Это Россия, детка!

Оливер проснулся от холода. Прижался спиной потеснее к телу рядом, от которого шло упоительное тепло, и снова хотел задремать, но вместо этого резко распахнул глаза. Он лежал, почти уткнувшись лицом в землю, а нос щекотала редкая молодая травка, сумевшая продраться через весь этот слой прошлогодних листьев, еловых иголок и прочего лесного мусора. Ошалело протерев глаза, Оливер сел и поморщился — затёкшие мышцы отозвались болью, а от мурашек, стройными рядами замаршировавших по всем конечностям, вообще хоть в дугу закрутись и взвой дурным голосом. Чёрт, они с Марком вчера заболтались и уснули прямо здесь, не добравшись до палатки. А теперь всё тело так ломит, будто он целую ночь связанным вниз головой провисел. «Бр-р», — Оливер передёрнулся и перевёл взгляд на Марка. Подтянув колени к груди и свернувшись калачиком, тот мирно спал и сопел так сладко, что даже будить было жалко. Но необходимо. Мысленно попросив у своей «жертвы» прощения (Оливер прекрасно знал, какой тот безнадёжный засоня и как ненавидит ранние побудки), он потеребил его за плечо. — Флинт, подъём, — позвал тихонько. Тот нахмурился во сне и спрятал лицо в согнутый локоть. Оливер умилился и вздохнул — нет, придётся по старой схеме. Он склонился к выглядывающему из «укрытия» уху и набрал в грудь воздух. — Вставай, придурок! — гаркнул привычно и, скользнув рукой спящему под майку, беспардонно ущипнул его за живот. Марк подскочил на месте, очумело выпучивая глаза и выбрасывая вперёд руки, явно готовый дорого продать свою жизнь неведомым врагам, напавшим на него. Проморгался, сфокусировал зрение и, наконец расслабившись, воззрился исподлобья укоряющим взглядом. — Какого хрена ты развопился? — он ожесточённо зевнул. — Я тебе чуть в торец не засветил. — Испугался? — поддел тот, улыбаясь во весь рот. — А ты бы не испугался, когда тебе так в ухо орут? — возмутился Марк. — И вообще, на кой ты меня растолкал в такую рань? Мы же только что уснули. — Во-первых, не только что, — резонно возразил Оливер. — Во-вторых, ещё часок лежания на этой «лесной перине» — и кранты позвоночнику, почкам и застуженной простате. Ты мне спасибо должен сказать! — На этих словах Марк прыснул — его привычное утреннее дурное настроение явно слегка развеялось. — А в-третьих, мне скучно бодрствовать в одиночку... без тебя. — А я тебе что — группа развлечения? — заворчал Марк, но было видно, что не по-настоящему, а так, для порядка. — Нарвёшься ты когда-нибудь, Вудди, за свою излишнюю активность, — дальновидно предрёк он. — Запомни, инициатива всегда дрючит инициатора. Тот неопределённо повёл плечом. — Ладно, уел, умник. А теперь поднимай жопу и идём в палатку. — Неохота мне теперь в палатку, — буркнул Марк. — Всё равно скоро вставать, так нехуй и ложиться. Чаю хочу горячего и жрать. Давай лучше завтрак сварганим? — предложил, потянувшись до хруста и окончательно сгоняя сонную одурь. — Пацаны обалдеют. — Давай, — легко согласился Оливер, вставая на ноги и протягивая ему руку. — Тогда я пошёл за водой, а ты пока дровами займись. * * * Ковыляющей походкой Марк подгрёб к стоянке и остановился у потухшего кострища, сваливая в кучу собранные сухие ветки. Уложил их как следует, протянул руку и щелчком пальцев машинально выбил маленький послушный огонёк — с подачи Драко теперь все они умели это делать. Костёр вспыхнул, медленно разгораясь. Марк удовлетворённо кивнул, присел рядом, отрешенно глядя на огонь. Воспоминания о прошедшей ночи вставали перед внутренним взором, вызывая блаженную улыбку, и он еле сдерживал порыв вскочить на ноги и сделать что-нибудь совсем уж безбашенное и глупое: например, завопить на весь лес или сплясать вокруг палатки танец дикарей-шаманов. Сзади раздался шорох, и к стоянке выбрался Оливер с полным котелком воды. Вместе они быстро соорудили над весело потрескивающим костром перекладину на двух толстых палках и подвесили на неё котелок. Уселись бок о бок, поглядывая на булькающую воду, и замолчали. Но молчание не было напряжённым, скорее, наоборот — уютным и немного ленивым. — Олли, — нарушил тишину Марк и апатично моргнул. Тот вопросительно промычал что-то и шевельнул носком ботинка, так оригинально давая понять, что слушает. — Говори что-нибудь, а то я сейчас вырублюсь. Оливер повернул к нему голову и потёр кулаком слипающиеся глаза. — Не ты один, — отчаянно зевнул он. — Спать хочется, хоть спички вставляй. Аж в голове звенит. — И кто в этом виноват? — скептически осведомился Марк. — Кому с самого утра вожжа под одно место попала и он всех перебудил? — Кого это «всех» — тебя, что ли? — хмыкнул тот. — И нехрен на меня всё валить. Сам-то хорош! Кто вчера, когда я по-нормальному предлагал идти спать, упрашивал «ещё поваляться»? Вот и «повалялись». Теперь тело скрипит, как у ржавого Терминатора. Марк понимающе усмехнулся — этот крутой боевик о киборге из будущего был среди воспитанников в интернате очень популярен, и они с ребятами смотрели его, наверное, раз десять, не меньше. Вспомнив долгие зимние вечера перед телеком в общей комнате, он ощутил даже что-то вроде ностальгии. Правда, следом в памяти возникла смуглая рожа и гнусный оскал Азимова, и едва зародившаяся «ностальгия» мигом сошла на нет. Марк передёрнул плечами, отвлекаясь от воспоминаний — приятных и не очень. — Вот только бурдеть опять не начинай, умоляю, — он подложил в костёр несколько веток и разворошил их палкой. Задумчиво понаблюдал, как над огнём красиво взметнулся целый сноп золотисто-оранжевых искр, и полез в рюкзак за заваркой. — И не притворяйся более жёстким, чем ты есть на самом деле, Вудди. Оливер удивлённо глянул, явно не улавливая его мысль. Марк пояснил: — Ну... Ты же на самом деле не такой вреднющий мерзопакостный сучонок... — он поймал возмущённый взгляд карих глаз и добродушно усмехнулся, качнув головой. — Ты ответственный, заботливый... — продолжил