Это Россия, детка!

Поход в русскую баню на следующий день потряс англичан до глубины души. Запускали группами по десять-пятнадцать человек, на помывку давалось с полчаса. Этого было много, но, как оказалось, сибиряки любят баню и считают это достаточным основанием для того, чтобы позволить воспитанникам попариться подольше в своё удовольствие. Драко с Гарри попали в другой отряд — туда же, где были и Дэн с Алексом (насколько все поняли, деление по группам осуществлялось по возрастному цензу), а Марк с Оливером предсказуемо оказались вместе с Андреем и Максом — всей своей тёплой соседо-комнатной компанией в полном составе. И с десятком других парней в придачу. В данной ситуации увильнуть от общения, как хогвартцы ухитрялись делать всё это время, сторонясь всех и вся, не удалось, и пришлось им, при содействии Андрея с Максом, уже ставших за эти пару дней чуть ли не родными, начать «вливаться» в новый коллектив. Впрочем, ничего страшного в этом не оказалось — в отличие от соотечественников, непосредственные русские в большинстве своём были ну очень общительными (даже болтливыми) и весьма дружелюбными. Они могли, едва познакомившись, панибратски хлопать тебя по плечу, могли ни с того ни с сего вдруг доверить страшную тайну или вывалить на тебя кучу подробностей своей личной жизни, и вообще вели себя как давние знакомцы. Немыслимо, но факт. Замкнутых по характеру британцев это несколько обескураживало и напрягало, но только поначалу, а спустя какое-то время они с удивлением ловили себя на мысли, что знают этих ребят всего несколько жалких минут, а не всю жизнь, как им неминуемо начинало казаться. А ведь точно так же было и с Андреем, когда они встретили его в том холле. А потом с Дэном, Алексом и Максом. Однако. Так вот почему Россию все так боятся: у этого народа была очень редкая национальная черта — они умудрялись (причём, совершенно неосознанно!) располагать к себе кого угодно, а при необходимости ещё и умели подстраиваться под любые обстоятельства. Это было просто поразительно. И это... впечатляло. * * * В парилке было адски жарко, и все, наконец, разбрелись по углам, занимаясь кто чем. Кто-то болтал, кто-то мылся, некоторые разлеглись на лавках, а другие зачем-то нахлёстывали их мокрыми зелёными вениками. Марк озадаченно поинтересовался об этом у Макса. Тот вместо ответа предложил тоже попробовать, и крайне заинтригованный Марк согласился не раздумывая. Ощущения были интересными. И приятными. Вуд к тому времени, наскоро помывшись и то и дело плеща себе в лицо холодной водой, уже давно выскочил из бани, а Марку неожиданно понравилось. Сначала, правда, было очень тяжело переносить невыносимую духоту, но потом он как-то притерпелся, а качественный прогрев до самых косточек и вовсе примирил с жизнью. После обработки же веником Марк так разомлел, что почувствовал, как всё тело будто парит в невесомости, а самого его клонит в сон. Одним словом, уникальная русская баня, как и еда, произвели неизгладимое впечатление. Некоторое время спустя разморенный Марк блаженно вытянулся на кровати, снова и снова вспоминая события сегодняшнего дня и приходя к закономерному выводу, что после такого он никогда больше не сможет считать душ полноценным мытьём. Все его соседи по спальне уже мирно посапывали, а ему, несмотря на истому и расслабленность, заснуть пока никак не удавалось. Марк перевернулся на спину, чувствуя, как у него слегка сводит дыхание: завтра им предстояло пойти на свои первые занятия, и его это самую чуточку нервировало. Не то чтобы он всерьёз волновался — в конце концов, он был непоколебимо уверен, что рано или поздно им удастся отсюда смыться и вернуться домой, а значит, плевать он хотел на успеваемость или что-то в этом роде, но всё равно. На них опять будут все глазеть, перешёптываться за спиной, ожидать от них