Это Россия, детка!

Утром всех разбудил очередной пронзительно-визгливый вой сирены. Порядком подмёрзший за ночь Оливер подскочил на кровати, растерянно оглядываясь, не понимая, где он находится. Воспоминание ударило мгновенной вспышкой, и он с жалобным стоном откинулся обратно на подушку. Итак, «проснуться» от кошмара не удалось, а значит, всё на самом деле. Они, мать всех за ногу, действительно в России. А ведь он так надеялся, что это всё — дурной сон... «Убейте меня кто-нибудь», — малодушно подумал Оливер, машинально натягивая одеяло до носа в попытке согреться. — Парни, вставайте! — послышался бодрый голос Андрея. — Макс! Разлепляй, блядь, глазки. — М-м, — очень содержательно ответил тот. — Опоздаешь — Трофимыч с тебя шкуру спустит, — провокационным тоном напомнил Андрей, и Макс сел на кровати, не открывая глаз и оглушительно зевая. Оливер тоже поднялся, уныло принимаясь натягивать любезно предоставленную ему вчера одежду и чувствуя, что он по-прежнему абсолютно разбит. — Доброе утро, — поприветствовал его Андрей. — Не сказал бы, — буркнул тот, но потом через силу заставил себя улыбнуться — всё-таки этот русский парень был очень дружелюбен и добр к ним и весьма заслуживал хорошего отношения. — Разбудишь своего приятеля? — Вот ещё, — Оливер фыркнул. — Сам пусть просыпается, я ему не домовой эль... э-э... не нянька. — Сурово, — хохотнул Андрей и подошёл к Флинту. — Маркус! Подъём! — Пьюси, свали на хуй, — сонно пробормотал тот, отворачиваясь и ныряя под одеяло с головой. — И наложи Согревающие, — послышался из-под свёрнутого кокона невнятный бубнёж. — Чего, блядь, холодина такая... — Что-что? — опешил Андрей. Оливер закатил глаза: миленькие у Флинта отношения со своими змеючными сокурсниками. Впрочем, стоит ли удивляться? Он быстро подошёл к кровати этого безнадёжного кретина, который чуть не спалил их, и решительно потряс его за плечо: — Флинт, придурок, поднимайся! Не хватало ещё с тобой тут полдня возиться! Тот ошалело подскочил, непонимающе моргая: — Вуд, а ты здесь какого хрена... — и осёкся. Взгляд его прояснился, и в нём за считанные секунды пронеслись все те же самые эмоции, которые только что испытал при побудке и Оливер. — Блядь, — обречённо констатировал он и запустил пальцы в волосы, сгребая их в горсть. — Именно, — ехидно подтвердил Оливер. Отошёл к своей кровати, и, следуя примеру Андрея, принялся старательно заправлять её. Без палочки это было не очень привычно, но, в принципе, не так уж сложно, и он в конце концов прекрасно справился, превратив одеяло в холмообразную поверхность, больше напоминающую лунные кратеры. С сомнением оглядев результат своих трудов, он кое-как прикрыл сей позор покрывалом, попутно стараясь за сосредоточенными действиями отвлечься и прогнать из головы внезапную мысль, что минуту назад, наблюдая за утренними страданиями Флинта, он испытал к придурку что-то вроде сочувствия. Во всяком случае, понимания. Впрочем, раздражал данный факт куда больше, чем настораживал, и Оливер невольно хмыкнул: всё как обычно. И это слегка примиряло с жестокой реальностью. * * * Встретившись в коридоре с заспанными Гарри с Драко, Марк и Оливер хмуро обменялись с ними приветствиями, и все быстро пошли на завтрак, сливаясь с толпой оживлённо галдящих парней, многие из которых поглядывали на колоритную четвёрку с любопытством. Общительный Гарри даже успел с кем-то познакомиться, увлечённо рассказывая их легенду появления в лицее — к вящему неудовольствию ревнивого Драко, который мрачно сверкал глазами и поджимал губы, молча шагая рядом. Так же не настроенные на общение Оливер с Марком угрюмо тащились следом, избегая вступать в