нести чепуху с убийственно серьёзным видом. — Идеальный будущий папаша. И детишек любишь, — добавил невзначай. — Каких детишек? — вконец замороченный, выдавил Оливер. Спать моментально расхотелось. — Как это «каких»? — деланно удивился Марк. — Вон как улыбался той пигалице. А может, ты на неё вообще запал? — Да какой ещё, нахрен, пигалице?! — тот обречённо схватился за голову, не зная, что и думать. — Ты что несёшь-то? — Федькиной сестре. Насте, — прозвучал потрясающий ответ, и Оливер уставился в шоке, открыв рот. Финиш. Маркус рехнулся, а ему «посчастливилось» стать свидетелем этого грандиозного события. И лишь спустя несколько секунд до него дошло, что гадёныш просто устроил себе развлечение (видимо, чтобы действительно не заснуть на месте) и теперь наслаждается его слабоумием и тем, что он повёлся как сопливый пацан. Ну ладно же! Оливер уставился на горе-шутника в упор. Улыбнулся так лучезарно, что ослепнуть можно было. — Сдурел? — покрутил он пальцем у виска с видом крайнего осуждения. — Ей же всего десять. Я похож на педофила? Вот была бы она постарше... — Он мечтательно закатил глаза и тут же сокрушённо вздохнул: — Кстати, жалко, что Люську мы так и не увидели. Просто интересно — какая она. Такая же красотка как сестрёнка или... — Что-о? — Марк взвился, разом отбросив все шутки. Взмахнул рукой, позабыв, что до сих пор сжимает в кулаке тлеющую палку от костра, и едва не треснул ей «любителя красоток» по его дурной башке. — Ты... ты... Ты охренел?! Что за?.. — А что такого? — небрежно поинтересовался тот. — Тебе разве не интересно? На сиськи посмотреть и всё такое... — Оливер безмятежно взглянул на кипящего и даже как будто сердито булькающего, словно раскалённый чайник, Марка. Оценил степень его бешенства и, довольный результатом, решил, что пора сворачивать представление, пока кое-кто не дошёл до точки и не надрал ему задницу. «Хотя за задницу переживать уже поздно, — мелькнула неуместная, но справедливая мысль. — Если вспомнить, как Флинт меня... ночью...» — Оливер покраснел и вскинул подбородок, скручивая в себе отчаянный стыд. Какого лешего, в конце концов? Он что — должен ещё Марка стесняться только потому, что под него лёг? А что такого? Тот и сам ему подставлялся (причём, неоднократно!) и вообще не парится. И правильно делает. Решительно тряхнув головой, чтобы отвлечься от дурацких сомнений, Оливер поднял голову и уставился непонятным взглядом. — Ты идиот, Марки, — сообщил с прискорбием. — Неужели реально поверил в такую ерунду? Совсем мозгами поехал, извращенец? — Убью, — угрюмо пообещал тот, слегка смущаясь. Ведь знал же, что его всего лишь дразнят, и всё равно. Просто ревность — это его больное место, а Оливер ниже пояса ударил. — Понял? — он вскинул тяжёлый взгляд. — Ещё раз так пошутишь — убью. — Ты сам это начал, — не преминул напомнить тот. Помолчал и медленно провёл ладонью по лицу. — Я уже предупреждал тебя по поводу ревности, — произнёс сдержанно. И поморщился — ему внезапно и совершенно некстати (или наоборот — кстати?) вспомнился вчерашний разговор про Билла и то отвратительное чувство, которое его тогда накрыло. И все заготовленные нотации, которые он собрался было прочесть, вдруг показались совершенно фальшивыми. — Ну ладно бы к Шнурку приревновать, — сказал Оливер совсем не то, что собирался. — Это ещё хоть как-то можно понять. Но к Люське или, тем более, к Насте? Ты спятил! Одну мы даже в глаза не видели, вторая — болтливая надоедливая малявка. К тому же они — девчонки. — Не вижу связи, — хмуро буркнул Марк. — Ты ведь у нас на оба фронта, — он стушевался под весьма выразительным взглядом. — В смысле... я не про соплюшку Настю, конечно. А так, в принципе. — А ты типа не на оба? — Оливер скрестил руки на груди и задумчиво уставился в одну точку. — Хотя, знаешь, насчёт себя я не очень уверен. Я, похоже, окончательно... кхм, — он запнулся, но потом посмотрел в упор. — Да и вообще — какое это уже имеет значение сейчас? Марк хотел что-то ответить, но в этот момент из палатки донеслось копошение. Брезентовые стенки задвигались, ходя ходуном, вжикнула «молния», и из проёма показалась помятая физиономия Андрея. — Д-доброе утро, — поприветствовал он. Кое-как пригладил всклокоченные волосы и протёр глаза, окончательно просыпаясь и осознавая кое-что необычное. — Вы встали раньше меня? — удивлению его не было предела. Растерянный взгляд упал на котелок, в котором почти закипела вода для утреннего чая. — Что на вас нашло? — Да так, — Оливер загадочно улыбнулся и заговорщически подмигнул. — Не спалось вот. — Блядь, ну вы только гляньте, — раздался возмущённый возглас — Марк, с головой закопавшийся в рюкзак с едой, поднял на всех негодующий взор. Мимоходом поприветствовал Андрея и снова нахохлился. — Это пиздец! — сообщил авторитетно. Парни непонимающе переглянулись. Оливер подался вперёд, но в этот момент из палатки высунул мордочку встрёпанный Гарри. — Привет, — он нацепил на нос очки, мельком глянул на распотрошённый рюкзак во флинтовской руке и как-то неестественно улыбнулся. — Где пиздец? — просипел севшим голосом. — В чём... э-э... дело? — Засранский хорёк хлеб нам погрыз, вот в чём, — уведомил его Марк. — Хорёк... погрыз хлеб? — медленно повторил тот и озадаченно потёр лоб: вроде бы новость печальная, тогда чего Марк такой довольный? Светится, словно рождественская ёлка. Гарри перевёл взгляд на Оливера. Ещё хлеще — рожа такая счастливая, что любому, самому крутому баловню судьбы впору удавиться от зависти. Что происходит? И при чём тут хлеб? — Разве в тайге водятся хорьки? — краснея, промямлил Гарри невпопад и потупился. — Я имел в виду Малфоя, — любезно разъяснил ему Марк без намёка на иронию. Андрей с Оливером при этих словах на секунду зависли, переваривая заявление, а потом прыснули, заходясь заливистым хохотом. Марк с видимым удовольствием присоединился к