каких-то действий и пристально наблюдать за каждым шагом, а это априори не могло не раздражать. Изрядно накрутив себя подобными думами и испортив этим настроение, Марк мысленно дал себе подзатыльник и постарался переключиться на другое. Когда в памяти возник образ голого Вуда, каким сегодня довелось наблюдать его в парилке, Марк, решив, что повторный подзатыльник, видимо, тоже не поможет, плюнул с досады и в приказном порядке велел себе перестать думать о всякой ерунде и немедленно заснуть. И, как ни странно, у него это получилось. * * * Утром не выспавшиеся парни метались по комнате, в спешке собираясь на уроки. Выданная в субботу серая уродливая форма, в которой тут было принято посещать учебные занятия, никому из новичков ожидаемо не понравилась, но делать было нечего, и хочешь не хочешь пришлось в неё облачиться, хотя все и скрипели зубами, с тоской вспоминая свои прежние уютные мантии и шарфы в цвет факультетов. Разве что Гарри, привыкший и раньше «эксцентрично» одеваться, отнёсся ко всему довольно равнодушно: из всей их четвёрки ему адаптация удавалась гораздо легче. Конечно, было множество моментов, которые буквально шокировали (тот же пресловутый медосмотр, к примеру, который ещё долго будет вспоминаться не без некоторой мандражной трясучки), но если в целом... Для Гарри этих самых «шокирующих моментов» оказалось куда меньше, чем для остальных. Та суровая школа жизни, которую ему с самого его младенчества устроили Дурсли, приносила теперь свои положительные результаты. И Гарри впервые в жизни мысленно поблагодарил «горячо любимых» родственничков от всей души, не забыв, впрочем, в конце пожелать, чтобы им там икнулось лишний раз в память о нём. А ведь ещё и война своё добавила — скитания по лесам Англии не могли пройти даром и тоже закаляли характер будь здоров. Поэтому теперь, попав в этот странный лицей, Гарри относился ко всему с поистине буддистским спокойствием. Да и вообще искренне не понимал — почему его однокурсники в таком ужасе? На его взгляд, ничего по-настоящему жуткого с ними пока не случилось. А если повезёт — не случится и дальше. * * * Первый урок показался хогвартцам... непонятным. В прямом смысле. Ну в самом деле, что можно было уразуметь, если преподавательница — сухопарая высокая дама средних лет — объясняла что-то у доски на русском, а они в нём ни в зуб ногой? Никто вообще не понимал, зачем посещать эти уроки, если они ведутся на незнакомом для них языке — ежу ясно, что они ничего не вынесут из такого занятия. Но Андрей сказал, что это мнение ошибочно. — Это только так поначалу кажется, — уверил он. — Вскоре сами не заметите, как начнёте постепенно понимать сначала отдельные слова, потом фразы, а потом поймаете себя на том, что на русском заговорили. — С америкосами так же было, — подтвердил Макс. — Сперва — будто инопланетяне в укуренном полёте, а потом освоились и затрындели, не заткнёшь. — Кстати, — вспомнил Андрей. — Вы тоже обязаны помогать нашим с английским. Ну, мне-то, допустим, не требуется, — справедливо рассудил он. — Дэна с Алексом, и ещё нескольких, думаю, возьмут на себя Гарри с Дрейком. Вам тоже придётся пойти в наставники к некоторым особо безнадёжным и натаскивать их, вдалбливая основы основ. — Андрей помолчал и вдруг ухмыльнулся. — Плюс, есть ещё один исключительный случай — это наш Макс. Не поверите, уже третий год борюсь с его кошмарным произношением, и всё безрезультатно. Он поймал укоризненный взгляд Макса и весело посмотрел на остальных: — Может, у кого-то из вас получится лучше? Кто возьмётся помочь? — Он, — сразу открестился Марк, указывая на Оливера. Тот безразлично пожал плечами: пофиг ему, надо так надо. Ничего страшного. — Вот и хорошо, — подвёл итог Андрей. — Ладно, идёмте на математику, а то опоздаем. * * * После уроков парни в срочном порядке обедали в