контакты с местным населением и думая каждый о своём. После торопливого завтрака все студенты разошлись на занятия, а Андрей, как и обещал, повёл гостей по интернату, объясняя, где что находится и какие ещё распорядки и негласные правила существуют, о которых он, возможно, забыл упомянуть вчера. Попутно они заглянули на склад, получили необходимые вещи и вернулись по комнатам, чтобы оставить барахло и отправиться на медосмотр, а потом — на необходимые санпроцедуры. — Я не хочу стричься, вы что все — спятили? — всю дорогу в ужасе повторял Драко, пока парни петляли по запутанным коридорам. — Сожалею, Дрейк, но такие правила, — с ангельским терпением успокаивающе талдычил Андрей, ведя всех за собой. — Но ты! — отчаянно сопротивлялся тот. — Ты-то вон какой лохматый. Значит, здесь можно носить нормальную причёску! — Меня стригут вместе со всеми раз в месяц в обязательном порядке, — Андрей невозмутимо пожал плечами. — Просто у меня волосы очень быстро отрастают. Гарри при этих словах заинтересованно посмотрел на него и нахмурился, явно о чём-то задумавшись. — А у Макса всё наоборот, — продолжал тем временем разглагольствовать Андрей. — Волосы почти совсем не растут — вот эти несчастные пара миллиметров на его лысой башке — предел возможного. Нет, конечно, раз в полгода-год он стрижётся тоже, но всё же это какой-то феномен. Удобно, блин. Он и сам говорит, что его всё устраивает. И наверное прав — такому бугаю только такая блатная стрижка и подходит, выглядит как натуральный bratok. — Кто-кто? — переспросил Оливер. — Гангстер по-вашему, — пояснил тот и остановился перед безликой белой дверью. — Мы пришли. Входите, я подожду вас тут, — и посмотрел с явным сочувствием. Всем от этого стало не по себе, и новички с явной опаской вошли в тесный кабинетик. За столом перед ними сидел мужик средних лет в белом халате и строчил что-то в пухлой папке с широкими листами. Услышав скрип открывшейся двери, он поднял на визитёров глаза, откладывая в сторону маггловскую ручку. — А, новенькие, — произнёс он по-английски. — Меня о вас предупредили. Заходите, раздевайтесь до трусов и по очереди проходите за ширму, — он кивком головы указал вправо, где рядом со странным железным сооружением — явно предназначенным для пыток, не иначе — находилась упомянутая ширма. За ней виднелся край кушетки, покрытой мутной от времени клеёнкой. Мужик между тем тщательно прополоскал руки в допотопном умывальнике и натянул резиновые перчатки. Затем подошёл к загадочной штуковине, светящейся фиолетовым светом, и принялся перебирать непонятные, но, без сомнения, жуткие — судя по раздающемуся угрожающему позвякиванию — маггловские медицинские приборы. Так и не двинувшиеся с места хогвартцы, неотрывно наблюдая за этими приготовлениями, синхронно сглотнули и неосознанно скучковались поплотнее. Мужик-врач выбрал какие-то тонкие железные палочки, бросил их в овальную эмалированную посудину белого цвета и поставил её на стол. Потом недоуменно посмотрел на замерших в смятении парней с одинаково-белыми лицами и первобытным ужасом в широко распахнутых глазах. — Я не понял, вы почему ещё не разделись? — с раздражением спросил он. — А ну, живо, некогда мне тут вас уламывать! Я не пытать вас собрался, — будто угадав мысли всех четверых, заявил он, — а всего лишь осмотреть. Ты, — указал он на Марка, — давай первый. Раздевайся быстро и иди на весы, — и кивнул на ту самую железную гробину в углу с двумя тонкими перекладинами, на которые были нанизаны разные гирьки. Марк вздохнул. Ну почему, блядь, он? Он что — самый крайний? Но делать было нечего, и он принялся послушно разоблачаться, стараясь придать себе