веселью. Гарри, наблюдая за всеобщей истерикой, обиженно насупился. — С чего ты это взял? — чересчур рьяно бросился он на защиту своего парня. — Почему чуть что — и сразу Драко? Сами небось всё слопали, а на нас... — Да маячила тут в ночи чья-то белобрысая шевелюра, — обличительно протянул Марк. — И чавканье на весь лес стояло. Гарри густо побагровел. — Ничего он не погрыз, — уныло вякнул он. — Подумаешь, съел кусочек... два... три... — и смешался под тремя молчаливо-ехидными взглядами. — Просто есть захотелось. — Ночью? — совсем уж невозможным тоном осведомился Марк. — И что же это укатало нашего бедного мальчика до такого зверского аппетита? Интере-есно, — и картинно выгнул бровь, давая понять, что ночная вылазка из палатки не осталась незамеченной. Гарри вспыхнул, теперь заливаясь такой насыщенно-бордовой краской, что прежняя краснота просто ни в какое сравнение не шла — на фоне этой она казалась не более чем бледностью сильно несвежего инфернала. Худое, горящее жарким румянцем лицо невольно вызвало у всех ассоциации с аппетитным борщом в тарелке. Вот только сметанкой на щёки капнуть — и точь-в-точь. Парни дружно сглотнули слюну, ощутив массовое бурление в желудках. Не понимая, что к чему, Гарри растерянно съёжился под столькими голодными взглядами. У него вдруг создалось необъяснимое впечатление, что его сейчас аккуратно нарежут на дольки, посыплют солью и схрумкают за милую душу с тем самым испорченным хлебом вприкуску. Инстинкт самосохранения уверенно посоветовал делать ноги, Гарри невольно отшатнулся... и рассвирепел, очнувшись от морока. — Да отстаньте вы! — бешено вращая глазами, взвыл он и резво выскочил из палатки. Нелепо взмахнул руками, грохнулся на колени, едва не пропахав носом землю. Вскинул на всех осатанелый взгляд. — Чего так вылупились?! Сами-то где всю ночь пропадали? — с претензией наехал он на ржущих друзей. — Что, шишки в лесу собирали? — Мы хотя бы не хомячили общую жратву втихаря, — угорая над их гневно пыхтящим национальным героем, продолжал глумиться Марк и вытер испачканным в саже кулаком выступившие от смеха слёзы. Вид он при этом приобрёл весьма живописный, и все снова радостно заржали. Гарри, как бы ни был он зол на бестактных друзей, тоже не смог сдержать невольного смешка. — Ладно, хорош стебаться, — кое-как успокоившись, погасил кипящие страсти Андрей. — Съел и съел, жалко, что ли? — Если бы съел, — Марк показательно вздохнул, — а то ведь просто погрыз! — и продемонстрировал обкусанный кусок с явными следами зубов. — Вы так ржёте, что от вас в лесу вся живность сдохла, — из палатки выполз осоловевший спросонья Макс. — Что, кого-то убили? Зарезали? Что вам неймётся, мать вашу так? Чего орёте?.. — даже по сравнению с Флинтом он оставался самой неисправимой совой в их компании, ежедневно едва ли не насилуя себя, чтобы рано подняться. И в его случае это было равносильно подвигу. — Не бухти, — Андрей широко улыбнулся и предусмотрительно сунул ему в руки стакан с чаем и бутерброд. Макс слегка подобрел. Машинально взял подношение и начал жевать, толком так и не разлепив ещё глаз. — А где наш расхититель имущества? — отхлёбывая из своей кружки, вспомнил Марк. — Где этот гроза хлебных корок? — Здесь, — послышался в ответ мрачный донельзя голос, и со спины к нему подошёл Драко, являя всем на обозрение стандартно кислую мину. Марк от неожиданности едва не опрокинул на себя кипяток. — Тьфу, блядь, чего так подкрадываешься? — рассердился он. — Я себе чуть яйца не обварил. — Затем вольготно вытянул ноги, перехватывая свой стакан поудобнее, и оглядел маячившую перед ним недовольную физиономию. — И что у тебя видок вечно такой постный? Видел бы ты себя в зеркало — не лицо, а жо... э... жо...ваная бумага. Дружный ржач при этих словах достиг своего апогея, и Драко, как и ожидалось, позеленел от бешенства. Марк с сомнением посмотрел на него и, опасаясь, что их вредину сейчас, не ровён час, подкосит инфарктом, примирительно вскинул руки. — Ладно-ладно, Драко, — кротко прогнусавил он. — Сдаюсь, не сверкай гляделками — ты на мне дыру прожжёшь. Откуда ты здесь нарисовался? — спросил уже нормальным тоном. — Мы думали, ты ещё дрыхнешь. Похватав ртом воздух ещё немного, Драко глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться и не поддаваться на провокации. Сейчас он всем тут устроит! — Хотел бы, но вы лишили меня этой возможности, — заявил скандальным тоном и высокомерно поджал губы. — Гоготали, словно перепившие портовые грузчики, загулявшие в вульгарном кабаке для отбросов общества. Перебудили всех, — наседал он, отчитывая старших по возрасту друзей, словно провинившихся малолеток-первокурсников. — Эгоисты. Сами не спят и другим не дают. — Ну извините, что не уберегли ваш священный покой, — не остался в долгу Марк. В это замечательное утро, после такой улётной ночи, ничто не способно было испортить ему радужного настроения. Даже зануда-Малфой. — Чаю не изволите ли? — кривлялся он, снова заходясь смехом. — Бутерброда? На самолично обкусанном вашим хорёчьим высочеством хлебушке? Тут уж не выдержали все, даже Гарри — виновато глянув на своего любимого, он, давясь чаем и не до конца прожёванным сухарём, присоединился к массовому хохоту, пробравшему буквально до икоты. Весёленькое утро выдалось. Драко окинул всех взглядом оскорблённой невинности и собрался амбициозно надуть губы, но махнул рукой — его друзья хоть и придурки редкостные, но, как ни странно, всё равно... «свои». И Драко даже в страшном сне не мог представить, что было бы, не будь их рядом. «Ладно, пусть веселятся», — снисходительно подумал он, милостиво решив простить этих несносных засранцев за свой нарушенный сон и идиотское ржание. Он ведь знал, что они не всерьёз. И даже одарил всех своей фирменной улыбкой — правда, больше она напоминала вампирский оскал. Ни капли не расстроившись, Драко пожал плечами — что ж, по крайней