столовой, впопыхах глотая едва прожёванные куски, торопясь, чтобы успеть потом сделать домашку до физподготовки, которая стояла в расписании через полтора часа. «Поверьте, потом нам точно будет не до умственных усилий, и вообще ни до чего», — заявил умудрённый опытом Андрей таким тоном, что новички ему сразу безоговорочно поверили. Спешно переодеваясь позже в комнате в зелено-пятнистые костюмы — наподобие тех брюк, что пожертвовал Оливеру Андрей, — парни попутно слушали ценные наставления своих приятелей касательно предстоящего занятия. — У нас, ребят, тут как бы нормальный лицей, не кадетский корпус, ничего такого, — вещал словоохотливый Андрей, прыгая на одном месте в попытке натянуть штаны. — Но физрук, Сергей Трофимович (или просто Трофимыч, как все зовут его за глаза) — из бывших военных. Прапорщик. Причём, такой, ну... старой закалки. Вам пока не понять, что это такое, а объяснить сложно. Скажу одно: русские прапоры старой закалки — это совершенно особая категория граждан, и она не поддаётся никаким законам природы. По сути, это даже не профессия, это... состояние души. — Так что ничему не удивляйтесь, ведите себя тихо и со всем соглашайтесь, — дополнил указания Макс, проворно застёгивая куртку. — Вы всё? — поглядел он на новоиспечённых «солдат». Те кивнули. — Тогда идёмте быстро, надо ещё проследить, чтобы два небезызвестных нам придурка не опоздали. Трофимыч насчёт этого — лютый зверь, гоняет по-страшному... — под эти слова все вымелись из спальни и опрометью бросились в соседнюю, где жили их младшие товарищи. — Дэн, Сашка, вы готовы? — первым ворвался в комнату Андрей. Перепуганные парни от неожиданности отпрянули друг от друга и смущённо захихикали. — Вы что — обалдели?! — заорал на них Андрей. — А ну, живо одеваться, идиоты! — Где Гарри с Дрейком? — полюбопытствовал Макс, мгновенно оценив обстановку и выделив самое главное. — В туалет ушли, — ответил Дэн, послушно начиная облачаться в изрядно потрёпанную форму. Алекс около своей кровати, пыхтя от усердия, делал то же самое. — Вдвоём? — непонимающе нахмурился Макс. — Ай, Дэн сказал, чего все так истерят из-за дурацкой физподготовки. До неё ещё пятнадцать минут — всё успеют, — легкомысленно заявил Алекс. — А если не успеют — так они новенькие, им типа всё равно ничего не будет. — Денис, ну блядь, ну в кого ты такой придурок, а?! — Андрей схватился за голову. — Eban’ko, блин! — припечатал со стоном. — А что это означает? — мгновенно заинтересовался Марк — судьба Поттера с Малфоем ему была до лампочки, а вот незнакомое словечко взбудоражило воображение. — Это «крэйзи» и «ступид» в одном флаконе(1), — рассеянно разъяснил тот, пиная с досады ножку кровати. Ушибся и взвыл, хватаясь за ступню и прыгая на одной ноге. Посмотрел с укоризной на ухмыляющегося Дэна. — Что лыбишься? Быстро марш за бриттами и бегом в спортзал! Блин, убил бы, ей-Богу. Сашка, — обратился он к более вменяемому, на его взгляд, балбесу, — проследи за этим убогим, пока он сам не вляпался и ещё вас за собой не потянул! А мы пошли, пока и нам звездюлей от Трофимыча не прилетело! — с этими словами он в сумасшедшем темпе вылетел в коридор, давая знак остальным следовать за ним. * * * Упомянутый «спортзал» по размеру напомнил Марку и Оливеру Большой зал в Хогвартсе, только без столов. И ещё посередине помещение разделяла натянутая на два шеста какая-то странная сетка, а в стены справа и слева на приличной высоте были вмурованы непонятные кольца (тоже с сетками). В дальнем же углу зала скромно притулились и вовсе загадочные приспособления: несколько столбцов с перекладинами разной высоты. Прибыли они вовремя, даже немного раньше, поэтому успели оглядеться, а вот непутёвые младшие разгильдяи успели в самый последний момент: едва они, запыхавшись, вломились в зал, как появился невысокий коренастый мужичок — усатый и в такой же форме, как и на всех присутствующих. Оживлённый галдёж мгновенно стих, и ребята затолпились, выстраиваясь в шеренгу. Прапорщик, наблюдая за своими воспитанниками, одобрительно крякнул и дунул в свисток. — Ра-авняйсь! — гаркнул он на всё помещение. Все, кроме замешкавшихся от растерянности хогвартцев, дисциплинированно вытянулись, повернув головы вправо. Впрочем, новички довольно быстро сориентировались, начиная просто повторять за старожилами все действия, чтобы не попасть впросак. Занятие началось... * * * Буквально через полчаса взмыленные и тяжело дышащие маги проклинали всё на свете, готовые свалиться на пол прямо там, где стоят. Они почему-то наивно полагали, что русская «физподготовка» — это примерно то же самое, что и тренировки по квиддичу, а поскольку все четверо считали себя бывалыми спортсменами, то поначалу не очень беспокоились, по простоте душевной считая, что ничего особо сложного их не ожидает. Как же! Бедняги просто в очередной раз упустили из виду и не приняли в расчёт, что они сейчас вовсе не в Хогвартсе. Тренер действительно зверствовал — Андрей с Максом ни капельки не преувеличивали, когда рассказывали о нём, скорее уж милосердно приуменьшили. Он истязал несчастных студентов, заставляя то бегать на короткие дистанции на время, то ползать по полу, то вдруг погнал всех на толстую верёвку, свисающую с потолка, заставив всех по очереди лазить на неё. Потом пришла очередь тех самых перекладин в углу. Снова выстроив воспитанников в шеренгу, физрук пристально оглядел всех присутствующих. — Ты, — среди толпы потенциальных «жертв» он безошибочно определил самую надлежащую, пробуравив Драко предвкушающим взглядом. Усы зашевелились от возбуждения. — Выйти из строя и к турнику бего-ом марш! Тот остался стоять, непонимающе моргая. Физрук хлопнул себя по лбу и продублировал фразу на английском. Драко с опаской приблизился к нему, выжидающе глядя. Трофимыч коротко объяснил, что от него требуется, и мотнул головой в сторону перекладины. Выглядя как сомнамбула, Драко неуверенно посмотрел на турник и попытался выполнить инструкции. Разумеется, совершенно безуспешно. — Что ты сопли развесил и завис, как обморочный пингвин? — надсаживал глотку Трофимыч, наблюдая за жалкими потугами покрасневшего неумехи подтянуться на турнике. — А ну, давай, напряги те тощие макароны, что у тебя вместо рук! Неудивительно, что ваш сраный Евросоюз так нас боится — вы там все слабаки, — заключил он и сплюнул с досады. Русские тихонько гоготали, бордовый от бешенства и стыда Драко, не понимая ни слова, но интуитивно догадываясь, что его конкретно унижают, злобно щурился. Гарри, наблюдая картину, беспомощно сжимал кулаки, но помочь своему парню ничем не мог, еле подавляя желание выскочить вперёд и вступиться. Останавливало лишь неясное, но чёткое осознание, что, наверное, он не столько поможет, сколько усугубит ситуацию. — Пшёл с глаз моих, — наконец милостиво отпустил тренер исходящего гневом Драко и рявкнул: — Мерцалов! — Я! — из шеренги выступил вперёд рослый парень. — Марш на турник и продемонстрируй нашим английским девочкам, как нужно на самом деле с ним обращаться! Пожав широченными плечами, парень с лёгкостью подпрыгнул, цепляясь пальцами за перекладину. Подтянулся, сделал несколько переворотов, крутанул пару раз «солнышко»...