по возможности независимый вид. Но если начистоту, ему было страшновато: кто знает, какая отсталая медицина у варваров-магглов? Этот грёбаный кабинет вместе с его хозяином навевал, по правде говоря, на самые мрачные мысли и действительно смахивал на пыточную камеру средневековой инквизиции. Тем не менее Марк молча скинул шмотки и прошёл куда велели, встал по указанию врача на шаткую железную платформу так называемых «весов». Голые ступни обожгло холодом, и он переступил с ноги на ногу. Доктор проделал таинственные манипуляции с гирьками, кивнул и вытянул вверх длинный штатив, велев Марку прижаться к нему лопатками, что тот и сделал. Потом приставучий врач заставил его открывать рот, засовывал ему в глотку какую-то плоскую металлическую херовину, отчего Марк едва не подавился, ощупывал его везде, извращенец, осматривал руки и ноги... короче, издевался, как мог. Марка это так утомило, что он только и думал, когда же всё, наконец, закончится. Да и замёрз он почти голышом разгуливать — холод стоял неимоверный. Что ж, блядь, этот чёртов лицей так плохо отапливается! Они даже спрашивали об этом у Андрея, но тот лишь виновато развёл руками, объяснив, что это нормально для Сибири и здесь каждую зиму жуткий... как там он выразился... Ах, да — жуткий «dubak». Как они здесь живут? И ведь Согревающие не сотворить. Марк вздохнул, стараясь не выколачивать зубами дробный перестук. Этим магглам бы сюда по паре каминов в каждый кабинет, но что уж мечтать о невозможном. Тем временем врач, записав все данные в тонкую книжицу, лежащую на столе в компании ещё трёх таких же, пока не заполненных, велел-таки своей жертве пройти за ширму. Секунду поколебавшись, Марк бросил на сокурсников прощальный взгляд и, мучимый дурным предчувствием, робко шагнул в тесное, огороженное от остальной части кабинета, пространство. — Приспусти трусы, — ровным тоном велел ему врач. — З-зачем? — Марк ошалело вылупил на него глаза. — Что значит — зачем? Спускай, говорю, да поживее! — отрезал тот. — И кончай ломаться. Вон какой взрослый детина вымахал, а ведёшь себя как маленький. Некогда мне с вами возиться. Он отлучился на секунду к своему столу, чтобы взять ту самую тонкую блестящую штучку, один вид которой, вкупе с прозвучавшим приказом, вгонял в натуральную панику. — Ну? — вернувшийся врач требовательно посмотрел. — Я тебя долго уговаривать буду? Что за люди! — Покачав головой, он вдруг крепко схватился за резинку флинтовских трусов и резко сдёрнул их до колен. Марк настолько обалдел, что от шока не успел среагировать и даже не подумал сопротивляться, буквально врастая в пол. Вытаращился так, что чуть глаза из орбит не вылезли. — Вот, теперь стой спокойно, — удовлетворённо кивнул чёртов садист, успешно маскирующийся под врача, и... схватил Марка за яйца, сгребая их в горсть. От неожиданности тот заорал благим матом и шарахнулся в сторону, словно испуганный конь, едва не снеся проклятое ограждение напрочь. — Флинт?.. — Маркус, что с тобой? — Ты в порядке? — раздались испуганные голоса сокурсников, и сразу же послышались шаги, приближающиеся к ним. — Ты чего это? — врач удивлённо посмотрел на своего загнанно дышащего «пациента» — тот пялился на него, как на дьявола во плоти. — Что разорался? В первый раз, что ли? Никогда медосмотр не проходил? — Он выглянул за край ширмы: — Да нормально всё с вашим приятелем, никто его здесь не убивает. Куда вы прётесь в одежде, а ну, назад! Я сейчас уже закончу, так что ты, — он указал на кого-то пальцем, — следующий. Раздевайся пока, я сейчас, — и развернулся к Марку. — Ну я же не знал, что вы, англичане, такие нежные фиалки, — недоуменно пожал он