мере, он честно попытался. * * * — Как ты думаешь, Олли, мы сможем вернуться домой? — Гарри юрким зверьком шарился по кустам, добросовестно собирая сухостой для очередной вечерней стоянки — сегодня была их с Оливером очередь ходить за дровами. — Не знаю, Гарри, — стараясь, чтобы голос не дрогнул, ответил тот и пожал плечами. — Будем надеяться. — Интересно, и что нас теперь — на третий год в Хогвартсе оставят? Ой... — Гарри оборвал фразу на полуслове и придушенно пискнул. — Олли-и!!! — внезапный отчаянный вскрик мгновенно перешёл в хрипение. Позади что-то громко хрустнуло, и всё резко смолкло. Оливер стремительно развернулся и вытаращился в ужасе — рядом с ним никого не было, лишь поодаль раздавался непонятный треск. Какой-то опасный таёжный зверь? Медведь? Волк? Что?.. Холодея от нехорошего предчувствия, он со всех ног кинулся на шум и явные звуки борьбы. Споткнулся, растянулся на ветках. Только хотел вскочить, как ощутил чужое присутствие рядом и исходящую от неизвестного опасность. Чьи-то грубые пальцы бесцеремонно сунули ему под нос скомканный вонючий платок и надавили второй рукой на затылок, не давая отстраниться. Странный резкий запах, непроизвольный вдох... Не успев ничего сообразить, Оливер только и смог отстранённо пронаблюдать, как мир вокруг гаснет за считанные секунды, а его самого затягивает в чёрный провал. * * * Приходить в себя оказалось мучительно — тошнило, мысли расползались во все стороны, и не было никакой возможности собрать их обратно. Оливер почувствовал, как щёки почему-то жжёт, а голову мотает из стороны в сторону, и болезненно застонал. Виски пульсировали болью. — Ну вот, — раздался незнакомый голос над самым ухом, — видишь, очухался. А ты говорил — к ночи не добудимся. — Говоривший ещё пару раз хлопнул его по щекам, закрепляя результат, и удовлетворённо крякнул. Оливер широко распахнул глаза. Прищурился на слишком яркий свет, болезненно поморгал и вытаращился на близко склонённое к нему усатое лицо: немолодой, но и не слишком старый мужик пристально оглядывал его с головы до ног с выражением хищника, поймавшего и обезвредившего жертву. Впрочем, судя по всему, так и было. Оливер осторожно попытался двинуться... Безуспешно. Слабо дрыгнувшись ещё несколько раз, он наконец понял, что сидит, прислонившись спиной к дереву, а руки заведены назад, за ствол, и крепко зафиксированы. Мужик, ни слова не говоря, продолжал с холодным любопытством наблюдать за его жалкими попытками. И под этим бесстрастным, ничего не выражающим, будто примораживающим к месту взглядом Оливер почувствовал себя глупой мухой, запутавшейся в паутине. А огромный чёрный паук подползает всё ближе... ближе... Стиснув зубы, он рванулся в полном отчаянии, изо всех сил дёргая сведёнными руками. Плечи прострелила боль, а на сцепленных запястьях звякнуло железо. «Маггловские наручники? — сквозь шок и ватное оцепенение промелькнула на периферии сознания бесполезная догадка. — Настоящие?» Усилием воли он заставил себя собраться и выкинуть ненужные мысли из головы. Какая разница, настоящие или нет? Похоже, они с Гарри крупно влипли, а он думает о какой-то ерунде! Судя по тому, что за спиной слышалось судорожное, прерывистое кряхтение, перемежаемое жалобными стонами, Гарри находился с другой стороны всё того же дерева, связанный точь-в-точь как и он сам. Да, верно — это как раз поттеровские костяшки пальцев сейчас больно упираются ему в поясницу. Оливер снова забился в своих путах, замычал, порываясь что-то сказать, и только теперь осознал, что рот у него тоже заклеен. «Что... что... Что происходит?» Его усатый соглядатай, видимо, устав любоваться на это беспомощное трепыхание, наклонился ещё ниже. Шершавые пальцы грубо схватили за подбородок, поворачивая к себе то одной стороной, то другой. — Ну чё там, Витёк? — сзади к мужику подошёл парень помоложе — невысокий, коренастый. Кинул на прикованного к дереву Оливера любопытный взгляд и сразу отвёл глаза. — Да всё в норме, жив-здоров, — выпрямляясь, ответил тот, кого назвали Витьком. — Что ему будет-то — пацан молодой, крепкий. Айда глянем, что там со вторым? — Не обращая больше внимания на своего ошалело моргающего пленника, незнакомцы исчезли из его поля зрения. Всё ещё пребывая в прострации, Оливер напряжённо замер, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Кто эти люди? Зачем они их связали? Что им нужно? Ответов на эти вопросы он не знал и сомневался, хочет ли вообще знать — слишком уж не нравилось ему всё происходящее, наводя на самые страшные предположения. Во что ж они опять вляпались? Сзади послышалась небольшая возня. Потом раздался громкий вскрик и последовал глухой звук удара. — Тихо ты, лицо им не порть! — прикрикнул, судя по хриплому басу, старший мужик — он, видимо, был здесь за главного. — Как я их с разбитыми фейсами снимать буду? — Он меня за палец укусил, гадёныш! — со смесью раздражения и обиды процедил второй. — Борзые больно. Так и хочется ума вколотить, па-аскудники! — Сам виноват, — невозмутимо отрезал Витёк. — Зачем было пластырь срывать? Так что усохни! — властно велел он, выходя из-за дерева и становясь посередине полянки, так, что теперь обоим ребятам было хорошо его видно. Следом за ним, кипя от злости, плёлся его напарник. — Сопляк паршивый, вдруг он меня бешенством заразил, — не унимался он, совершенно по-детски сунув палец в рот. — Пооборву все причиндалы, говнюки мелкие! — Сделаем дело — и обрывай сколько влезет, — миролюбиво разрешил Витёк. — Всё равно нам их... — он замолчал, сделав рукой неопределённый жест. Гарри с Оливером похолодели — непонятный разговор нагонял такой ужас, что дыхание сводило. Голова сильно кружилась. Пейзаж перед глазами плыл, то становясь невероятно чётким, до каждой травинки, то смазываясь в серо-зелёное пятно, а голоса почему-то постепенно начали стихать, словно кто-то медленно, но планомерно