(2) Двигался он при этом с таким небрежным изяществом, что все четверо магов не могли не восхититься, наблюдая за мощным, но гибким телом, будто порхающим на турнике. Зрелище завораживало и вызывало невольную зависть, побуждая отчаянно желать тоже во что бы то ни стало так научиться. Правда, зачем бы им это сдалось, никто особо не задумался, просто смотрелось офигенно круто. — Товарищ прапорщик! — раздался вдруг испуганно-недовольный голос, и перед строем, как чёрт из табакерки, возник низенький, довольно плотный и совершенно лысый мужчина: старший воспитатель интерната. — А, Степан Кузьмич! — поприветствовал его Трофимыч и взмахом руки отпустил даже не вспотевшего Мерцалова, велев встать в строй. Мельком взглянув на него, старший воспитатель быстро приблизился к военруку вплотную. — Я всё понимаю, — зашипел он тихо, — военное прошлое и всё такое, но не перебарщивайте. Они иностранцы! Нам только международного скандала не хватало. С ними нельзя обращаться как вы привыкли, поэтому постарайтесь повежливее. — Кузьмич, дык сил моих нет на этот кисель любоваться, — даже не думая понижать голос, зычным басом затрубил Трофимыч. — Здоровые же лоси, а как бабы, ей-Богу. — И всё же! — с нажимом произнёс воспитатель, нервно вытирая вспотевшую лысину мятым платочком. — Хотя, этот блондинчик импортный, который у меня только что выкрутасничал на турнике, и впрямь какой-то хлипкий. Прям девица на выданье, а не пацан, — не слушая своего оппонента, огорчённо признал простодушный тренер. И тут же оживился: — Тем более! Значит, моя задача — сделать из этой дохлятины хоть что-то, похожее на нормального мужика! Сам же потом спасибо скажет. Верно, парни? — гаркнул он, обращаясь к стоящим по стойке «смирно» воспитанникам. — Так точно! — грянули те, и Трофимыч довольно осклабился: — Во, видишь? — Сергей Трофимович! — предупреждающе начал воспитатель, но тот поднял руку, перебивая: — У меня нет любимчиков, — отрезал сурово, — так что, пока они учатся у меня — никаких поблажек! Никому! Потеряв интерес к разговору, он демонстративно развернулся к шеренге парней перед ним: — Нале-во! — скомандовал громко. — Кросс пять километров бего-ом марш! * * * — Ебать... я... сдохну сейчас... — еле слышно прокряхтел Марк бегущему рядом Оливеру. Тот не стал насмехаться, потому что и сам чувствовал себя почти на грани обморока от непривычной физической нагрузки. Как ещё у Флинта сил хватает разговаривать на бегу? — Крепись, — выдохнул он, решив подбодрить товарища по несчастью, забив на то, что на данный момент «товарищем» является никто иной, как его извечный недруг. — Скоро... — и не смог дальше говорить, снова отвлекаясь на неприятную боль в боку. Он уже начал замедлять шаги, чтобы остановиться и отдышаться, но подбежавший к нему Марк подхватил его под локоть и потащил дальше — он уже знал от ребят, что здесь, в России, часто за проступок одного могут наказать всех. Почему-то очень не хотелось, чтобы Вуд стал виновником этого и объектом всеобщего недовольства. Напрягая последние силы, не чувствуя дрожащих от усталости ног, они кое-как доплелись до финиша и измождённо втянулись в шеренгу, вставая рядом со взмокшими, но гораздо более бодрыми, чем они сами, русскими парнями. Да-а, оказывается, кросс на пять километров — это вам не два часа на метле. Это как раз тот самый русский pizdets, о котором тогда говорил Андрей, ни больше ни меньше. Перед строем, держа в руке какую-то круглую штуковину с кнопкой, вышагивал Трофимыч. Поглядел на свой приборчик и неудовлетворённо поморщился. — Оценка «два»! — скорбно объявил он и посмотрел на тяжело дышащих студентов. — Плохо, бойцы. Плелись, как молодые мамаши на прогулке, особенно вы, — указал он на новичков. — Будем увеличивать нагрузку, пока не начнёте у меня летать как ласточки и укладываться в норматив. Это всех касается. — Он оглядел вымотанных подопечных цепким взглядом и бодро скомандовал: — Упали, отжались! По строю пронёсся обречённый вздох, но все послушно приняли упор лёжа, начиная выполнять команду. Хогвартцы же из прозвучавшего приказа смогли выполнить только первую часть: тихо застонав, они рухнули на дощатый пол и больше с него уже не поднялись. Один лишь Марк ещё как-то, с переменным успехом, пытался следовать указанию, стиснув зубы и действуя на чистом упрямстве. Правда, отжимался он