Это Россия, детка!

Следующая неделя промчалась довольно быстро, и наступил долгожданный канун русского «настоящего праздника». Новый год в этой стране действительно отмечали с размахом. Отбой передвинули с одиннадцати вечера на час ночи, в столовой закатили праздничный ужин, а ближе к полуночи всех согнали в просторное помещение с потёртыми диванами и креслами (на которых все, конечно, всё равно не поместились). Основной народ просто топтался, сбившись по кучкам, и пялился в забавную маггловскую штуку — «телевизор». Там тягучим омерзительным голосом толкал длинную речь седой, страшный на вид дедок, смахивающий на обдолбанную свинью. Потом на экране появились очень красивые — не хуже Биг Бена(1)! — часы и начали громко и мелодично отбивать удары. — Спасская Башня, — мимоходом шепнул Андрей, намертво влипнув взглядом в телевизор, хотя, по мнению Марка, ничего особо интересного там не происходило. Сам он в это время глазел на Вуда, который чуть поодаль шептался о чём-то с Беней и слегка улыбался при этом. Едва отгремел последний удар, заиграла пафосная музыка — наверняка гимн — и все заорали, как оглашенные, до смерти перепугав не ожидавших ничего подобного англичан. «УРА-А!!!» — раздавались отовсюду дикие вопли. «С НОВЫМ СЧА-АСТЬЕ-ЕМ!» — с безумными лицами резвились местные аборигены, беснуясь и дружно скача по комнате. Напрочь дезориентированный таким внезапным буйством — мать его, прямо шабаш какой-то! — Марк растерянно озирался, обозревая этот филиал психиатрического отделения Мунго. Поймал столь же ошарашенные взгляды Малфоя с Поттером, потом высмотрел в толпучке остолбенело раскрывшего рот Вуда — и понимающе хмыкнул, вопреки всякой логике немного успокаиваясь. Ясно, все трое его соотечественников в таком же в шоке, как и он, и наверняка уже подумывают срочно валить подальше из этого дурдома. Взгляд упал на орущего во всё горло какую-то хрень Макса, которого Марк вообще впервые лицезрел настолько эмоциональным. Андрей же, не говоря об остальных, казалось, и вовсе съехал с катушек, прыгая на месте и размахивая руками. «Пора уёбывать отсюда», — возникла резонная мысль, и Марк благоразумно попятился к выходу, намереваясь незаметно сделать ноги, пока не попал под раздачу: ну их на хуй, психов чокнутых, отсидится пока по-тихому в спальне, а там, глядишь, всё уляжется. Но на полпути его внезапно озарило: а, теперь понятно! Это не конец света и не начало какой-нибудь войны. Это, мать всех за ногу, русские так радуются, встречая Новый год. Вот же охуеть не встать! * * * Позже, снова ворочаясь в кровати без сна, умученный до предела Марк в который раз привычно размышлял о своей неудавшейся жизни. Андрея с Максом, несмотря на поздний час, в комнате не было — небось, пользуясь всеобщей суматохой, забурились в какой-нибудь укромный уголок, чтобы в честь праздника спокойно натрахаться вволю. В последнее время им явно было не до того, к тому же при посторонних (в отличие от абсолютно бесстыжих Дэна с Алексом) они никогда ничего такого себе не позволяли. Стеснялись, может? А Вуд, наоборот, в кои-то веки нигде не болтался, вполне мирно задрыхнув на своём месте, что Марка странным образом успокаивало. Он опустошённо вздохнул. Вот уже полмесяца прошло, как они здесь. Полмесяца почти сумасшествия, бешеного ритма жизни, незнакомой речи, холода и ядрёной концентрации русских на один квадратный ярд. Как он ещё не спятил от всего этого? Поттер, казалось, чувствовал себя как рыба в воде и вообще ни о чём не парился. Вуд был тёмной лошадкой — хер поймёшь, что у него там на уме. Из всех соотечественников, похоже, только Малфою было так же хреново, как ему самому. А