Это Россия, детка!

Где-то в коридоре вновь отдалённо зазвенела сирена. Андрей с Максом встрепенулись. — Ужин через пятнадцать минут, — проинформировал Андрей. — Так что, парни, самое время вам переодеться — ваш чудной прикид в глаза бросается. Форму для занятий и физподготовки вам выдадут завтра, а в остальное время разрешается ходить в своём. А вы... — он вдруг осёкся. За всеми событиями он как-то упустил из виду одну важную деталь: ни у кого из новоприбывших не было при себе ни единой сумки или чемодана. Он встретил их в коридоре учебного корпуса, и первая мимолётная мысль была, что они оставили вещи где-нибудь у входа — на вахте или вроде того. Но потом они к директору ходили, здесь, в комнате, беседы вели... Сейчас уже вечер, а гости что-то не торопятся обжиться и шмотки распаковать. — А где ваши вещи? — задал он логичный вопрос. Марк и Оливер растерянно переглянулись. — Ну, мы... — неуверенно начал Оливер, лихорадочно пытаясь придумать объяснение, но тут, к счастью, дверь распахнулась, избавив его от необходимости отвечать, и в комнату просочился Гарри в мешковатом комбинезоне и серой водолазке. — В чём это ты? — А где остальные? — спросили в два голоса Оливер и Андрей. — Денис дал, — ответил Гарри на первый вопрос. — А остальные — сейчас придут, там Дра... м-м... Дрейк никак вещи себе подобрать не может — всё ему не то, — он картинно закатил глаза в лучших традициях упомянутого Малфоя. — Так, ладно, — махнул рукой Андрей. — Время поджимает, надевайте тоже наше и побыстрее, а с вещами после разберёмся. Макс, дай Маркусу что-нибудь, — попросил он, — вы по телосложению более-менее похожи. А я — тебе, — он посмотрел на Оливера, подошёл к стульям и начал деловито копаться в куче мятого тряпья, выискивая подходящую случаю одежду. Выудил какие-то пятнисто-зелёные брюки из плотной ткани и болотного цвета футболку, кинул вперёд: — Вот, держи. Они мне всё равно маловаты стали. Марк тем временем тоже переоделся в весьма странный костюм из гладкой блестящей ткани: тёмно-синие свободные штаны с белыми полосками по бокам и такая же куртка с непонятным значком на груди и загадочным словом «Adidas». — Поттер, ты тут? — дверь снова открылась, пропуская Драко в таких же штанах, как у Марка, только слегка коротковатых, и тёплой клетчатой рубашке. Физиономия при этом у наследничка древнего рода была такой кислой, что одним его видом можно было спокойно заквасить всё, что угодно — хоть молока бочку, хоть капусты ведро. И никакого уксуса не надо. Гарри с грустью наблюдал за ним, так и слыша явственный зубовный скрежет и прекрасно понимая причины недовольства своего ненаглядного, не привыкшего к обноскам с чужого плеча. Но только головой покачал, невольно вспоминая своё детство и бессменный гардероб «от самого модного кутюрье» — Дадли Дурсля. Поэтому Гарри усилием воли подавил в себе неуместную жалость: в конце концов, им и так дико повезло, ведь всё могло сложиться гораздо хуже. А одежда — пустяки, пусть Драко учится довольствоваться малым. Ему полезно. — Эй, вы чего там копаетесь? — раздался из коридора возмущённый окрик, и в дверь громко забарабанили. — Пять минут осталось! — Дэн, а ну, зайди-ка сюда, моя радость, — вкрадчиво позвал Макс. Тот просунул голову в приоткрытый проём и глянул с опаской. — А? — невинно улыбнулся он. — О, ты уже вернулся... — Зубы мне не заговаривай, — перебил его тот. — После ужина придёте и заберёте остатки своего барахла отсюда — из-за вас тут срач невозможный. Дэн горестно вздохнул. — Ладно, — буркнул он и подался назад, намереваясь смыться. — Стоять, — бдительно остановил