гораздо медленнее, чем их русские приятели, но всё же делал это, в отличие от Оливера, Гарри и Драко, которые бездыханными трупами валялись на животах, покорно ожидая кары от Трофимыча за невыполнение задания. Тот, впрочем, на первый раз проявил несвойственное ему снисхождение (видимо, увещевания старшего воспитателя всё же возымели свой эффект) и гуманно отпустил находящихся в полуобморочном состоянии англичан восвояси, предупредив напоследок, чтобы «готовились пахать, как лошади», потому что «ну позор же, ей-Богу, такие крепкие парни, а всё равно что бабы». * * * — Это что... — едва доползя до комнаты и свалившись мешком на кровать, слабым голосом прошелестел Оливер. — Это вот всегда будет так? — Мы же говорили, — извиняющимся тоном произнёс Андрей. — Самое забавное — он реально радеет за своё дело всей душой. Всё мечтает сделать из нас спецназовцев. — И у него, по ходу, получается, — вмешался Марк. — С чего ты взял? — Ну, а этот ваш... который на турнике летал... Круто же. — А, Мерцалов, — Андрей загадочно усмехнулся. — Пф. Не бери в голову, так почти никто больше не может. А Антон — так зовут этого акробата — умел и раньше, ещё до того, как сюда попал. Так что никакой заслуги Трофимыча тут нет. — Это он перед вами, новичками, выставиться хотел, чтобы вы не расслаблялись, — сдал военрука с потрохами Макс. — Антоха спортсмен, — продолжил Андрей, — вот Трофимыч и козыряет им при случае. Бедный Тоха у него для этих целей — в каждой бочке затычка. — Прямо как ты в стрельбе, — вставил Макс, но Андрей только отмахнулся: — Как вы уже заметили, наш уважаемый физрук, он же военрук, и остальным спуску не даёт. Такой вот он у нас — прапорщик Трофимыч. Помешанный, что ж тут поделать. Советую готовиться к худшему, он с вас с живых не слезет и гонять будет до седьмого пота. — Да пиздец, одним словом, — более понятно выразился Макс. — По армейке своей скучает, вот и устроил здесь филиал. И никто ему слова не скажет, потому что заменить его некем — хер где найдёшь в нашем зажопье ещё одного военрука со знанием английского языка. Вот и держат его, и терпят. Все уже смирились. — А ему-то зачем английский язык? — не понял Оливер. — Он же просто тренер. — Так положено. У нас официально — лицей с углубленным изучением английского языка, — начал объяснять Андрей. — И весь персонал без исключения должен быть в теме. По идее, предполагается, что здесь по-русски вообще говорить нельзя нигде, кроме занятий и во время свободных часов. Чтобы совершенствовать произношение. Но у нас всё как обычно, так сказать, по-русски: «что положено, на то нами наложено». Макс закатил глаза, слегка усмехнулся. — Слышь, давай без твоих фирменных ораторских загонов. Тоже мне, птица-говорун. Объясняй проще: преподам знание языка необходимо только для официальных делегаций, которые сюда иной раз наезжают с проверками, — в который раз расшифровал он туманные объяснения друга. — А также для выпендрежа на разных выездных мероприятиях — военные юношеские сборы, областные олимпиады, конкурсы всякие. Вот там они трещат на инглише без перебоя и нас заставляют. Производят, блядь, впечатление. Типа, поглядите все, какой у нас крутой лицей! Не зря бабки на его содержание получаем. И вот на этих самых проверках, а особенно — на спортивных соревнованиях, без англоговорящего Трофимыча всем капец настанет. Теперь понятно? — Более-менее, — задумчиво отозвался Оливер, изучая рассеянным взглядом потолок. Он как будто действительно впервые понял, что имели в виду ребята. — Хотя мне всё равно это кажется полным бредом, — подытожил он. Помолчал немного и позвал: — Андрей. — А? — Ты не можешь объяснить мне сейчас тему, которую вы... мы проходили сегодня на арифманти... то есть... как это — на математике? — Хм... — тот неожиданно замялся. Оливер посмотрел на него с удивлением. — Да