если судить по перманентно недовольной, постной физиономии этого вредины — во сто крат хуже. Тот постоянно жаловался и капризничал, нудел и истерил по поводу и без. Как его Поттер выдерживает? Надо бы ему посоветовать трахать Малфойчика почаще, чтобы у того сил на всю эту дурь не оставалось. А то успел уже освоиться и устроить здесь филиал родного Слизерина, обеспечив «весёлую жизнь» абсолютно всем, включая преподавателей. Один лишь стойкий и наглухо ебанутый Трофимыч не поддавался пагубному малфоевскому влиянию, но это вообще особый случай. Интересно, а кто у них сверху? Со стороны кажется, что Поттер, но кто их разберёт. Малфоёныш тоже тот ещё хорёк зубастый. С одной стороны, вроде и соплежуй, вечно ноет как девка, но с другой — если стукнет ему что-то в его белобрысую башку, так пиши пропало: упрётся рогом и пусть все хоть подохнут на месте. Не исключено, что это именно он их всенародного героя регулярно загибает раком. От внезапно возникшей в воображении пошлой горячей картинки Марк слегка покраснел и заелозил по кровати, пытаясь устроиться поудобнее. И со стыдом почувствовал, что у него встаёт помимо воли. Разумеется, не на Поттера с Малфоем — сдались бы ему эти придурки сто лет! — а на сам секс, которого у него не было уже хрен знает сколько. Марк прерывисто выдохнул, а рука сама потянулась вниз... «А у Андрея с Максом?» — продолжились досужие раздумья, пока он, кусая губы, медленно водил ладонью по напряжённому члену. Хотя... вот тут и гадать нечего — Макс, однозначно. Андрей охрененно классный парень, конечно, но у него прямо на лбу написано, что он ни разу не топ, насколько-то Марк смыслил в этом деле. Хм, Дэн и Алекс? Здесь ещё проще — эти блудливые кролики, по ходу, просто ебутся бессистемно, плевать, кто кого. В общем-то, самая нормальная позиция. «А вот если бы я с...» — закралась непрошеная мысль, но в этот момент Вуд завозился на своей койке и громко чихнул. Марк опомнился, соображая, где находится. Вздрогнул и резко отдёрнул руку, будто бы чёртов грифф его застукал за этим недостойным занятием, помотал головой, с трудом отрываясь от своих нездоровых размышлений. Блядь, о чём он только думает? Этот жёсткий и очень продолжительный недоебит его точно доконает. Надо вправду подрочить как-нибудь, что ли, а то и с мозгами непорядок, и член, того и гляди, отсохнет. Только делать это надо не здесь: если Вуд проснётся от его стонов — ему, Марку, точно пиздец настанет. Да и лежать уляпанным спермой ему не хотелось — он чуть было не забыл, что такие удобные Очищающие с некоторых пор стали за гранью возможного. К его огромному сожалению. Тьфу, нахуй. Ему срочно необходимо отвлечься. Например, подумать о сегодняшнем празднике, больше напоминающем сумасшедший дом. Или о жизни в русском интернате. Или... А вообще, Марк уже успел даже сделать кое-какие выводы по поводу всего этого. Всего три пока, но однозначных. Первый: русская национальная маггловская кухня — это Вещь! И никакие эльфы такое не сварганят, будь у них хоть трижды особая магия. Марк до сих пор был под впечатлением от ужина, которым их недавно потчевали: отведав некие пель... как их там — «пельмеши» или «пельмехи», он выпал в осадок и долгое время был совершенно некоммуникабелен (впрочем, как и все остальные), наворачивая забавные на вид «пельмехи» так, что за ушами трещало. А ещё обалденный ярко-бордовый суп... «борсч», кажется? Это же шедевр! С ложкой можно сожрать. Единственное, что омрачало сегодняшний праздник желудка — отсутствие какой бы то ни было выпивки. Это было весьма прискорбно — Марку в кои-то веки ужасно хотелось нажраться в хлам и совершить что-нибудь этакое, за