Это Россия, детка!

— Я одного не пойму, — задумчиво размышлял Драко, валяясь на животе, подперев кулаком щёку и болтая в воздухе ногами. Вечер почти перешёл в ночь, парни дожидались ужина, занимаясь кто чем и собираясь в скором времени укладываться спать. — Почему у вас не получилось самим справиться с этими психами? Вы же испугались, верно? Значит, магия должна была проявиться. — Понятия не имею, — отозвался Гарри, — всё так странно. — Он пустил ладонью волну магии, трансфигурируя ветку в кастрюлю. Получившаяся в результате мятая консервная банка упомянутую «кастрюлю» напоминала как-то... отдалённо. Мягко говоря. Как и сломанный кофейник, алюминиевый тазик и внушительная кучка такого же негодного барахла рядом. Однако и исходным материалом в виде палок весь этот хлам уже не являлся, а значит, прогресс налицо. После происшествия с бандитами магия пробудилась не только у Марка. На следующий же день Оливер с Гарри, окончательно отойдя от стресса, так же ощутили в себе способность колдовать без палочки. Правда, без сильных эмоций ни у одного из четверых по-прежнему ничего путного не выходило, но на простейшие чудеса — вроде Фоверус или Агуаменти(1) — их сил уже хватало. — А я, кажется, догадываюсь, — вмешался Оливер. — Эти сволочи, перед тем как связать, какую-то вонючую дрянь нам под нос сунули... — Хлороформ, наверное, — предположил Андрей, и Оливер безразлично пожал плечами: — Не знаю, может быть. И меня сразу вырубило. А когда очнулся — в голове вообще туман. Знаете, вот... — взгляд его стал отсутствующим, словно он вновь перенёсся мыслями в тот момент, — вроде всё понимаю и соображаю, и страшно — пиздец, а всё равно такое ощущение, будто не со мной. Будто я со стороны наблюдаю, — он мигнул и вздрогнул, сбрасывая оцепенение. — По-моему, этот их хворо... хлор, или как там его, конкретно мозги плющит. И эмоции притупляет — вот и не проявилось ничего. Что скажете? — Возможно, — согласился Марк. — Да и какая, нахуй, разница? Главное, что чёртова магия вообще пробудилась. Я заебался в сквибах ходить. Хотя... если начистоту — уже даже и привык как-то, — лицо его удивлённо вытянулось, будто он сам не верил в то, что сказал. — «Пробудилась» — это громко сказано, — Гарри сердито фыркнул, отшвыривая от себя очередную бесполезную фиговину, получившуюся вместо клятой кастрюли, которую он вот уже целый час пытался наколдовать. — Магия вроде есть, а толку с неё — что с этой... с паршивой овцы молока! Парни покатились со смеху. — Гарри, ну ты даёшь, — всхлипывал Андрей. — Ты уж определись — как с козла молока или как с паршивой овцы шерсти клок. Это совсем разные понятия. — Плевать, — с похоронным видом заявил тот. — Смысл всё равно один — я уже не сквиб, но почему-то всё равно ничерта не волшебник. Недомаг, — мрачно выдал он. — Или пересквиб. Прямо как на первом курсе. — Не бери в голову, Поттер, — отмахнулся Драко. — Ты просто из рук вон плохо умеешь концентрироваться. У тебя в мозгах каша. — Спасибо на добром слове, — обиделся тот. — Не за что, — Драко с ангельским видом растянул губы в усмешке, перевернулся на спину и уставил мечтательный взгляд в небо. — Не переживай, я тебе помогу, — «утешил» он и предвкушающе облизнулся. — Для начала выгребу весь мусор, которым у тебя голова набита, а потом буду закалять твою выдержку и самоконтроль всеми известными мне способами. Вот увидишь, у меня получится, — в голосе звучала непоколебимая уверенность. — Не сомневаюсь, — Гарри окончательно сник, прикидывая ожидающие его «радужные» перспективы. — Только после твоей «помощи» или я в психушку попаду, или ты меня сразу в могилу сведёшь. Так что лучше я уж как-нибудь сам... В этот момент непрерывно ржущие на протяжении всей занимательной беседы друзья позвали неординарную парочку к «столу», и спор был мгновенно забыт. * * * — Ну, вот и всё, — Андрей легонько пристукнул кончиком карандаша по карте и поднял на спутников многозначительный взгляд. — Дальше маршрут не пригодится — надо