убавлял звук. — А пока товар должен быть ликвидным, — Витёк оценивающе глянул на бледных, застывших мальчишек и потянулся рукой потрепать Оливера по щеке. Тот испуганно отшатнулся, стукнувшись затылком о шершавый ствол дерева. Витёк оскалился, заметив его маневр. — Ну, не бойся, детка. Дяди вас не обидят. Почти. Снимут с вами кино и может даже отпустят, — он ощерился в многозначительной улыбке. — Если будете слушаться и хорошо себя вести. — Хотите в кино сниматься? Мы из вас звёзд сделаем, — подхватил второй бандит, присоединяясь к веселью, и его сиплый, лающий смех заставил пленников побледнеть ещё больше. Всё было настолько жутко, что казалось совершенно неправдоподобным. «Это ведь не по-настоящему, правда? Пусть это будет просто кошмарный сон!» Пожалуйста?.. Витёк между тем снова потянулся к Оливеру. — Что молчишь-то, красотуля? — он резко сорвал с его рта пластырь, ухватил за волосы, вздёрнул так, чтобы смотреть в лицо. Оливер сжал зубы, игнорируя своего мучителя и молча глядя прямо перед собой. Витёк цинично усмехнулся. — Гордый? — Пошёл на хуй, мудак, — огрызнулся тот, едва ли соображая, что несёт. И сразу пожалел об этом — хамить ублюдкам явно не стоило. И хотя грубые слова сорвались с языка чисто автоматически, просто по привычке, сокрушаться об этом было уже поздно. Он внутренне сжался, ожидая расплаты за свою дерзость, и она не замедлила последовать: коротко взметнулся здоровенный кулак, перед глазами вспыхнул праздничный фейерверк, а потом всё погрузилось во тьму. Оливер обмяк в своих путах, свесив голову на бок. — Витёк, ты чё-ё? — заблажил молодой бандит. — Сам же сказал лицо не портить... — Заткнись, — жёстко рявкнул тот, разворачивая бессознательное тело лицом к себе и тщательно осматривая пострадавшее место. — Ничего со щенком не сделается — я его сейчас живо в чувство приведу. А то реально борзый. Дети, цветы жизни, — он презрительно дёрнул щекой и потряс пострадавшего за плечи. — Откуда только берутся такие? Парню на вид восемнадцать, а матерится как завзятый уркан из колонии. Мы в их годы и слов-то таких не знали... Впрочем, ладно, — спохватился он, прерывая свою пространную речь. — Непокорных самый кайф обломать. Не люблю, когда они совсем уж тихие — только хнычут, даже не брыкаются, никакого интереса ни мне, ни публике. Витёк склонился пониже, внимательно вглядываясь в тонкую струйку крови, медленно ползущую по виску так и не пришедшего в себя пленника. — Не рассчитал чуток, — поморщился он с раздражением и нетерпеливо посмотрел на раззявившего рот напарника. — Что вылупился? Нашатырь тащи, — приказал недовольным тоном. — Не хватало ещё, чтобы пацан загнулся раньше времени! Молодой попятился куда-то в сторону. Запнулся о болтающийся шнурок на ботинке, едва не упал и присел, завязывая узел и сварливо что-то бубня себе под нос. — Слышь, захвати заодно аптечку сразу, — вдогонку велел ему Витёк. — А то сейчас начнётся как обычно — сопли, кровища, обмороки всякие, — он кивнул на Оливера в отключке. — Ну, живее! — прикрикнул на замешкавшегося товарища. Того с поляны как ветром сдуло, лишь вдалеке ещё какое-то время слышался треск веток, который всё затихал, пока не исчез совсем — видимо, пристанище бандитов было довольно далеко отсюда. Витёк с минуту постоял, что-то обдумывая, и обошёл дерево, вплотную приближаясь ко второму похищенному. Смерил оценивающим взглядом. — Ну а ты, конфетка? Тоже дерзкий или послушный? Гарри дёрнулся, лихорадочно выдохнув. — I’m sorry I don’t speak Russian. I don’t understand you...(1) — зачастил он, пытаясь потянуть время. Витёк навис над ним, упёр руки в дерево. — Ты мне дурку не гони, я слышал, как ты со своим строптивым дружком вполне себе по-русски трепался, — он осклабился. — А будешь бузить — я тебя загну раком, раздвину твою маленькую попку и вставлю без смазки, хотя у нас этим в основном Гришаня занимается. Сразу и заговоришь, и понимать начнёшь, усёк? — Усёк, — Гарри сглотнул ставшую вдруг горькой слюну. В душе стремительно разрасталась обморочная пустота. — Вот, теперь хороший мальчик, — Витёк удовлетворённо прицокнул языком. — Сейчас пробу снимем с твоего ротика — рабочий или нет. — Он быстро вжикнул «молнией», доставая полувставший член, опасно сузил глаза и предупредил хладнокровно: — Будешь послушным — тебе же лучше. Побелев от ужаса, Гарри отпрянул, вжимаясь спиной в несчастное дерево так сильно, будто хотел слиться с ним. Затравленно огляделся, стуча зубами и не в силах унять крупную дрожь. Мужик сглотнул и ощерился — ему явно нравились страх и беспомощное состояние жертвы. — Сам возьмёшь или помочь? — он ткнул головкой в сжатые до синевы губы. Гарри забился, замычал, начиная всхлипывать. Тот схватил его за затылок, тщетно пытаясь притянуть к себе. — Да не ерепенься ты, только хуже будет, — приговаривал он. — Быс-стро, сучоныш! И даже не вздумай зубы в ход пустить, а то я тебе их по одному без наркоза выбью. Сзади снова послышался шум. — О, а вот и Гришаня идёт, — пробормотал насильник, на секунду выпуская добычу из рук. — Слышь, ты что-то быстро, — он обернулся к приятелю. — Тащи камеру... * * * — Чёрт, да где же они? — уже не скрывая тревоги, Марк вскочил с места и заметался по крохотной полянке. Он буквально места себе не находил, всё больше волнуясь и раздражаясь одновременно. Оливер с Гарри ушли за дровами больше получаса назад и до сих пор не вернулись. Сколько можно шляться? Неужели эти два идиота не понимают, что о них будут переживать? Одно слово — гриффиндурки. Бестолочи! Недоумки! Ну, пусть появятся только — он им таких пиздюлей навешает! А потом ещё Малфой мозги промоет профессионально. Будут знать, болваны! Поначалу друзья не очень беспокоились, памятуя случай с Гарри, когда тот тоже вот так провалился, а потом оказалось, что он просто в грибники заделался, но время шло, а пропавшие товарищи так и не объявились. Первым