плечами. — Наши-то орлы покрепче будут — молчат все, как один, и не дёргаются, вот я и привык. Эх, ладно, — он махнул рукой, прерывая свою пространную речь. Поманил пальцем, укоризненно глядя: — Подойди и дай мне, всё же, закончить осмотр. Только сделай милость — стой смирно, ты мне так здесь всё разнесёшь. Договорились? Марк неохотно кивнул, испытывая огромное желание завопить дурным голосом и убежать отсюда куда подальше. Он никогда не был трусом, но блядь! Это уже слишком! Сжав волю в кулак, он натянуто улыбнулся, заставляя себя успокоиться и чувствуя некоторое смущение: чего он, вправду, визжит как девка? Позор. Ладно, хуй с ним, пусть проклятущий врач делает, что хочет, лишь бы всё закончилось поскорее. «Проклятущий врач» между тем совершенно бесцеремонно облапал его за яйца, оттянул их, перекатывая в ладони, ещё и кашлять Марка заставил. Потом пощупал член, оголил головку, пристально разглядывая. «Ёбаный маньяк!» — Марк еле подавил желание раздражённо отбросить чужие руки — шершавые и неприятные даже несмотря на перчатки — со своих интимных мест и прикрыть пах. Внутренне кипя от негодования, он отвлёкся на свои мысли буквально на минуту и упустил момент, когда гадский докторишка оттянул крайнюю плоть на члене, достал свою железяку и со всей дури (так показалось Марку) ткнул её внутрь. Ткнул, твою мать! Прямо туда! И заворочал там своим орудием для пытки... «С-су-у-ука-а-а-а!!!» — от повторного душераздирающего крика Марк удержался только благодаря своей выдержке, а главное — мгновенному осознанию того, что сокурсники на его истошные вопли мигом примчатся сюда и застанут убойную картинку: он со спущенными трусами, а этот живодёр в медицинском халате ковыряет металлической херовиной в его члене. Марк замычал, прикусывая губу и впиваясь ногтями своему мучителю в плечо. — Потерпи, ты же мужчина, — рассеянно и совершенно равнодушно произнёс тот явно стандартную фразу, бесконечно долго проделывая свои варварские махинации. Не, ну натуральный изверг! — Вытащи, блядь, я тебе щас нос сломаю, — ничего не соображая от боли и сдерживаясь из последних сил, просипел Марк и выдохнул с облегчением, почувствовав, что омерзительная железная дрянь наконец-то покинула его тело. — Козёл! Ублюдок русский! — от души припечатал он, тяжело дыша и по-прежнему мало отдавая себе отчёт в том, что несёт. Его мутило. От внезапно накрывшей иррациональной обиды хотелось броситься на стену и бессмысленно молотить по ней руками. Врач, однако, почему-то не рассердился. Смерил его внимательным взглядом и прохладно произнёс: — Если бы ты... Маркус Флинт, кажется, я правильно запомнил? Так вот, если бы ты, Маркус, был одним из воспитанников этого интерната — я имею в виду не по обмену на год, а по-настоящему, — то за свою дерзость и недопустимое поведение непременно получил бы самое строгое взыскание. И оно было бы совершенно заслуженным. Но поскольку вы новенькие, к тому же иностранцы, так и быть, я поверю, что всё произошедшее стало для тебя шоком и испугало настолько, что ты потерял голову от страха и грубил в состоянии аффекта. И только поэтому я тебя прощаю на первый раз. Свободен, — закончил сухо и вышел из-за ширмы в кабинет. Покраснев от злости и унижения, Марк натянул трусы, матеря про себя на все лады и этот отвратительный лицей, и придурка-Поттера, по чьей милости они здесь оказались, и дикарей-магглов, да и вообще всё на свете. Сузив глаза, он угрюмо насупился и под настороженными взглядами однокурсников, офигевших от его встрёпанного вида, быстро проковылял к лавке, где кучей была свалена одежда. В каменном молчании начал одеваться — лишь порывистые, дёрганные движения