что потом нормальным людям бывает стыдно. Но не судьба. Второй вывод, который, собственно, напрашивался и раньше, задолго до этой чумовой ночи: русские — абсолютно прибабахнутые и помешанные! Всегда и во всём. Сегодня, наблюдая за царящим вокруг него хаосом, Марк окончательно в этом уверился. И принял как должное — всё равно, несмотря ни на что, «прибабахнутые русские» оставались обаятельными, хотя порой утомляли и досаждали своей неуёмной, фонтанирующей во все стороны энергией. А третий... Третий вывод был неожиданным, нелогичным и не имел к России как таковой вообще никакого отношения. Разве что, пришёл к этому самому выводу Марк только попав сюда, в эту страну. А именно: он хочет Вуда. До дрожи и ломоты в яйцах. Да. Иначе как ещё объяснить все эти то и дело вспыхивающие приступы раздражения? Марк сам себя не понимал: в Хогвартсе его бесило наличие грифферского кэпа-придурка в своей жизни, а здесь наоборот — стало бесить отсутствие. Ведь Вуд, к вящему неудовольствию Марка, казалось, и вовсе забыл о его существовании. Он то шушукался о чём-то с этим очкастым задохликом Беней, уединившись где-нибудь в уголке и обложившись кучей бумажек и всевозможных книжек, то увлечённо беседовал после уроков с низкорослым жиробасом Ником из их учебного класса. Правда, Ник был клёвым и Марку вполне нравился — в отличие от его закадычного дружка по имени Slavik со странной кличкой «Шнурок»: гибкого, изящного парнишки, всегда передвигающегося плавными, будто танцующими движениями. «Тоже мне, сука, плясун тонконогий, — мстительно думал Марк, которого заведомо нервировали буквально все, кто так или иначе тёрся возле Вуда. Он ещё не осознавал, что попросту ревнует. — Не пацан, а фея лесная!» А ещё чёртов Вуд часами занимался с Максом английским, а с Андреем — русским языком. Что ж он, блядь, такой трудоголик? Аж завидки берут! Вот и получалось, что в таком невъебенно плотном графике у этого поганца — занятого сверх всякой меры и страшно делового! — больше не оставалось времени для Марка и милых сердцу перепалок с ним. А ведь он по ним уже даже начал скучать. Раньше иной раз как хорошо было: посрутся они с Вудом — и на весь день заряд бодрости, а теперь этот гад и не смотрит в его сторону. Впрочем, с чего бы? Они же не друзья, в конце концов. Они — враги. Навечно. Мать твою, вот ведь дурь-то! Придя в очередной раз к данному неутешительному заключению, Марк приподнялся на кровати, бросил взгляд на почивающего на соседней койке объекта своего вожделения. Кое-как узрел впотьмах тёмную макушку, выглядывающую из-под одеяла, в которое Вуд, похоже, замотался по самые уши, тяжело вздохнул и откинулся обратно на подушку, намереваясь плюнуть на всё и хоть сколько-то поспать — после такого плотного ужина и последующего за ним «нового года по-русски» он чувствовал себя осоловевшим и вымотанным до крайности. А завтра ведь ещё и тренировка! Не с утра, слава Мерлину, но всё-таки. По случаю наступивших каникул, учебные занятия прекратились, но свою нежно любимую физподготовку неугомонный Трофимыч отказался отменять наотрез, отвоевав себе право по-прежнему законно мучить воспитанников три раза в неделю. Правда, теперь ни у кого из новеньких это почти не вызывало ни паники, ни ужаса — пообвыкли. Наоборот, стало даже нравиться — особенно Марку и Драко, которые в компании уже знакомых ребят из стрелковой секции по-прежнему с упоением бахали по мишеням то из винтовки, то из двустволки, то из автомата. Хоть какая-то отдушина в этой серой унылой жизни. * * * — Да куда ж ты целишься, растудыть твою тудыть, — огорчённо возмущался Трофимыч, наблюдая в бинокль за мишенями. — Пять