почти сразу же впал в истерику Драко. Ребята сначала подтрунивали над ним, успокаивая, но постепенно его нервозность передалась остальным, особенно Марку. — Всё, я пошёл искать их, — объявил он. — Не могу больше на месте сидеть, предчувствие — дрянь. Наверняка где-нибудь застряли, — проворчал угрюмо. — Это ж чёртовы гриффы, они головой о стенку стукнутые. Вечно носятся, как бешеные кентавры, никакой осторожности. — Я с тобой, — подорвался Драко, и Марк согласно кивнул. — Мы тоже с вами, — присоединились к ним Андрей с Максом. — Мало ли что — вдруг и правда что-то случилось, не дай Бог. Тогда помощь может понадобиться... — Вся четвёрка, рассредоточившись так, чтобы оставаться в пределах видимости друг друга, углубилась в чащобу. Вскоре впереди послышались неясные голоса. Марк уже вздохнул с облегчением, когда внезапно осознал, что голоса принадлежат вовсе не его пропавшим сокурсникам. Он остановился, настороженно вслушиваясь, оглянулся на друзей, чтобы убедиться, что они тоже услышали. Крадучись и стараясь не зашуметь, парни двинулись на источник звука... И замерли от открывшейся им страшной картины связанных вокруг дерева своих ребят и нависающих над ними бандитов. В первый миг Марк так растерялся, что застыл столбом, чувствуя, как отвисает челюсть. Вывернутые руки, нелепый белый квадрат пластыря, заклеивающий рот... Гарри с разбитой губой мигает неверяще и растерянно, словно ожидает, что вот-вот очнётся от нездорового сна, а Оливер зыркает исподлобья ненавидящим взглядом, явно мечтая этим самым взглядом убить обоих подонков на месте. Всё верно — Олли упрям и честолюбив. Где ему бояться — он же смелый и бесстрашный, мать его. Типичный долбанный гриффер. Небось, досадует, что так глупо попался — а в том, что его хоть и любимый, но по-идиотски безрассудный придурок-Вудди попался именно глупо, Марк ни капли не сомневался. Он вонзил ногти в кору ближайшей к нему сосны, с огромным трудом удерживая себя на месте, чтобы не выскочить сейчас на поляну и не натворить сгоряча дел. У них всего один шанс вызволить своих непутёвых приятелей из этой нездоровой херни, поэтому бездарно просрать его они просто не имеют права. Здесь нужно действовать осторожно. Чтобы наверняка. В этот момент усатый немолодой мужик коротко и зло что-то сказал и врезал Оливеру по лицу, вырубая одним ударом. Потом накричал на своего подельника — тот метнулся в противоположную от парней сторону, скрываясь в кустарнике, — и подошёл к Гарри. Слова, которые он произносил при этом, повергли всех в тошнотворный липкий ужас. Драко, наблюдая такую жуть, хотел уже заорать, но рот ему весьма вовремя заткнула Максова ладонь. — Тише, Дрейк, — раздался успокаивающий шёпот у самого уха. — Мы всё решим. Не вздумай завопить — испортишь. Я руку убираю? — Тот кивнул, и ладонь моментально исчезла. — Теперь слушай и сосредоточься. Сейчас Андрей отвлечёт этого отморозка, и мы ребят вызволим. Подстрахуй этой магией своей, если понадобится, лады? Драко согласно кивнул, не поворачивая головы. — По... постараюсь, — едва выдавил он, боясь даже представлять, что сейчас испытывает Гарри, и стараясь вообще не думать об этом. Нужно сконцентрироваться. — Найф, лови, — еле слышный шёпот растворился в воздухе, и Драко скорее догадался, чем ощутил, что Макс кинул их общий складной ножик Андрею. — Давай ему прямо в плечо. — Да какое там, нахер, «плечо», — с досадой еле слышно ругнулся тот. — Он в кожанке, а нож лёгкий. Только чиркнет по коже и всё. — Тогда пониже спины бей, — подал голос Марк. Ответа не последовало, из чего Драко сделал закономерный вывод, что Андрей принял идею и теперь примеряется, ожидая команды от Макса. — Готовы? — не замедлил проявиться тот. — Давайте, на счёт три: Андрей его срежет ножом, дальше быстро подваливаем с двух сторон и стараемся обезвредить. Дрейк, соберись. — Да быстрее же, блядь! — не выдержал Марк и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Пока второй не пришёл! Иначе я эту мразь голыми руками удушу. — Всё, я пошёл, — уже почти не таясь, Андрей шагнул из-за дерева. Встал, прицеливаясь... — О, а вот и Гришаня идёт, — произнёс мужик, выпрямляясь. Андрей напружинился. — Слышь, ты что-то быстро, — бандит обернулся. — Тащи камеру... Лицо его вытянулось при виде возникшего из ниоткуда незнакомого пацана в такой же камуфляжной форме, как и те двое пойманных. Мелькнула нелепая мысль о взводе дезертиров, сбежавших из армии, но тут же испарилась без следа — до ближайшей военной части далеко, откуда солдатне взяться в этой глухомани? — Ты кто? — спросил Витёк, заторможено наблюдая, как пацан щурится и зачем-то поднимает руку. — Дед Пихто, — серьёзно ответил тот и неуловимо дёрнул кистью, словно фокусник, вскидывающий колоду карт. До слуха донёсся еле слышный свист. «Что за?..» — додумать Витёк не успел: в воздухе на мгновение блеснула серебристая вспышка, и в ту же секунду ему показалось, будто ногу оторвало взрывом. Дезориентированный, почти ослеплённый острой болью, он заорал во всё горло. Опустил взгляд вниз: на джинсах расползалось кровавое пятно, в центре которого торчал... обыкновенный кухонный нож. Витёк рухнул на колени, машинально хватаясь за рукоятку, чтобы выдернуть проклятый тесак и зажать рану — и в то же мгновение рядом зашелестели чьи-то шаги. Подняв голову, он отметил что-то тёмное, молниеносно промелькнувшее перед носом, а далее его откинуло на землю неслабым ударом тяжёлого ботинка в лицо. Он завалился на спину, страшно хрипя и уже почти не ощущая последующих ударов. * * * «Сучья шпана, перестреляю всех к ебеням!» — были первые мысли Витька, едва он пришёл в себя через какое-то время. Раненая нога стремительно немела, отказываясь слушаться, и он почти не чувствовал её. Ярость взметнулась горячей волной, в голове на миг помутилось. Витёк слепо зашарил руками по земле, не в силах подняться, грязно выругался и