выдавали, в какой он сейчас ярости. Потом встал прямо, по-прежнему не говоря ни слова, скользнул взглядом по кабинету, по явно струхнувшим Гарри с Драко, перепуганно переминающимся с ноги на ногу рядом, задержался чуть дольше положенного на полуголом Вуде, который как раз в данную минуту стоял на весах. Напоследок кинул испепеляющий взор на ненавистного врача, развернулся и вышел, оглушительно хлопнув дверью. — Ты как? — участливо поинтересовался Андрей, поднимаясь ему навстречу. — Великолепно, — буркнул Марк, снова краснея, и с чувством выдал: — Вот же сука! — Это только один раз, при поступлении в лицей, — успокоил его Андрей, сразу догадавшись, о чём речь. — Так положено. Стандартный медосмотр. — Где, блядь, написано, что он имеет право лапать меня... там? — в раздражении процедил тот, всё никак не в силах заставить себя успокоиться. — И тыкать в меня какой-то железной хуетой! — Ну, скажи спасибо, что раком загнуться не велел и в задницу не полез, — философски изрёк Андрей. На секунду отвлекаясь от своей вселенской обиды, Марк уставился на него во все глаза. В словах, в тоне, которым они были сказаны, и во всём облике Андрея было что-то такое, что сразу становилось понятно, что он сейчас совершенно не шутил. — А что... здесь и такое бывает? — в полной оторопи переспросил Марк, хотя всё и так было вполне очевидно. — Здесь нет, а вот в voenkomate — запросто, — бесстрастно подтвердил Андрей. — С какого хуя? — только и смог выдавить Марк, пропуская мимо ушей очередное незнакомое слово. — Грёбаные из-вра-щен-цы! — он передёрнулся. — Да что такого-то? — явно теряясь в догадках, озадаченно осведомился Андрей и улыбнулся. — Так положено. Это система, а против неё не попрёшь, хоть ты лоб расшиби. И никто не попрёт. — Но зачем всё это? Зачем ему тыкать в мой член железками, зачем ощупывать меня, зачем лезть ко мне в задницу? — никак не мог понять далёкий от маггловской медицины Марк. — Да они просто изверги и садисты! — сделал он закономерный вывод. Андрей хмыкнул и с интересом посмотрел на него. — Знаешь, ты так странно рассуждаешь. По-настоящему странно, и я не совсем понимаю, в чём тут дело. — Он задумчиво запустил пятерню в волосы, взъерошивая их, и глубокомысленно заметил: — Понимаешь, создаётся впечатление, что ты раньше ни разу у врачей не был — у тебя такое искреннее потрясение от всего этого. И абсолютное незнание элементарных вещей. Неужели в Европе медицина так разительно отличается от нашей? Он перевёл взгляд на прикусившего язык Марка, который уже осознал, что, поддавшись бешенству и утратив бдительность, он слегка забылся и наговорил лишнего. К счастью, Андрей решил не развивать скользкую тему, переключившись на другое. — Это вовсе не садизм и не извращение, — счёл он нужным пояснить. — Это всего лишь медицинская процедура. Обычная, понимаешь? И Дим Михалыч, кстати, нормальный мужик. Строгий, но справедливый. И хотя иной раз бывает довольно грубым, на самом деле не злой, что большая редкость. Ты думаешь, ему больно надо трогать чужие члены и чего-то там в них тыкать? — Андрей хмыкнул и изумлённо качнул головой. — Да ему это всё нахрен не сдалось, поверь. Он всего лишь проверял состояние твоего здоровья, нет ли каких-то отклонений. А в уретру к тебе залез, — смешок, — просто взял анализ. Ну вы и тёмные там, в своей Англии. Слушая эти откровения, Марк изо всех сил старался держать себя в руках и не выглядеть слишком прихуевшим: он никогда раньше не догадывался, что магический и маггловский мир настолько различаются! Просто даже задуматься о таком в голову не приходило. Он посмотрел на Андрея и внезапно — впервые в жизни — ощутил к нему, а