патронов — и все в молоко! Где ты глаза свои оставил, Савельев? Упомянутый Савельев — тощий дылда в болтающейся на нём, как на вешалке, форме — покраснел, смущённо фыркнул и передал автомат следующему в очереди — Драко. Тот с невозмутимым видом получил у военрука свою порцию боеприпасов, уже довольно умело зарядил оружие, прицелился и неожиданно выбил тридцать шесть очков. Трофимыч удовлетворённо крякнул. — Хромов, поди-ка сюда, — подозвал он своего лучшего по стрельбе. — Вот тебе десять патронов и винтовка, забирай интуриста и топайте к дальним мишеням — пусть ещё постреляет, а ты последи. В спорте он, конечно, недотёпа, но стреляет годно. Талант у парнишки! — Трофимыч аж прицокнул языком. Вытянул шею и крикнул вдогонку: — Гильзы чтоб все до единой собрали! Да смотри у меня — за порядок головой отвечаешь. Если что не так — в нарядах сгною! Андрей выборочно перевёл слова тренера, предусмотрительно умолчав о красочных эпитетах, на которые тот как обычно не поскупился, и Драко зарделся от удовольствия. Кинул победный взгляд на остальных и зашагал вслед за Андреем туда, куда велели. Незадачливые стрелки посмотрели им вслед и завистливо вздохнули. — А вы что вылупились, кроты косорукие? — скорбно обратился Трофимыч к ним. — Очки бы вам купить, может, тогда мазать перестанете? Стрельцов! — Я, — выступил вперёд Макс. — Автомат в руки и — на рубеж! — Есть! — и тренировка продолжилась. * * * — Эй, Малфой, — снедаемый любопытством, позвал Марк, когда они всей гурьбой топали назад. Русские слегка ушли вперёд, а они приотстали. — Слушай, как у тебя это получается? — Врождённый талант, — сразу поняв, о чём речь, пафосно изрёк тот и насмешливо вздёрнул брови. — А также умение концентрироваться и хороший глазомер. Улыбнувшись, он посмотрел уже серьёзно и снисходительно пояснил: — Отец всё детство учил меня стрелять из арбалета. А тебя разве нет? Мерлин, какие плебеи тебя воспитывали? — брякнул, не подумав. — Ты будто у магглов вырос, а не в приличной чистокровной семье... Жестокие слова неожиданно отозвались в груди болью и вновь нахлынувшей тоской по дому — мощной и неудержимой. Марк дёрнулся, как от удара. Дыхание слегка перехватило, в глазах потемнело на миг. Не задумываясь, он выбросил вперёд руку, сгрёб Драко за воротник и толкнул, с силой приложив спиной о стену. — Слышь, ты, остряк-самоучка, — выплюнул с яростью, едва сдерживаясь, чтобы не двинуть паршивцу в челюсть за неуместный юмор. — Забылся немного, да? За языком следи. На Поттере будешь своё остроумие оттачивать. Он у нас героический мальчик, добрый, великодушный и всё такое — трахнет тебя во все дыры и простит. А на меня не смей тявкать, щенок малфоевский, или Люциус ненароком без наследника останется. — Марк ещё раз хорошенько встряхнул оцепеневшего Драко за плечи, склонил к нему злое лицо и зашипел: — Не трожь мою семью, хорёк паршивый. А то въебу. Всю показную спесь и самодовольство с того как ветром сдуло. И хотя он не выглядел слишком испуганным, всё же вжал голову в плечи и выдавил кривую улыбку. — Извини. Это была только шутка, я забыл, что мы не дома. Я не хотел. — Драко отвёл глаза в сторону и сглотнул. Тонкие губы задрожали, и вид он приобрёл довольно несчастный — словно и сам только что вспомнил, где они находятся и в какую передрягу влипли. Казалось, ещё немного — и мелкий белобрысый пакостник забьётся в рыданиях. Марк слегка ослабил хватку. — Что-то не припомню, чтобы я и в Хогвартсе спускал кому-либо такие шуточки, — мрачно буркнул он, остывая. Драко шмыгнул носом и поднял голову, слегка приходя в себя. — М-м... А Вуду? — неожиданно спросил он. — Очумел? — Марк искренне опешил. — Мы