самим. Судя по всему, где-то здесь бабулька обитает, недалеко. Прочешем окрестности. — Только уже завтра, — Макс устало зевнул, вколачивая в землю колышек для палатки. — А сейчас быстро поедим и спать. Все промолчали в безмолвном согласии — последние три дня пути дались особенно тяжело. И хотя в бытовом плане теперь, когда магия стала хоть как-то доступна, было полегче, накапливались общая психическая усталость и истощение. Ребята старались не унывать, но разговоры всё чаще не задавались или в самом начале сходили на нет. Настроение было не то чтобы плохое, а просто... никакое. Создавалось впечатление, что на эмоции уже просто не осталось сил, и надо было экономить их жалкие остатки насколько возможно. — Угу, — безучастно отозвался Оливер, помешивая жиденький суп из остатков картошки. Но тут же встряхнулся, недоверчиво распахивая глаза — до него дошёл смысл произнесённой фразы. — Как — «всё»? Всё?! Мы... дошли? Правда? — Чем ты слушаешь, Олли? — ухмыльнулся Марк, деловито помогающий Максу натянуть брезентовое полотнище на сооружённый каркас палатки. — Спишь на ходу? — Сплю, — меланхолично согласился тот. — То есть, спал. — Он поднял горящий взор, воодушевляясь всё больше. — Ребята! Так это же круто! Мы сделали это, вы что, не поняли? Сделали! Мерлин, мне уже казалось, что этот момент никогда не настанет. — Пока не совсем сделали, — поправил его Андрей. — Нам ещё завтра предстоит пристанище бабулькино найти. — Завтра? — вслед за Оливером воспрял духом и Гарри. Остальные, глядя на них, тоже мало-помалу оживлялись, осознавая, что их долгий и трудный путь почти закончен. — Вы хотите сказать, что мы скоро сможем попасть домой? Уже завтра? — Ну... в общем, да, — подтвердил Макс. — Если не окажется, что вся наша дурацкая затея с колдуньей Оксаной — хрень полная. На вашем месте я бы поостерёгся радоваться раньше времени. Конечно, я уже привык, что вы — настоящие волшебники, но всё равно не верю в эту... — он задумчиво умолк. — Хм, звучит как бред, — резюмировал самокритично. — Не-не, я тоже так думаю, — поддержал Андрей и посмотрел на всех как-то странно. — Честное слово. Вы... вы вроде такие... как бы, обычные. Мы с вами столько времени в одной спальне жили. Вместе в интернате чудили и уже полтайги протопали плечом к плечу. Вместе Дрейка... э-э... Драко к деду Петру тащили, вместе самогонкой отравились и от похмелья чуть не сдохли. От бандитов вместе отбивались... — все невольно вздрогнули. — Вы мне — нам с Максом — прямо как родные стали, ей-богу. Но когда вы начинаете творить эти ваши магические штучки, у меня каждый раз ум за разум заходит. Сразу какое-то чувство, будто вы — не вы. Или как-то так, — он окончательно запутался и замолчал, не зная, как объяснить. — Ерунда какая-то, — Гарри озадаченно почесал нос и медленно стянул очки, привычно начиная теребить их в руках. Оливер понимающе усмехнулся. — Ну и ну, — он покачал головой. — Я понял, что вы имели в виду, но... Мы — это всегда мы, — уверил, тепло улыбнувшись. — Все наши «магические штучки» мы умели много лет, задолго до нашего знакомства. Просто вы раньше не знали об этом. А вы, ребят... — он опустил взгляд, отрешённо наблюдая за булькающим супом перед собой. — Мы вас никогда не забудем. За всё, что вы для нас сделали. — Я сейчас расплачусь, — хмыкнул Андрей в попытке пошутить, но было видно, что он тронут словами друга. — Давайте все поплачем, — Марк придурковато выпучил глаза, придавая себе вдохновенно-пафосный вид и напрочь сбивая дурацкий минорный настрой, который внезапно овладел измотанными долгой дорогой путешественниками. — Умоем невинные сердца слезами полного очищения, поднимем падший дух. — Та-ак, — Оливер смерил его красноречивым взглядом. — Андрей, проверь у себя в рюкзаке — оставшаяся самогонка цела? Сдаётся мне, кто-то её у тебя увёл и от души тяпнул. Тот, подыгрывая, с важным видом вытащил злосчастную бутылку на свет, тщательно оглядывая со всех сторон, разве что не обнюхивая. — Цела, — чётко