заодно и ко всем магглам, нечто вроде... сочувствия и жалости: ёб твою ж мать, они вынуждены жить так всю свою жизнь! Это же пиздец полный! Разрыв шаблона и осознание простой истины, свалившейся как снег на голову, до того сильно ударило по мозгам, что буквально оглушило. И Марк понял, что привычные пренебрежение и чувство превосходства, которые принято было питать в их среде по отношению ко всем, кому не посчастливилось родиться волшебником, в считанные секунды испарились без следа, а от прежних убеждений камня на камне не осталось. Марк бы ещё долго размышлял на эту тему, благо, о чём-то глубоко задумавшийся Андрей не беспокоил его и не мешал, давая прийти в себя, но вскоре дверь распахнулась и на пороге возник смертельно бледный Вуд. Губы его, в точности, как и у Марка, были искусаны, а руки слегка дрожали. — Урод, — коротко высказался он в пространство, осторожно присаживаясь на лавочку около кабинета. Марк как-то сразу почувствовал к нему симпатию. Несмотря на то, что Андрей только что разъяснил ему его заблуждение, он всё равно пока не мог заставить себя взять и полюбить этого зловредного «Димхалыча» или как там его. Ведь тот конкретно над ним поизмывался! И теперь, на фоне общей ненависти к сволочному русскому врачу, они с Вудом вроде как стали товарищами по несчастью. — Не то слово, — мрачно хмыкнул Марк и подмигнул новоиспечённому «товарищу». Тот посмотрел удивлённо, но промолчал и даже слегка улыбнулся в ответ. Через пятнадцать минут из кабинета выскочил Гарри, вращая глазами и пытаясь возмущённо что-то сказать, но безуспешно — из горла вырывалось лишь невразумительное хриплое булькание. — Расслабься, Гарри, — произнёс Андрей, по-видимому, взяв на себя сегодня роль общего утешителя. — Всё нормально. — Даже грёбаный Волдеморт меня так не доставал! — сумел наконец облечь свои мысли в слова тот. — Какой Волдеморт? — с любопытством покосился Андрей. — Его однокурсник, — поспешил вмешаться Оливер. — Они с ним не ладили и постоянно конфликтовали на протяжении целых семи лет, — он невольно хмыкнул, заметив, как Марк кусает губы, пытаясь скрыть усмешку. — Правда, в последний год тот всё же присмирел. В этот момент за дверью раздался надрывный, леденящий душу крик Малфоя. Гарри, Оливер и Марк понимающе переглянулись. Ну да, это было неизбежно — их белобрысая язва среди них самый избалованный, он не привык к грубой силе и чтобы с ним так обращались. А дежурные угрозы «пожаловаться отцу» в данном случае, разумеется, были совершенно бесполезны, потому как на незнакомых с Люциусом русских точно не произвели бы ни малейшего впечатления. Марк посмотрел на Оливера, потом оба не сговариваясь перевели взгляды на слегка всполошенного этим визгом Андрея. — Не бери в голову, — посоветовал Оливер, махнув рукой. Марк при этих словах растянул губы в ухмылке, а потом и вовсе заржал во всё горло. Оливер, как ни странно, последовал его примеру. — Б-бедный Малфой, — всхлипнул он. — Такой удар для него. — Заткнитесь, — уныло буркнул Гарри, наблюдая за их весельем. — Вас бы так, — ляпнул, не подумав. — О да, нас — именно так, — подтвердил всё больше ржущий Марк, одновременно пытаясь понять, действительно ли ему, боггарт дери, так радостно или это просто истерика от пережитого стресса. Хотя, не важно — что бы это ни было, оно здорово успокаивало нервы, так что сдерживать себя он не собирался. Дверь распахнулась с громоподобным ударом, и в коридор вывалился разъярённый Драко. Рубашка нараспашку, глаза выпучены, а общий вид такой, будто за ним соплохвосты гонятся. Задыхаясь, Марк с Оливером согнулись пополам, дебильный жизнерадостный гогот стал ещё громче, постепенно