рывком сунул пальцы в карман куртки, нащупывая хранившийся там пистолет. Заторопился, неуклюже подволакивая ногу и с трудом заставляя себя подняться хотя бы на одно колено. Неловко замотал головой, пытаясь сфокусировать зрение... Неподалёку от него мускулистый темноволосый парень и высокий тощий блондин суетились вокруг связанных, пытаясь освободить их и привести в чувство. Ещё двое — тот самый белобрысый метатель ножей и коротко стриженный здоровенный детина помогали им, время от времени нервно озираясь. Витёк недобро сощурился: сдохнет на месте, но хоть одному крысёнышу он сейчас мозги вышибет. Щенки шелудивые! Ещё молоко на губах не обсохло, а вздумали совать свои сопливые носы куда не положено. Устроили чёрт знает что — в войнушку в детстве не наигрались? Откуда их принесло вообще? Всё дело им с Гришаней запороли, сволота малолетняя. Он шмыгнул разбитым носом и вскинул дрожащую руку, кое-как пытаясь непослушными пальцами взвести курок. — Парни, у него ствол! — раздался чей-то пронзительный крик. — Ложись! — Куда «ложись», у него рожа разбита и нож в ноге! — панически заорал кто-то в ответ. — Он сейчас как начнёт сдуру шмалять во всё подряд без разбора... — Ебучие наручники, — не обращая внимания на суматоху и адово мельтешение вокруг, сквозь зубы матерился Драко, исступлённо дёргая за кольца и пытаясь открыть замок, — не снимаются... — Ступефай!!! — прогремел на всю поляну оглушительный вопль. Так и не успевший выстрелить бандит странно дёрнулся и тяжело завалился на бок, затихая и не подавая более признаков жизни. На секунду в воздухе повисла звенящая тишина, а потом все обернулись к Марку. Тот ошеломлённо хлопал глазами, таращась на свои ладони. — Марк, ну ты даёшь! — восхищённо присвистнул Андрей. — Класс! Эта фраза разбила оцепенение. Все очнулись от шока и с энтузиазмом закивали головами, полностью поддерживая. Но долго радоваться не пришлось: с противоположной стороны вдруг снова раздался шорох, заставляя насторожиться. — Витёк, ты чё тут разорался, тебя на всю округу слыхать? — послышался из-за деревьев громкий ворчливый голос. На поляне, прижимая к себе небольшой кожаный ящичек, возник позабытый на время второй бандит, Гришаня. — Ты совсем, что ли?.. — он запнулся, оторопело обозревая недавнее поле боя. Остановил растерянный взгляд на поверженном товарище, неподвижно валяющемся неподалёку. — А я чё-то не понял, — пробормотал, невольно пятясь назад. — Что здесь происхо... — Импедимента! — Марк с силой взмахнул рукой, посылая заклинание по адресу. Оглушённый Гришаня, не успев ничего уразуметь, закатил глаза и без изысков грохнулся навзничь на землю, раскинув руки в стороны. — С-сука! — Марк зло сплюнул: в нём всё ещё бурлила ненависть к двум выродкам, едва не искалечившим его близких (а всех своих спутников без исключения он давно считал чуть ли не семьёй). Ощущения были потрясными — магия словно пробудилась, наконец, из спячки и свободно гуляла по телу. Он чувствовал её каждой клеточкой — так же, как когда-то чувствовал, держа в руках палочку. А самое невероятное — он мог осознанно пользоваться ею. Мог! В ушах слегка зазвенело, голова закружилась. Ничего не соображая, Марк бросился вперёд, хищно раздувая ноздри. — Убью, мрази! — процедил азартно. — Круц... — Маркус! — Драко молниеносно подскочил к нему и что есть силы толкнул, влепляя звонкую затрещину. — Нет! Хищно скалясь и мгновенно стекленея взглядом, тот автоматически перехватил его, заломил руку за спину, намереваясь, по-видимому, окончательно сокрушить всех врагов, но на полпути замер, одурело моргая и приходя в себя. Ослабил хватку, выпуская полузадушенного Драко, и недоуменно уставился. — Ты чего? — спросил с видом полного идиота. — Это ты чего? — с сарказмом отозвался тот. — Война давно закончилась, совсем из ума выжил — Непростительными бросаться? — Драко, — послышался тихий голос Гарри. Сразу забыв, о чём только что говорил, тот с кинулся к нему. — Охренеть, — подал голос Андрей, с опаской приближаясь к неподвижному Гришане. Поддел носком ботинка его руку и брезгливо стряхнул — та безвольной плетью упала вдоль тела. — Я вообще ничего не понял. Вы их того... — он понизил голос, — убили? И что теперь будет? — Ничего этим уродам не сделается, — процедил Драко, продолжая безуспешно воевать с наручниками. — Полежат пока в отключке... Да что б его! Как их открыть теперь?! — он яростно стукнул кулаком по дереву и скривился, подув на пальцы. — Надо карманы у этих обшмонать, — подал идею Макс. — Наверняка там ключи есть. — Он направился к по-прежнему валяющемуся без сознания Витьку, безошибочно определив в том лидера. — Погоди, — остановил его Марк и рубанул ладонью в воздухе: — Редукто! Наручники свалились с натёртых запястий Оливера, а вслед за ним и Гарри. — Нет, вы видели? — Марк не сдержал восторга. — Я снова могу колдовать! Охуенно! — Охуенно, — вяло подтвердил Гарри, растирая пострадавшие конечности. Попытался подняться на ноги, обвёл всех угасающим взглядом и сполз по стволу обратно, оседая на землю и закатив глаза. Оливер пока в себя и вовсе не пришёл — видимо, кулаки у Витька были тяжёлые, а удар крепкий. Глядя на засохшую кровь на виске, Марк забеспокоился: как бы тот не повредил чего. Олли хоть и болван, каких мало, но болван талантливый — его мозги беречь нужно. А эти твари его... в наручники... Уроды! «Кстати, надо бы ублюдков и самих связать, пока не очнулись», — весьма вовремя посетила его здравая мысль. Сосредоточенно нахмурившись, он замахал рукой, лихорадочно бормоча нужные заклинания. Андрей заворожённо наблюдал, как их разошедшийся друг-волшебник снова произносит какую-то абракадабру, похожую на слово «карцер»(2), и бандитов переплетает с ног до головы невесть откуда взявшимися верёвками, и не мог поверить своим глазам. Кажется, к такому вообще никогда не привыкнешь, слишком уж невероятно! — М-макс, там, в моём