понимаешь, — Андрей улыбнулся как-то смущённо, — тебе с этим лучше к Бене... в смысле — к Веньке. Помнишь, в классе сидел во втором ряду за третьей партой? Худой такой, в очках — прям как Гаррик ваш, только волосы посветлее? Оливер отрицательно покачал головой. — Ну, неважно, — махнул рукой Андрей. — Я вас познакомлю. Он просто реально лучше тебе всё объяснит. М-м... Хочешь пойти прямо сейчас? Оливер в ужасе замотал головой — Мерлин упаси, на данную минуту он, кажется, не способен вообще пошевелиться. Но, поразмыслив ещё с минуту, всё же переменил мнение и, пересиливая себя, со стоном заворочался на кровати, кое-как заставляя себя встать. — Надумал? — оживился Андрей, тоже поднимаясь. — Ладно, идём, он сейчас наверняка в классе для самостоятельных занятий торчит. Шизик чокнутый, — он беззлобно хмыкнул, и оба вышли за дверь. Марк, лениво прислушивающийся всё это время к беседе, проводил их взглядом и отвернулся к стене, стараясь подавить моментально вспыхнувшее раздражение. * * * Следующие дни хогвартцы изо всех сил старались вписаться в новую жизнь. И хотя ни у кого это особо не получалось, кое-каких успехов они всё же добились. Оливер неожиданно всерьёз увлёкся маггловской математикой и часами пропадал в читалке, мучая своего нового знакомого — Беню, как его здесь называли, — всевозможными вопросами и вдохновенно пытаясь разобраться во всех этих хитросплетениях цифр и уравнений. Это не только помогало ему отвлечься от унылой реальности и не впасть в депрессию, но и приносило истинное удовольствие — почти как расчёты стратегии на квиддичные матчи в Хогвартсе. На следующее занятие по физподготовке непредсказуемый Трофимыч принёс учебный автомат и устроил зачёт по стрельбе, который вся четвёрка новеньких, до этого в жизни не державших в руках никакого оружия, ожидаемо провалила. Однако, Марку и, как ни странно, Драко, данное занятие внезапно понравилось (всяко лучше, чем жуткие кроссы и пытки на турнике, коими военрук, впрочем, тоже не пренебрегал), и оба напросились на дополнительные занятия по стрельбе — по совету Андрея с Максом, которые и сами их посещали. Тренер умилился и едва не утирал скупую мужскую слезу, говоря, что «вот это другое дело, со мной мужиками станете, hloptsy!». Ни один из хогвартцев понятия не имел, кто такие «хлопцы», но стрелять (хотя и мазать всё время мимо мишени) им пришлось по душе. Так оба выпускали агрессию. А вот Оливер, которого стрельба как таковая не впечатлила, имея живой, пытливый ум, очень заинтересовался самим устройством автомата, а позже — и остального маггловского оружия. И на досуге, параллельно с математикой, изучал всё, что смог найти по данной теме. Гарри пока ничем таким особым не увлёкся и в свободное время бездельничал в спальне, мешая Дэну с Алексом тискаться и не испытывая от этого никаких угрызений совести. А ещё, улучая моменты, он тайком пытался снова попробовать что-нибудь наколдовать. К сожалению, с нулевым результатом — как оказалось, тот успех в кабинете директора был единственным и больше применить беспалочковую магию не удалось ни разу, как Гарри ни бился. И это его удручало. Зато непрояснённую проблему с вещами, о которых заметливый Андрей снова вспомнил в самый неподходящий момент, именно он, Гарри Поттер, сумел разрулить раз и навсегда, наплетя парням такую гору дикой, но правдоподобной чуши, что чудом сам в ней не запутался. И в конечном счёте свёл всё к тому, что они прибыли в Россию и вовсе налегке: якобы им сказали ничего не брать, кроме документов, потому что «там всё равно не положено иметь личных вещей и вам всё выдадут». Вконец задуренные Андрей с Максом, выслушав этот поток бреда, лишь озадаченно переглянулись и отступили, сказав, что их неверно информировали, но раз такое дело — они могут беспрепятственно пользоваться любыми их вещами. Чем повергли