переходя в вой и какое-то кошачье мяуканье. — Пошли к парикмахеру, — вздохнул Андрей, наблюдая этот цирк на выезде, и покачал головой. Драко, зелёный от бешенства, рванул вперёд, пытаясь на ходу дрожащими руками застегнуть пуговицы рубашки и хоть как-то привести себя в порядок. И всю дорогу злобно дулся, исходя праведным гневом и мечтая спалить весь этот дурацкий лицей Адским огнём. И не стыдно бы ему было за это ни капельки! Так им всем и надо. Но в итоге оказалось, что даже из такой ситуации хитрый и зверски обиженный на весь белый свет Драко способен умудриться извлечь свою выгоду. Зарядившись в кабинете врача-инквизитора ударной дозой негатива, он закатил местному спецу по причёскам форменную истерику, изо всех сил возмущаясь и вереща, как корабельная сирена в порту. Напрочь замороченному парикмахеру пришлось в конце концов отступиться со своей машинкой, опасаясь, что нервный британский парнишка его сейчас, чего доброго, покусает, а то и бешенством заразит. И это всё при том, что бедный парикмахер ни слова не понимал по-английски и все гневные вопли разбушевавшегося не на шутку Драко слушал в слегка отредактированном варианте Андрея. А тот, машинально переводя, тихо офигевал от внезапной вспышки агрессии Дрейка, который до этого ему казался хотя и высокомерным, чересчур переборчивым, но всё же адекватным. В итоге Драко сдаваться на добровольную экзекуцию отказался наотрез и добился, чтобы его постригли вручную — и не наголо, как принято, а соорудив короткую, но нормальную, аккуратную стрижку. Оглядев себя в зеркало напоследок, он остался доволен и с садистским удовлетворением наблюдал, как остальные его соотечественники (а заодно и Андрей, раз уж попался под руку) подвергаются цирюльному издевательству, превращаясь в бритоголовых. Правда, всем, кроме Гарри, вполне шло и внешний вид вовсе не портило. Оливер при этом (в отличие от Драко, вполне вежливо и спокойно) попросил мастера оставить ему короткий ёжик и чёлку, и тот благоразумно пошёл ему навстречу, хотя это и было не положено — просто он опасался ненароком нарваться на ещё одну порцию истерических криков и недовольства заморских гостей. Мало ли. Вон ведь какой концерт ему устроил этот вредный даже по виду блондин. Ещё инфаркт получит, а он, невинный работник брадобрейского искусства, окажется виноват в международном скандале. Нет уж. Самыми спокойными и беспроблемными оказались Марк и Гарри. Первый, справедливо рассудив, что хуже, чем на недавнем медосмотре, ему уже в принципе быть не может, безо всякого душевного трепета подставился под жужжащую машинку, флегматично наблюдая, как ворох тёмных волос кучкой оседает на полу. А Гарри, оставшийся в очереди последним, преобразившись под умелой парикмахерской рукой из милого и по-своему симпатичного паренька в жутко странного лысого чудика в очках, тем не менее ни капли не расстроился и всё время чему-то загадочно улыбался. Драко, увидев, в какого уродца превратился его ненаглядный, вознамерился было хлопнуться в обморок от ужаса, но Гарри успокоил его, успев по дороге в жилой корпус тихим шепотом поведать истории из своего раннего детства и то, чем обычно заканчивались провальные попытки коварной тётки Петунии обкорнать его непослушную шевелюру. Поначалу слегка обидевшись, почему ему не рассказывали этого раньше, Драко тут же на радостях простил всех и вся и расплылся в блаженной улыбке. То обстоятельство, что ему удалось отвоевать свою причёску показалось добрым знаком и с лихвой компенсировало нервотрёпку, которую он пережил часом ранее. А что, он ещё всем здесь устроит! Пусть эти русские сразу привыкают, что Малфои так просто не сдаются!