отрапортовал он под общий смех и молодецки приосанился, прикладывая руку к воображаемому козырьку. — Разрешите снять с обвиняемого подозрения? — Разрешаю, — милостиво позволил Оливер, из последних сил сохраняя серьёзное выражение лица. — Да пошли вы, придурки, — Марк взмахнул рукой, едва не свалившись, и наконец-то дал волю рвавшемуся наружу хохоту. — Н-настоебали просто в-ваши кислые морды, — прерывисто прокашлял он. — По-повеселить... х-хотел. — Тебе это удалось, — сквозь придушенный смех выдавил Оливер и экзальтированно прижал руки к груди, выражая своё полное и безоговорочное восхищение. — Ты прямо поэт, Марки. Непризнанный. Ладно, — он вытер напоследок выступившие слёзы, зачерпнул ложкой своё варево и отправил в рот, пробуя. Снял котелок с огня. — Действительно, чего мы расклеились. О-отставить коллективное хныканье. Вооружайтесь ложками, бойцы, — скомандовал бодро, невольно вспоминая Трофимыча, — питаться будем! Не на шутку развеселившиеся парни, смеясь и дурачась, устремились к «пункту питания», воинственно размахивая упомянутыми ложками и устраивая ими попутно «кровавые» фехтовальные поединки не на жизнь, а на смерть. Вскоре на поляне царило привычное позитивно-бодрое настроение, снова звучали дежурные шуточки и подколки — совсем как раньше. Просто все действительно осознали: они, чёрт возьми, достигли своей цели! Почти достигли. Оставался лишь последний рывок. * * * — Что делать будем? — Марк вяло ковырял пальцем дырку в своём рюкзаке и старательно пялился на землю, будто хотел найти там, по меньшей мере, запасной вход в царство Аида(2). Остальные делали то же самое, упорно избегая взглядов: боялись увидеть в глазах друг друга обречённое отчаяние и окончательно пасть духом. Вот уже два дня измученные путники бродили по лесу, пытаясь добраться до своей цели, но безуспешно. Общему унынию способствовало и то, что запасы еды подходили к концу и экономить приходилось ещё жёстче, чем раньше. Хоть траву жуй и листьями закусывай. При расчётах времени на свой «великий поход» ещё тогда, в интернате, будущие путешественники допустили досадную оплошность — они забыли сделать поправку на непредвиденные обстоятельства. И если происшествие с Драко и его подвёрнутой ногой в конечном итоге обернулось к лучшему — им повезло наткнуться на задушевного Федьку, который мало того что приветил их, как дорогих гостей, накормил, да ещё и в дорогу снарядил, — то с остальным дело обстояло куда хуже. Прежде всего — несколько раз застававший в пути дождь. В мелкий ребята ещё кое-как упрямо пробирались вперёд, хотя и медленнее, чем обычно, но однажды их накрыла такая гроза с молнией и затяжным ливнем, что бедным скитальцам, хочешь не хочешь, пришлось торчать в палатке два дня, пережидая непогоду и стуча зубами от холода. О том, чтобы высунуть нос в царящий на улице армагеддон, не могло быть и речи — мальчишкам вовсе не улыбалось посреди самой глуши сибирского леса лечить кого-нибудь от пневмонии. Они, конечно, закалённые (пережитая зима в насквозь продуваемом интернате многого стоила), но рисковать всё равно не имели права. — Не знаю я! — с прорвавшимся отчаянием гаркнул Андрей на слова Марка и швырнул рюкзак в сторону. — Вроде где-то здесь, но где?! Мы плутаем уже вторые сутки — такое ощущение, что по кругу всё время ходим. Не могли мы заблудиться. Не могли! — он вцепился пальцами в волосы и обессиленно осел прямо на землю, уставив бессмысленный взгляд в одну точку. — Ладно, Андрей, чего ты, — неуверенно утешил его Оливер. — Сейчас отдохнём немного и... ещё поищем. — Есть хочется, — печально констатировал изнурённый Драко, наблюдая, как Гарри неосознанно гладит себя по бурчащему животу. Все дружно вздохнули. — Эх, ладно, — махнул рукой Андрей, отходя от своей скорбной позы. Подобрал рюкзак, дёрнул за шнуры и вытряхнул на предварительно расстеленное полотенце жалкую горстку сухарей. — Налетайте. — Последние, — посмотрел на него Макс, отрываясь от карты, которую он в последние сутки сверлил