и, подобравшись, бесстрашно посмотрел на него. — Валяй, если достанешь, — «разрешил» он, злобно щурясь. — Эй, ребят, вы чего? — шокированный Андрей встал между ними. — Успокойтесь! Здесь нельзя драться, это считается самым тяжким проступком, и за это вас... — он осёкся так резко, будто подавился. И стремительно покраснел. Интересный факт. Мигом забыв про перепалку, спорщики синхронно развернулись и уставились на Андрея в две пары глаз, в которых горело нешуточное любопытство. — И что же положено за драки? — первым нарушил молчание Марк. Поколебавшись, Андрей махнул рукой. — Всё равно ведь узнаете, — он досадливо поджал губы. — Не хотелось бы пугать вас раньше времени, но в нашем долбанном лицее существует ряд правил, за нарушение которых предусмотрены различные наказания. — Пфф, — облегчённо выдохнув, фыркнул Оливер. — У тебя такой вид, что я уже невесть что подумал. Видишь ли, — решил пояснить он, — в нашей школе, там, в Англии, точно такая же система. — Да? — удивился Андрей. — А я думал, Европа — просвещённое общество, а не такие дремучие ублюдки, как у нас. И что, у вас тоже практикуют порку? — Что-о?! — одновременно воскликнули представители «просвещённого общества» и вытаращили глаза. — Ну, я так и думал, — безнадёжно кивнул Андрей. — Поэтому и не хотел говорить сразу — как-то стрёмно, за страну обидно и вообще позор. Но вы всё же должны знать: за проступки здесь довольно жёстко наказывают. За небольшие вас заставят отдраивать школьную кухню или, того хуже, tolchok. Туалет, то есть, — пояснил он в ответ на два непонимающих взгляда, и Марк с Оливером передёрнулись в отвращении, мигом вспоминая так потрясший их воображение пресловутый «толчок». — За более тяжёлые могут посадить в карцер на сутки. — А-а! — вдруг осенило Марка. — Ты поэтому так неохотно говорил о своём загадочном друге. Он... там сейчас, да? — Угу, — вздохнул Андрей, не видя смысла отпираться. — Поцапался с воспитателем одним. Марат Азимов, та ещё padla, — ругнулся он по-русски. — Это как раз он у нас по наказаниям. Натуральный псих и садист. А Макс, придурок, зацепился с ним, нагрубил сильно... Эх, говорил ведь я ему, — он с горечью хмыкнул, но сразу же встрепенулся. — Впрочем, ладно. Он там со вчерашнего дня пропадает, должны уже скоро отпустить. Сучьи изверги! Оливер с Марком обалдело покивали головами, полностью соглашаясь. Это не лицей, а какой-то закрытый аврорский лагерь (слышали они, что там в учебке бывает с новобранцами)! Или резиденция почившего, слава Мерлину, Волдеморта. Сюда ещё только к наказаниям Круцио добавить — и в самый раз. — Так что насчёт порки? — вернул разговор в нужное русло снедаемый любопытством Оливер. — Ах да, — спохватился Андрей. — Так вот, за самые недопустимые нарушения — драки и самовольные отлучки из лицея — нас наказывают... — он запнулся и еле выдавил из себя, — розгами. Политика простая: раз любите драться, значит, любите удары, вот и получайте. В воспитательных целях и чтобы больше неповадно было. — Блядь, варварство какое-то! Андрей поморщился, покрываясь пятнами. — Не то слово. Вы не думайте, — поспешил он добавить. — Вообще-то, в России это не принято. В обычных учебных заведениях такого нет и в помине, просто вам сильно «повезло» оказаться именно здесь. Заступиться за нас некому — практически весь народ из приютов и детприёмников. Собственно, наша шарага — как раз спецлицей для особо одарённых детей-сирот. Нас по окончании школы за разные таланты собрали со всей Сибири и согнали сюда, чтобы «сделать из нас приличных людей». Вот и делают теперь как могут. А до всяких попечительских советов и прочих «защитников» информация о здешних оригинальных методах воспитания просто не доходит — когда те приезжают с проверками, наши тупо veshayut lapshu... — Э... что, прости? — озадаченно переспросил Оливер. — «Вешать лапшу на уши» — русское выражение, означающее «много и нагло врать в глаза», — походя растолковал Андрей. — Так вот и живём, — он вздохнул, глядя смущённо и слегка виновато, будто сам и был виновником такого беспредела. — Поэтому будьте осторожны и не нарывайтесь. Я, конечно, сомневаюсь, что и к вам применят эти наказания — вы иностранцы, а директор не полный кретин, — но всё равно. — Сдохнуть можно, — обалдело высказался Марк. — Вот куда Филчу надо, — брякнул машинально и насупился. Оливер хохотнул и под непонимающим взглядом Андрея помотал головой: — Не обращай внимания. Это наш смотритель в родной школе. Тоже всё мечтает, чтобы там ввели телесные наказания. — Ясно, — кивнул тот. Дальше беседа не пошла. Дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвался здоровый, традиционно бритый почти под ноль парень. — Денис, гондон штопаный, — загудел он басом, — ты когда мои шпоры по инглишу вернёшь, у нас завтра... — он остановился как вкопанный, растерянно смотря на незнакомцев на своей кровати, — ...контрольная, — закончил на автомате. — Явился, — меланхолично констатировал Андрей, но глаза вспыхнули непонятным облегчением. — Чего орёшь с порога? — Я что-то пропустил? — вместо ответа осведомился тот. — Где Сашка с Дэном и кто это? — он кивнул в сторону чужаков. — Говори по-английски, они русский не знают, — посоветовал Андрей. — А, прислали всё-таки, — проявил догадливость тот. — А я думал — пиздят, как обычно. Он уставился на гостей с новым интересом. Те сидели, напряжённо застыв, и хмурились от того, что не понимают ни слова. — Привет, я Макс, — представился парень и скупо улыбнулся. По-английски он говорил гораздо хуже Андрея (впрочем, как и те двое голубков из комнаты младших) — с ошибками, а произношение просто ужас, но, в принципе, понять всё равно было можно. — Или Strelok, — со смешком добавил Андрей и перевёл на английский непонятное слово. — Э... Ты хорошо стреляешь? — озадаченно спросил Оливер — просто чтобы хоть что-то сказать. — Неплохо, но это от фамилии — Стрельцов, — отозвался Макс и мотнул головой, указывая на Андрея. — Это вот он — лучший стрелок в лицее. Но зовут его чаще всего Найф(3). — Найф? — удивлённо переспросил Марк. — Тоже от фамилии? — Да не, у него фамилия Хромов. Просто этот уникум помимо ognestrela (в смысле — огнестрельного оружия) наловчился ножи классно метать. С десяти метров в копейку попадёт! — с невольным уважением в голосе разъяснил он. — Нигде раньше такого не видел. Маркус с Оливером имели весьма смутное представление о маггловских загадочных «огнестрелах» и «копейках» (точнее, вообще ничего об этом не знали, но не признаваться же в этом!), но по его виду сразу поняли, что это что-то ну очень крутое. — А почему вы называете друг друга так, а не по именам? — задал Оливер закономерный вопрос. — Так положено? — Не-а, просто так, — отмахнулся Андрей. — Типа ещё одной идиотской традиции — у нас дохрена таких. Смотрите, поживёте здесь немного — ещё и вам дадут. Те синхронно передёрнулись — ни один, ни второй категорически не желали обзаводиться какими-то там прозвищами. Их и имена вполне устраивают. Или фамилии, на крайний случай. — Ну, а вы? — вопросительно посмотрел на новых соседей по комнате Макс. — Оливер Вуд и Маркус Флинт, — ответил за обоих Оливер и устало вздохнул. — Однокурсники. Знакомы примерно с одиннадцати лет и столько же не выносим друг друга, мечтая прихлопнуть, — сообщил на полном серьёзе. — И время от времени даже пытаемся это сделать. Макс непонимающе нахмурился. — Это была шутка? — он озадаченно обернулся к Андрею, рассчитывая на возможные объяснения. Тот хихикнул, пожимая плечами. — Нет, — мрачно ответил Марк. — Моя воля — давно бы уебашил этого сучонка, да вот, не судьба. Бесит, скотина. — Ну вы даёте, ребята, — заржал Андрей. — Уже вижу, что мы с вами точно уживёмся. — А он всегда такой матерщинник? — нарочито громким шёпотом, так, чтобы все его