англичан в очередной лёгкий шок: странные они всё же, эти русские. Даже если сами почти нищие, всегда готовы последней рубашкой поделиться. И ладно бы ещё с близкими друзьями, а то ведь они вообще с ними едва знакомы. Уникумы. Впрочем, в данном случае это характеризовало их с самой лучшей стороны, и хогвартцы были горячо благодарны такому великодушию, особенно когда Андрей в довесок сообразил похлопотать у завсклада о предметах личной гигиены и других нужных мелочах. Жизнь кое-как налаживалась. * * * Вечером двадцать четвёртого декабря Марк, один в комнате, валялся на кровати и благодушествовал. Сегодня он впервые попал на стрельбе в цель. Правда, всего один раз, но сразу в десятку! Он понимал, что данное событие — скорее всего случайность, но всё-таки. И Трофимыч его похвалил! В своей манере, конечно, но всё равно было охренительно приятно, и Марк чрезвычайно собой гордился, самодовольно улыбаясь. Дверь открылась, и его покой был нарушен ввалившимися в спальню русскими друзьями (Вуд опять зависал чёрт знает где, но в последние дни Марк худо-бедно научился не думать об этом). — Маркус, — весело обратился к нему Андрей, — ты домашку хотя бы пытался сделать? — А зачем? — удивился тот. — Завтра же двадцать пятое декабря. Каникулы. Друзья странно переглянулись и с состраданием уставились на него. Подозрительно глядя в ответ, Марк сразу же напрягся, почуяв недоброе. — Что? — настороженно спросил он. — Э... не хочется тебя расстраивать, но завтра у нас будний день вообще-то. И уроки. — Как уроки?! Но завтра же Рождество! — Нет, Рождество в России седьмого января, — качнул головой Макс. — И это не такой уж праздник для нас. То есть, праздник, конечно, но не такой значимый, как для вас. У нас принято отмечать с размахом Новый год — вот тогда вся Россия гудит несколько дней. Произнесённые слова медленно доходили до сознания, а когда Марк понял, наконец, весь ужас положения, то чуть не взвыл с тоски от только что разрушенных надежд на праздничный отдых. — Херня какая-то, — растерянно бормотнул он, пытаясь справиться с захлестнувшими эмоциями. — Как вы тут вообще живёте?! — Ну, тише-тише, — вкрадчиво и осторожно, будто имея дело с буйнопомешанным, отозвался Андрей. — Сам подумай — у нас всегда было именно так, а не иначе, так чего нам страдать? Мы просто не знаем, как по-другому. И ты привыкай. — Нахрен, бля?! — взорвался Марк, едва сдерживаясь, чтобы не вломить кулаком по стене и хоть так выпустить бешенство. И почувствовал, что впервые в жизни готов разреветься, как сопливый пацан, от разочарования и какой-то детской обиды. Он шмыгнул носом. — Я хочу свалить отсюда как можно скорее. Домой. — Да уж ясно, — понимающе вздохнул Андрей и этим, вопреки всякой логике, лишь сильнее взбесил. То есть, умом Марк понимал, что друг искренне сочувствует, но на данный момент это только раздражало, ещё больше выводя из себя. — Но ты потерпи. У тебя просто ломка по родине, это скоро пройдёт, вот увидишь. — Не буду я, нахуй, никакую домашку делать, всё равно я ваш ебучий русский не понимаю нихера, — невпопад заявил Марк, чувствуя себя раскапризничавшимся малолеткой, у которого отобрали конфетку. — Пошло оно всё! — буркнул злобно. И сразу стало мучительно стыдно за эту вспышку и свою идиотскую реакцию. Марк покраснел, отворачиваясь к стене, зарываясь лицом в подушку, укрылся одеялом с головой. Андрей кинул красноречивый взгляд на всё это время молчавшего Макса. — Оставь его, — тихо прошептал тот одними губами. — Пойдём, пусть побудет один и остынет — ему это нужно... — и парни тактично вышли за дверь. ___________________ (1) Сrazy (англ.) — сумасшедший, чокнутый Stupid (англ.) — глупый, тупой (2) Солнышко — один из непростых, но популярных трюков на турнике, требует сильных рук и хорошей координации: http://www.youtube.com/watch?v=fsZ2PwTjXQA