его Макс. Тот замер. — Ну, что ещё? — спросил, недовольно хмурясь. — Шпоры. По инглишу. Тот состроил кислую мину. — Не забыл всё-таки, — уныло бормотнул он себе под нос. — Денис, блядь! — Да понял я, понял, — с досадой отозвался тот. — Ладно, принесу. — Мы вам тут не мешаем, нет? — светски осведомился Андрей, тесня всех к выходу. — Может, вы всё-таки пошевелите булками, а побеседуете где-нибудь по дороге? Пошли скорее в столовку, — обратился он к гостям. — Опоздаем на ужин — останемся голодными, — предупредил хладнокровно, и все, наконец вывалившись из комнаты, поспешили вперёд по коридору. * * * — Блядь, чё за помои, — тихо, стараясь, чтобы его не услышали, пробормотал Марк и с тоской посмотрел на странную гущу в тарелке перед ним, залитую какой-то хренью бледно-морковного цвета. На ней, в довершение, покоилось коричневое овальное нечто. Чисто интуитивно он догадывался, что это что-то типа котлеты, но уж больно неаппетитный вид она имела. Да и вообще, вся композиция выглядела столь удручающе, будто её уже кто-то успел переварить. Скривившись, Марк загрёб ложкой тошнотного цвета массу, поднёс её к глазам, подозрительно принюхиваясь, и со вздохом шмякнул обратно на тарелку. — Отстой, — скорбно констатировал он. Самое обидное, что жрать при этом хотелось неимоверно — так, что он сейчас, наверное, даже овсянку, которую всегда ненавидел, смог бы навернуть. Тоже дрянь редкостная, но хоть на вид привычная и не вызывает приступа дурноты, в отличие от... Марк снова с отвращением покосился на тарелку. Нет, преодолеть свою брезгливость и отправить в рот хоть ложку этого... этой субстанции он был решительно не в состоянии. Он украдкой огляделся. Прямо напротив него Андрей, Макс и ещё тьма народу с удовольствием уминали кошмарную еду, даже не морщась при этом. Слева то же самое делал Гарри; справа, с гораздо меньшим энтузиазмом, но вполне невозмутимо — Вуд. А вот Драко, сидевший рядом, в точности, как сам Марк, с умирающим видом размазывал жёлто-зелёную гадость по тарелке, не решаясь попробовать. Гарри, обратив внимание на страдания своего парня, наклонился к нему, что-то зашептав на ухо и кивая на стол. Марк отвёл глаза от парочки и... наткнулся на иронический взгляд Андрея, который, оказывается, исподтишка наблюдал за ним. — Не волнуйся, Маркус, это не отрава, — снисходительно усмехнулся он. — Конечно, выглядит так себе, мягко говоря. Но на вкус ничего. Ты хоть попробуй сначала, прежде, чем так морщиться! Он добродушно засмеялся и отхлебнул из стакана коричневый напиток, по виду — чай, но в нём плавали какие-то серые кусочки. — Кompot iz suhofruktov, — догадливо пояснил Андрей в ответ на вопросительный взгляд, которым Марк буравил стакан. Мерлин, ну и название! Язык сломаешь, пока выговоришь. За неимением лучшего попробовав этот загадочный «компот», он пришёл к выводу, что здешний повар конкретно экономит на сахаре — напиток был совершенно несладким... но, несмотря на это, всё равно почему-то приятным на вкус. Только требовалось слегка привыкнуть к нему. Марк обречённо качнул головой, тяжко вздохнул и под насмешливо-пристальными взглядами всех окружающих зачерпнул ложкой жуткую массу. Зажмурился и мужественно сунул её в рот, приготовившись к тому, что его сейчас вывернет прямо на стол. Осторожно разжевал еду и удивлённо приоткрыл глаза: не сказать, конечно, чтобы вкуснятина, но довольно сносно! И уж однозначно получше блевотной овсянки, на которую он, дурак, только что был согласен вместо того, что сейчас ест. — Как это называется? — поинтересовался он. — Gorohovaya kasha, — просветил его Макс и