рюкзаке, — начал он, заикаясь и глотая от волнения слова, — б-бутылка от Федьки. Помнишь? Надо ребятам... у них шок... — честно пытался он объяснить, но получалось всё хуже. Азарт и горячка боя прошли, уступая место стрессу и запоздалому страху, и теперь стало заметно, как всех начинает ощутимо трясти от пережитого ужаса. — Понял, — мгновенно сообразил Макс и ломанулся в направлении их стоянки. Вернулся через несколько минут. — На, — и протянул непочатый флакон. — Дай-ка мне, — перехватил его Марк и опустился перед Оливером на корточки. — Олли? — он легонько похлопал его по щекам. Ноль реакции. — Вудди?.. — Подавляя тревогу, он открыл бутыль и недолго думая поднёс его пострадавшему к носу. Оливер шумно втянул воздух и распахнул глаза, смотря бессмысленным взглядом. — Живой, слава Мерлину, — с облегчением выдохнул Марк. Сунул горлышко бутылки Оливеру чуть ли не в зубы и скомандовал: — Пей! Тот отрицательно замотал головой, уворачиваясь и невразумительно мыча. — Пей, говорю, — Марк зажал ему нос и без церемоний влил в рот алкоголь. И мысленно возблагодарил далёкого Федьку за его щедроту души и предусмотрительность. Явно ничего не соображая, Оливер непроизвольно задёргался, жмурясь и яростно отмахиваясь, пытаясь отбиться от агрессора, но всё же сделал по инерции несколько глотков. Предсказуемо закашлялся, вытаращил глаза, задыхаясь. Но вскоре взгляд его прояснился. Внимательно наблюдая за ним, Марк удовлетворённо кивнул. Не отрывая глаз от бледного лица, протянул бутылку за спину, сунул кому-то в руки. — Возьмите, влейте Поттеру, — сказал скороговоркой, — должно помочь... — Он почувствовал, как у него забрали бутыль, и положил обе ладони Оливеру на щёки. Приподнял его лицо. — Вудди, как ты? — спросил тихо, чувствуя, как голос самым предательским образом дрожит. — Нормально, кажется, — едва слышно промямлил тот и слабо улыбнулся, явно до сих пор не веря, что всё обошлось. Притянул Марка за затылок к себе. — Герой, — поддел беззлобно. — Мой. * * * — Малфой, так что ты на них всё-таки напустил? — снедаемый любопытством, допытывался Марк, пока путешественники в темпе сворачивали стоянку. Конечно, им удалось выкрутиться и никто в конечном счёте серьёзно не пострадал, но на коротком военном совете всеми единогласно было решено уносить поскорее ноги, пока либо эти бандиты не очухались, либо их дружки не понаехали и не устроили вендетту. — Чего они так орали? — Да, Драко, что это было? — присоединился к допросу Андрей. Остальные просто смотрели выжидающе, давая понять, что им тоже интересно. — Что-что, — с плохо скрываемым самодовольством отозвался Драко. — Члены им отрезал, вот и всё. — Он насладился произведённым эффектом и обалделыми физиономиями друзей и состроил презрительную гримасу. — М-да, я был о вас лучшего мнения. Неужели поверили? — Н-ну, Малфой, — Марк даже не нашёлся, что ответить на такое, лишь погрозил юмористу увесистым кулаком: шуточки у него, понимаешь ли. Драко фыркнул, по обыкновению не впечатлившись, и соизволил наконец-то ответить: — В целом, я почти не соврал. Наслал на них фамильное заклинание эректильной дисфункции. Срок — до десяти лет, больше невозможно, но, думаю, им и этого хватит. Будут знать, как детей насиловать, выродки. И я не жалею! — с категоричностью добавил он зачем-то, хотя никто и не думал его осуждать. — Моя воля — вообще убил бы, нахуй, — поддержал его Марк. Одобрительно улыбнулся и поднял большой палец: — Круто, Малфой. Драко польщёно зарделся. — Всё, — на полянке возник запыхавшийся Макс и сходу кинулся к своему рюкзаку, второпях начиная укладывать вещи. — Колёса на тачке им раскурочил и бензин из бака слил. Хотел вообще спалить всё к херам, но не стал. Опасно, — пояснил он в ответ на вопросительные взгляды. — Тайга кругом, так до лесного пожара недалеко. А, да, — вспомнил он и запустил руку в нагрудный карман, — вот ещё деньги — у них в машине валялись. Я забрал, нам нужнее. За моральный ущерб, так сказать. И лекарства кое-какие из их аптечки подтибрил. — Макс, ты гений! — восхищённо отозвался Андрей. — А этим уродам так и надо, — он прищурился с несвойственной ему мстительностью. — Пусть теперь кукуют в лесу и машину ловят. Авось, повезёт. — Авось, нет, — надевая на плечи собранный между делом рюкзак, процедил Марк и непримиримо выставил подбородок: он не мог так запросто взять и простить двум подонкам их издевательств над Олли... ну и над Гарри тоже, конечно. — Чтоб им сдохнуть, уёбкам. — Ну всё-всё, Марк, только не заводись, — к нему, пошатываясь, подбрёл Оливер и успокаивающе похлопал по плечу. — Всё позади. Мы не будем об этом вспоминать, ладно? — он требовательно посмотрел ему в глаза. — Ладно, — неохотно пообещал тот, слегка остывая. — Просто я чуть не сдох со страха. А потом от злости. — Не ты один, — Оливер хихикнул. После пережитого кошмара и успокоительной самогонки он чувствовал себя немного не в себе, к тому же, разбитым и до предела измученным. Но по сравнению с тем, что могло произойти, это были сущие пустяки. — Ладно, выдвигаемся, — позвал всех Андрей и окинул напоследок поляну цепким взглядом, привычно проверяя, не забыли ли они чего. — Нам теперь на северо-восток километров двадцать надо. А там, считай, почти и добрались. Все посмотрели на уткнувшегося в карту Макса, который как раз в данный момент по компасу определял направление. Тот что-то бормотнул под нос, кивнул сам себе и поднял на всех уверенный взгляд. — Вперёд, — коротко бросил он и первым пошёл с поляны, аккуратно сворачивая на ходу карту и пряча в карман. Андрей, догнав его, зашагал рядом, и остальные, тоже разбившись по парочкам, последовали за ними. ____________________ (1) Извините, я не говорю по-русски. Я вас не понимаю... (англ.) (2) Инкарцеро — (англ. Incarcerous) — связывающее заклинание или заклятие пут. Из палочки появляются веревки, которые накрепко опутывают жертву.