услышали, спросил между тем Макс, выразительно косясь на разъярённого Марка. — О, ну что ты, — елейным голоском протянул Оливер и мило улыбнулся, испепеляя Флинта взглядом. — Это он сейчас был очень вежлив, уверяю тебя. — Да-а? — заинтересованно приподнял бровь Макс. Хохотнул и повернулся к Марку, обезоруживающе улыбаясь: — Маркус, дружище, поздравляю! Из тебя выйдет отменный русский. Андрей при этих словах с энтузиазмом закивал головой. — Это ещё с какого хуя? — чуть остывая, угрюмо осведомился Марк, с подозрением глядя на покатывающихся парней. — А у нас здесь так принято, — икая от смеха, пролил свет на интригующую тайну Андрей. — Есть даже такое понятие: «russkii mаt». Никогда об этом не слышали? Те отрицательно замотали головами. — Странно, — Андрей удивлённо хмыкнул. — Вы как из леса вышли. Да наш «русский мат» на весь мир знаменит! Это наше, можно сказать, национальное достояние, — и они, на пару с Максом, снова от души заржали. — «Национальное достояние»? — Оливер озадаченно почесал затылок. — Разве таким принято гордиться? — Загадочная русская душа, — не очень понятно сказал Макс и пожал плечами. — Запомните простую истину: Россия — это одно сплошное исключение из правил, какой бы сферы жизни это ни касалось. А мат... У нас даже он особенный. Считается, что в России самый богатый словарно-матерный запас. Такого разнообразия больше ни в одном языке не встречается. — Бред какой-то, — подвёл итог Оливер. — Парни, а вы часом не... как это... не «вешаете лапшу»? — выдал он по-русски. Андрей присвистнул. — Быстро схватываешь! — похвалил он и уважительно поднял большой палец. — У меня хорошая память, — потупился Оливер. — Так вот, — продолжил тот менторским тоном, намеренно сохраняя убийственно серьёзное выражение лица. — Девяносто процентов россиян общаются между собой по большей части именно посредством русского мата. Также, широко известным фактом является то, что все иностранцы, приезжающие с визитом в нашу страну, преодолевая языковой барьер, в первую очередь выучивают именно наш уникальный матерный язык. — Он сделал паузу. — А выучив, не забывают уже до конца своих дней. А всё почему? Всё потому, что он является самым действенным способом наиболее доступно объяснить всё, что угодно... — к концу его спича все в комнате лежали от смеха, включая и Марка. — Ясно, — всхлипнул он. — Научите? — Тебе-то на кой, Флинт? — вмешался Оливер. — Ты и на родном английском в этом виртуоз. Это, мать твою, талант! — и снова закатился смехом. Пожалуй, это был первый раз, когда он обратился к Марку без привычной враждебности или раздражения, а... с беззлобной иронией. Это было так странно и непривычно, что тот удивлённо приоткрыл рот и уставился так, будто впервые увидел. Оливер явно заметил это и вдруг смутился, краснея. — Усовершенствовать хочу, — отводя глаза в сторону, буркнул Марк, — талант. Андрей с Максом обменялись выразительными взглядами, но ничего не сказали. Им было ясно, какие мысли бродят в голове соседа: похоже, их новоявленные друзья друг к другу неравнодушны. Просто они ещё не поняли этого, даром что ругаются всё время. Но со стороны-то всё как на ладони. Впрочем, помогать им или работать свахами они не собирались — сами, небось, разберутся. А не разберутся — не надо, значит, так тому и быть. __________________ (1) «Пришёл, увидел, победил!» (veni, vidi, vici) — латинское выражение, принадлежащее Юлию Цезарю. Этими словами он в 47 году до н. э. уведомил своего друга Аминция о победе, быстро одержанной им при Зеле над Фарнаком. (2) Предполагается, что мат, на котором до этого изъяснялся Маркус Флинт в действительности состоит из одних fuck и bitch, просто как бы «переведённых» разнообразно. А всё, что будет звучать здесь и далее — исконно русское. Объяснение несколько сумбурное, но надеюсь, уважаемые читатели поняли, что хотел сказать автор. (3) Кnife (англ.) — нож.