кивнул на плетёную корзинку в центре стола: — Возьми хлеб, вот он у нас реально вкусный. Не покупной, со своей пекарни. Марк без колебаний последовал совету и вонзил зубы в воздушный, ещё тёплый кусок, источающий такой аппетитный, умопомрачительный аромат, что живот подводило. Он в два укуса уничтожил поистине волшебный русский хлеб, попутно автоматически отметив, что английские тосты ему даже в подмётки не годятся, и тут же цапнул себе из корзинки ещё один, побольше, принимаясь, наконец, с энтузиазмом поглощать свою уже слегка остывшую от медитаций над тарелкой порцию. — А это что? — он ткнул вилкой в пока нетронутую им таинственную недокотлету, мирно покоящуюся на каше. — Это тоже съедобно? — Вполне, — кивнул Макс. — Это называется teftelya. Не боись, пробуй смело. Марк пожал плечами и, решительно отфигачив ложкой кусок, бесстрашно отправил его в рот. И в очередной раз изумлённо вытаращил глаза: блядь, а правда вкусно! Со стряпнёй хогвартских эльфов не сравнить, но всё же. Или это ему с голодухи так кажется? В любом случае, эти магглы, оказывается, не так уж просты: приготовить такое без магии (особенно хлеб, с первого укуса полюбившийся ему) — это круто! Вот только... с оформлением у них не очень. Нормальная еда, а на вид как... ну понятно, в общем. А может, это специально? Кто их, русских, разберёт. * * * После ужина все вернулись в комнату старших ребят. Дэн с Алексом, ворча и театрально стеная, ползали по комнате, разгребая завалы своих пожитков, разбросанных повсюду, где только возможно, а между остальными завязался очередной информативный разговор. — ...Ну, сразу вас на дежурство не поставят, поживёте недельку-другую, адаптируетесь, — деловито вещал Андрей. — На занятия походите, чтобы к русскому языку хотя бы на слух попривыкнуть. — Э-э, слушай, — нерешительно обратился к их общему «гиду» Гарри. — А о каких дежурствах ты сейчас говорил? — В смысле — «о каких»? — удивился Андрей. — Лицей не то чтобы громадный, но и не маленький. Студентов хватает, а с обслуживающим персоналом, как всегда, напряжёнка. Слуг и нянек, чтобы нас здесь обхаживать, нету, поэтому мы всё сами — и на кухне мыть, и делать всю грязную работу в готовке, и помещения убирать, и вещи свои постирать. — Мы уже большие мальчики, сопли за нами подбирать никто не будет, — более коротко и доходчиво высказался Макс. — А... — Драко от открывающихся перспектив явно впал в ступор. — Что мешает нанять побольше этого самого «обслуживающего персонала»? — простодушно поинтересовался он. — Раз его так не хватает. Андрей посмотрел на него как на неразумное дитя и разразился смехом. Дэн, Алекс и даже не особо улыбчивый Макс сразу к нему присоединились. — Ну ты даёшь, Дрейк, — сотрясался от хохота Андрей. — Наивный. Это же надо такое придумать! Впрочем, что это я, — он махнул рукой, усилием воли заставляя себя успокоиться. — Вы же иностранцы, вам простительно. — Что простительно? — неприязненно переспросил Драко, начиная слегка раздражаться — ему не нравился весь этот непонятный ржач. Это что — над ним? — Не бери в голову, ты здесь ни при чём, — поспешил успокоить его Андрей, будто прочитав мысли, а скорее всего, просто заметив, как того перекосило от злости. — Просто это и вправду смешно — для посвящённых. — Он всхлипнул в последний раз и всё же снизошёл до объяснений: — Я имел в виду, что для вас пока нормально не знать и вообще не понимать эту систему. Для этого надо прожить в России всю жизнь. Но я сейчас вкратце постараюсь изложить. Он окинул всю честную компанию беглым взглядом и увидел на лицах неподдельный интерес: по-видимому, новеньким действительно было любопытно. — Кто будет тратить деньги на такую фигню, как «дополнительный обслуживающий персонал»? — начал он, грустно улыбаясь, и вздохнул. — Вам, наверное, будет сложно поверить, но по-русски это даже звучит дико. Зачем нанимать какой-то там персонал, если всё можно свалить на нас, причём бесплатно? А деньги, даже если они и выделяются государством, забрать себе. — Так это что же — воровство? — не понял Оливер. — Именно, — флегматично подтвердил Андрей. — Только законное. Ну, почти. Тот ещё больше озадачился: — Это как — законное? — Это так, что все об этом знают, но никто не обращает внимания. — Бред какой-то, — резюмировал Марк, и Андрей согласно кивнул: — Вообще, да. Но мы привыкли. Так везде, в этом нет ничего такого — все воруют у государства, каждый как может, иначе в нашей долбанной стране не выжить. — Все воруют? — вытаращился на него Оливер. — И ты так спокойно об этом говоришь? — А что мне — сплясать? — тот пожал плечами, искренне недоумевая. — По... понятно, — пролепетал Гарри таким тоном, что сразу становилось видно — ничерта ему не понятно, как и всем остальным. Андрей, увидев совершенно обалделые выражения на лицах всех четверых англичан, поспешил как-то сгладить впечатления. — Да вы не переживайте так! По сравнению с тем интернатом, где я жил до этого, здесь вообще благодать и райские кущи, — уверил он, безмятежно улыбаясь. — Вот там был действительно пиздец, вы уж поверьте. — Он содрогнулся от неприятных воспоминаний. — А здесь... Здесь, конечно, житуха не айс... — П-по-моему, очень д-д-даже «айс»(1), — пожаловался Гарри, стуча зубами (впрочем, как и все остальные) от холода. Андрей на несколько мгновений уставился на него с непониманием, но тут же сообразил и засмеялся. — А, вы об этом, — покачал он головой. — Нет, я не то имел в виду. У нас в России словосочетание «не айс» обозначает — «так себе, средней паршивости». Всем ясно? Запоминайте, пригодится, — опять повторил фразу, которую, как все уже успели заметить, часто машинально употреблял, объясняя что-либо и снова весело смеясь при этом. Оливер, наблюдая за ним, подумал, что их новый приятель вообще очень часто и очень много смеётся. Да ещё так заразительно, что, хотя и создавалось впечатление, будто он слегка в неадеквате, всё равно помимо воли тянуло присоединиться. Даже им, довольно сдержанным в силу национального темперамента британцам. Даже несмотря на то, что никто из них совершенно не въезжал, что конкретно смешного в данной ситуации. Да тут иной раз плакать надо, а эти русские ржут! Непостижимый народ. Со странной логикой и восприятием реальности. Наверное, это и было то самое... как там недавно выразился Макс — «загадочная русская душа». По ходу, именно этим выражением и следует объяснять всё то непонятное в любых словах и действиях этих пугающих, но всё равно вызывающих непреодолимую симпатию людей. Дав себе напоследок слово обязательно подумать об этом позже, Оливер вздрогнул, отрываясь от размышлений и заставляя себя сосредоточиться. Андрей между тем, отсмеявшись, как ни в чём не бывало продолжал: — Так вот, житьё в этом дурацком лицее так себе, но хоть пацаны нормальные — не надо ещё и от них защищаться и быть постоянно начеку. — А зачем защищаться? — Следить, чтобы тебя не избили, — не отрываясь от своего занятия, хладнокровно пояснил Дэн. — И не поиздевались, сделав посмешищем на всю жизнь, — добавил Алекс. — Или ещё что-нибудь такое. Есть, конечно, и здесь сволочи, но мало. Хогвартцы от этого заявления впали в очередную прострацию. Господи, что ж это за место такое: «российский интернат»? Жесть, Азкабан и рядом не валялся. А они-то, наивные, думали, что их уже достаточно шокировали за сегодня. Оказывается, рано расслабились. И вместе с этим пришло окончательное осознание, где именно они оказались. Это же Россия, а значит, ничего не будет по правилам, по логике или как положено. И им, видимо, надо готовиться к тому, что они ещё долгое время будут пребывать в ступоре от здешних порядков и привычек. Угораздило же. Всем четверым, независимо друг от друга, вдруг нестерпимо захотелось домой, в родную Англию. — Кстати, за деньгами и ценными вещичками следите хорошенько, — предостерёг Андрей, случайно зацепившись взглядом за древний даже по виду, а значит, наверняка дорогущий перстень на пальце Марка, а потом многозначительно посмотрев на малфоевскую шею, где красовалась тоненькая золотая цепочка с непонятной висюлькой типа кулона. — Особого воровства здесь нет, но если что-то плохо лежит — подтибрят и спасибо не скажут. Драко, проследив за его взглядом, машинально схватился рукой за свой оберег гоблинской работы и вздрогнул: — Ты что, серьёзно?! — К сожалению, — поморщился тот. — Нет, ну воришек даже у нас не терпят, — рассудительно заметил Макс. — Крыс позорных... — добавил он по-русски. Андрей хмыкнул и перевёл. — Э... «крыс»? — предсказуемо не поняли хогвартцы. — Сленг. Означает «воров», — объяснил Макс. — И если кого-то поймают, то отхуярят по полной программе, не боясь никаких наказаний. Андрюха... в смысле — Андрей ведь уже просветил вас на предмет наших милых лицейских правил? Так вот, здесь это не сработает: розги розгами, а гнобить крысёныша будут до последнего, пока не выживут отсюда, нахер. Потому-то воровства, собственно, и мало. Но случается. — Но вы же только что говорили, что воровать — нормально, — недоуменно произнёс Оливер. — Не-не, Оливер, ты не путай, — помотал головой Андрей. — Я говорил, что у государства воровать — нормально. Потому что каждый выживает как может, к тому же речь о каком-то там абстрактном «государстве». Что такое государство? Мы, по сути, ведь тоже часть него. А вот у своих воровать — это позор навек. — Мерлин, как всё сложно, — схватился за голову Гарри. — Мерлин? — с любопытством переспросил Алекс. Оливер, Марк и даже Драко не сговариваясь прожгли своего идиота-соотечественника испепеляющими взглядами с трёх сторон. Поняв свою оплошность, тот стушевался и уставился в пол, покраснев до кончиков ушей. — Не обращай внимания, — нарочито небрежно махнул рукой Драко. — Это наш преподаватель в старой школе. Интересный старикан, Поттер по нему скучает, вот и упоминает его иногда. — Хм, понятно, — задумчиво протянул Андрей, вдруг снова вспоминая незаконченный разговор о вещах англичан. Он подался вперёд, открывая рот, но в эту минуту Дэн с усилием бухнул доверху набитую барахлом коробку на пол и распрямился. — Мы всё, — мрачно оповестил он всех желающих. По его недовольной физиономии сразу было видно, что тягой к порядку в общем, и к наведению его в частности, он явно не обладает и вся эта возня его здорово утомила. Все невольно огляделись — в комнате действительно стало гораздо чище. Дэн между тем в крайнем раздражении шагнул к двери, но в пылу своего праведного негодования запнулся о пресловутую коробку, опрокидывая её набок, и растянулся на полу. В бешенстве заорал что-то на русском. Андрей и Алекс кинулись на помощь непутёвому балбесу, сквозь очередной смех помогая ему подняться и заново собрать рассыпавшийся скарб. Разозлённый Дэн шипел и огрызался, но потом всё же фыркнул. — Мы пойдём теперь к себе? — осведомился