же с ним не на жизнь, а на смерть метелились чуть ли не каждый день. — Эм, не моё дело, конечно, но ты, если бы по-настоящему захотел, одним ударом бы его убил, — ровно произнёс Драко. — Этого, однако же, ни разу не произошло. — Заёрзав, он скосил глаза вниз и попросил чуть раздражённо: — Может, отпустишь уже? Всё равно бить меня ты передумал. Марк послушно разжал пальцы, выпуская наглого засранца, и тот медленно побрёл вперёд. А Марк остался стоять в полном смятении, выбитый из колеи прозвучавшими словами и этими двусмысленными фразочками, и спешно соображал, как теперь быть. — Эй, хорёк, подожди, — окликнул он, неожиданно бросаясь вслед за успевшим дойти почти до поворота Малфоем. — Драко! — назвал он своего бывшего ловца по имени. Тот обернулся, удивлённо глядя. — Я что-то не понял твоих намёков, — Марк взволнованно перевёл дыхание. — Насчёт Вуда, — уточнил, смотря вопросительно и с тайным беспокойством. — Меня это не касается, — бесстрастно отозвался Драко. — Ваши дела, сами разберётесь, — он дёрнулся, порываясь продолжить путь. — А ну, стоять! — непререкаемым тоном велел Марк, хватая его за плечо и разворачивая к себе. — Давай без обиняков и этих дебильных недомолвок — у нас тут не грёбаный театр и не сопливая мелодрама для баб. Живо ответил на вопрос, а то я, блядь, нервничать начинаю. — Флинт, какой же ты дуболом, — закатывая глаза, бесстрашно выпалил Драко. — Мне нечего тебе сказать! Фактов у меня нет, а мои догадки — это всего лишь мои догадки. Я не имею привычки ими делиться. Ни с кем, — он выразительно глянул. — Понятно? И в редком приступе сообразительности Марк всё же просёк, на какую именно мысль его пытался натолкнуть белобрысый. — Вот... и правильно, — с облегчением выдохнул он, искривив губы в подобии улыбки. Убрал руку с костлявого плеча и даже расщедрился на похвалу: — Умница. Тот натянуто улыбнулся в ответ и кивнул. Оба ускорили шаг, осознавая, что надо поспешить — скоро ужин, а распорядки здесь строгие. — Слушай, Малфой, — поколебавшись, снова заговорил Марк, когда оба уже почти добрались до комнат. — А многие там вообще... такие смекалистые? — Поттер — точно нет, — слабо хмыкнул тот, не став юлить. — Гриффиндорцы — они ведь такие. Дальше своего носа ничего не видят, что Гарри, что вот хоть Вуд твой. — Вуд не мой, — чересчур поспешно открестился Марк. Драко преувеличенно равнодушно пожал плечами — мол, как скажешь. — А остальные... — продолжил, как ни в чём не бывало. — Кхм, на Слизерине в Хогвартсе... разные слухи ходили, — честно припомнил он. — Но ничего серьёзного, не волнуйся. А здесь... — А здесь — всем похуй, — перебил Марк, слегка успокаиваясь. — Ладно. Э... спасибо. — Удачи, — слегка ехидно пожелал понятливый Драко и поиграл бровями. Усмехнулся и устремился дальше по коридору, толкнул знакомую дверь и скрылся в комнате. — Вот же... хорёк, — беззлобно пробурчал Марк, в глубокой задумчивости заваливаясь в свою спальню, никого и ничего вокруг не замечая, лишь на автомате кивнув парням. Этот внезапный откровенный разговор почему-то развеселил, хотя Марк, убей, не понимал, в чём тут логика. Но факт оставался фактом — стабильно паршивое настроение значительно улучшилось, и он даже почувствовал в себе силы и желание заняться изучением русского — обычно он отлынивал от этого, как только мог, ленясь и не видя в данном мероприятии никакого смысла. ____________________ (1) Биг Бен — так ошибочно принято называть колокольную башню в Лондоне, часть архитектурного комплекса Вестминстерского дворца. (Для справки: в действительности «Биг Бен» — это самый большой из шести колоколов часовой башни Вестминстерского аббатства).