он. — Задолбали вы, изверги! — Валите, — разрешил Макс. — Гарри, Дрейк, вас ждать? — Да, мы... — засуетились те, поднимаясь с мест. — Стоп, — остановил их Андрей, поднимая руку. — Пара организационных вопросов — и свободны. Денис, Сашка, смойтесь, — сделал он отмашку бывшим соседям. — Они сейчас подойдут. — И не вздумайте там трахаться начать, — специально переходя на русский, крикнул им вдогонку Макс. — Вы теперь не одни — это мы с Андрюхой терпели ваши лобзания, а бриттам, может, не понравится. — Они в курсе, — просветил его Дэн. — Застукали нас сегодня. — Блядь, — Макс смерил обоих неодобрительным взглядом. — Что вы как сучки течные обжимаетесь каждую свободную минуту? Уже успели засветиться. Что о нас гости подумают? — Тебе не похрен? — легкомысленно хмыкнул Алекс. — Да и ничего не подумают — они сами такие. — Кто? — удивлённо уставился на него тот. — Да Гарри же с Дрейком! — пояснил непонятливому Дэн. — Ты что — ещё не заметил? Разуй глаза-то! — Денис, сука! — Макс предупреждающе повысил голос. — Ты сейчас у меня точно словишь. — А что-о? — тот дурашливо выпятил губу. — Если ты и правда так ступил. — Он хихикнул напоследок и поспешил выскочить из комнаты, чтобы действительно не нарваться. — ...На занятия пока не пойдёте, — тем временем быстро выдавал последнюю порцию необходимой информации Андрей, не обращая внимания на перепалку друзей. — Вам выделили два свободных дня — на «акклиматизацию», так сказать. Я буду рядом — меня тоже освободили ради такого дела от лекций. Присмотрю за вами и всё покажу. Завтра вы должны получить форму, бельё, учебники-тетрадки всякие. Потом отправитесь к врачу, потом к парикмахеру, а затем в преподавательский душ — один раз, в виде исключения, потому как топить из-за четверых баню никто не будет, а общая помывка только послезавтра. — Э... Поняли, — отозвался после небольшого молчания Оливер, пытаясь переварить такое обилие сведений, свалившихся на многострадальную голову. — Парни, это всё, конечно, заебись, — вмешался вдруг Марк и поморщился, — но есть ли возможность до завтрашнего душа или послезавтрашней загадочной «бани» хоть как-то ополоснуться? Я, блядь, сейчас чесаться начну. — Да я вот тоже не очень понял, почему директор именно на завтра распорядился, а не отправил вас в душ сразу же. Всё-таки вы с самолёта, мог бы и сообразить, хоть он и мудак полный. Кстати... — Андрей неожиданно замолчал, кое-что вспоминая. Потом продолжил, больше обращаясь к Максу: — Я сегодня странную вещь заметил. Наш дорогой директор, когда мы к нему за документами ходили, был какой-то заторможенный. Обдолбался, что ли? — он вновь перевёл взгляд на разом напрягшихся хогвартцев. — В общем, не знаю, что там с этим козлом приключилось (и, честно, мне откровенно похер на него), но с мытьём явный облом на сегодня, мне жаль. Без специального разрешения начальства ни на какую внеплановую процедуру никого не пустят, хоть ты сдохни. — Бюрократы херовы, — внёс свою лепту Макс, согласно кивая. — Что, совсем никак? — разочарованно вздохнул Марк. — Ну... разве что в умывалке, правда, водичка там ледяная, — с сомнением почесал затылок Андрей. — Или просто мокрым полотенцем обтереться. Идём, покажу, как там всё работает, — предложил он, и оба вышли, увлекая за собой и мелких. Макс, помедлив, тоже двинулся к двери. — Пойду, Денису разгон устрою, — пояснил он. — Так и не принёс шпоры мои, пиздёныш. — Про какие «шпоры» ты всё время говоришь? — не выдержал наконец мук любопытства Оливер. — Шпаргалки, — как нечто само собой разумеющееся ответил Макс и, видя, что собеседник всё ещё не понимает его, уставился с недоумением. — Что, вы всегда сдаёте зачёты честно? — А при чём тут зачёты? — Ну, ты реально не от мира сего. Шпоры — это подсказки для контрольных, зачётов и экзаменов. Мы пишем на маленьких бумажках ответы, чтобы потом, если забудем что-то, списать оттуда, пока препод не видит. Вы так не делаете? Оливер таращился так обалдело, что стало даже как-то неловко. — А если просто выучить? — предложил он самое очевидное, по его мнению, решение проблемы. — В конце концов, это же для собственной пользы. Знания... — Да, видимо, у вас в Англии всё так и есть, — перебил его Макс. — А у нас якобы «знания», выдающиеся нам что в школе, что потом — по большей части бесполезная херня, которая никогда не пригодится в жизни. И никакой кретин не будет учить эту муть, если только он не шизик, получающий удовольствие от самого процесса. — Макс слегка растянул губы в подобии улыбки. — У тебя ещё наверняка будет шанс убедиться в этом лично, а пока поверь опытному, о’кей? — О’кей, — согласился Оливер, вымученно улыбаясь в ответ. — Отлично, — Макс кивнул и исчез в коридоре. Дождавшись благословенного хлопка двери, Оливер устало повалился на кровать, чувствуя, как кружится голова. Подтянул колени к груди и закрыл глаза, стараясь отрешиться от всего. Тусклый свет убогой лампочки под потолком назойливо бил в глаза, и Оливер в который раз за день с тоской вспомнил о своей палочке — дико непривычно, что её у него теперь нет. И напрягает до ужаса: сейчас бы один взмах — и вокруг вожделенная темнота. А уж об Очищающих и — он поёжился, обнимая себя руками, — Согревающих даже говорить не приходится. М-да... Мечтать не вредно. Он перевернулся на спину, чувствуя отупение и апатию. Сон, несмотря на полное опустошение, приходить не очень спешил, и он раздражённо вздохнул. Резко поднялся, через силу ставя себя на ноги, и поплёлся к выключателю, хлопнул по нему рукой. Потом снова растянулся на кровати, возвращаясь к прерванным размышлениям. Господи, какой длинный и насыщенный день. Ещё утром он был в Хогвартсе, в родной Англии, а теперь... Что с ними будет? Дверь открылась, и в комнату протопал Флинт. Шумно заплескался в этом идиотском умывальнике в углу, не зажигая при этом свет. Оливеру вдруг подумалось, что сам он даже не умылся, но он был настолько утомлён и морально убит, что махнул на всё рукой. Флинт между тем, вытеревшись полотенцем, подтащился к соседней кровати. Бухнул на неё все свои сто восемьдесят фунтов(2) — хлипкие ножки скрипучей мебели явственно подкосились — и громко засопел, отворачиваясь к стене. Не зная зачем, Оливер вслушивался в тишину, ловя себя на том, что помимо воли подстраивается под это мерное дыхание, и передёрнулся. Хм-м, мерное-то мерное, но он был готов поспорить на что угодно, что змеёныш тоже не спит. Впрочем, вступать с ним в задушевные беседы он не собирался, поэтому последовал его примеру, тоже отворачиваясь к холодной стене, и постарался прогнать из головы все мысли, чтобы хоть как-то вытравить всё больше разрастающуюся в душе тоску по дому. Нельзя раскисать, иначе он точно тут пропадёт! Может, как-нибудь заснуть попытаться? Какая-никакая, но польза, да и организму отдых необходим позарез: неизвестно ещё, что их завтра ждёт. «Ничего хорошего», — возникло в голове. С этими мыслями совершенно измученный Оливер провалился, наконец, в спасительное забытье и беспробудно продрых до самого утра, даже не услышав, как в комнату пришли русские парни и укладывались спать, тихо болтая с ещё не заснувшим к тому времени Флинтом. _______________ (1) Ice (англ.) — лёд. (2) Чуть больше 80 кг.