взглядом столь усердно, будто хотел прожечь в ней дыру. — Что ж теперь, совсем пропадать? — резонно возразил Андрей. Схватил котелок и вдруг запустил им в Марка. Тот, не растерявшись, ловко поймал брошенное ему имущество — привык за эти дни к подобным финтам от товарища. Взмахом руки наполнил посудину водой и аккуратно пристроил на землю. Затем развернулся и молча скрылся за деревьями. Оливер вскочил, скидывая рюкзак, и устремился вслед за ним. — За дровами, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Настроение у него, как и у всех, было паршивее некуда: еда на исходе, силы и вовсе давно закончились. Да ещё это идиотское плутание по дебрям со вчерашнего дня! Оливер в который раз отогнал от себя назойливые мысли, что они могут запросто погибнуть здесь, в этих дьявольских лесах русской тайги. И умирать будут долго. Хотя, надо надеяться на лучшее: может, им повезёт и их просто съедят волки? Страшно, да, но медленно подыхать в мучительных корчах от голода ещё хуже. Вернувшись на стоянку, он хмуро скинул в кучу сухие ветки. Выпрямился, оглянулся на Марка, тащившего позади него котелок с водой, и вдруг застыл, навострив уши: в чаще, совсем рядом, раздался подозрительный глухой хруст, с каждой секундой становившийся громче. Не сговариваясь, все подскочили к так и не разожженному костру, сбиваясь в кучу. Напряглись, тревожно озираясь по сторонам и чутко прислушиваясь. Шум всё усиливался, переходя, как всем показалось, почти в грохот: из чащи на стоянку надвигалось что-то... огромное. Это оказалось даже хуже, чем недавний случай с бандитами — там хотя бы всё было просто и ясно. Главное — не растеряться и успеть сыграть на опережение, что они, в принципе, и сделали. А сейчас что? Неизвестность всегда страшнее, она дезориентирует, заставляет паниковать. И парни настолько оторопели, что не нашли ничего лучше, чем беспомощно замереть на месте, неотрывно пялясь воспалёнными глазами в сторону источника звука и каждую секунду ожидая, что вот-вот случится что-то такое. К хрусту добавился тяжёлый топот, сопровождаемый зловещим низким воем и утробным рокотом. — Ребята... — сипло выдавил Андрей, догадываясь об источнике рычания и чувствуя, как слабеет от ужаса. — Валим! — но никто не отреагировал — затаив дыхание и раскрыв рты, все, как заворожённые, продолжали таращить остекленевшие взгляды на ходящие ходуном ветки в нескольких шагах от них. Впрочем, момент всё равно был упущен — через пару секунд кустарник взорвался оглушительным треском, задвигался, как живой, и на поляну, оставляя за собой широкую просеку, выметнулся огромный бурый медведь. Тощий, клочкастый... жуткий. Он выглядел совсем не так, как на картинках, где всегда почему-то казался забавным и добродушным на вид. Зверь поднялся на задние лапы, возвышаясь над жалкой кучкой парней, парализованных ужасом и даже не пытающихся пошевелиться. Повёл чёрным блестящим носом, поворачивая лобастую башку к нарушителям своего спокойствия, и трубно зарычал. Не помня себя от страха, хогвартцы как по команде замахали руками, швыряясь вразнобой какими-то — они и сами не знали, какими — заклятьями. Руки дрожали, глаза слезились, а слова с огромным трудом проталкивались сквозь пересохшее горло. Кругом, будто из-за каждого дерева и куста, слышался странный свист, эхом отскакивая от стволов и уносясь ввысь. Разноцветные лучи замельтешили по поляне. Обмирая в душе, парни снова и снова атаковали угрожающе рычащего дикого зверя — но совершенно безрезультатно. Ими овладело отчаяние: мать его, зачарованный, что ли, этот медведь? Или они в один миг вдруг окривели руками, окосели и вообще спятили? Кинув наугад ещё парочку Ступефаев, побелевший Драко окончательно потерял голову, с душераздирающим воплем взвился в воздух свечкой и припустил вперёд с поистине спринтерской скоростью, в мгновение ока скрываясь из виду. — Драко! — отчаянно закричал Гарри, бросаясь следом. — Стойте, дурни! — окликнул их Андрей. — Нельзя убегать! Гаррик! Дрейк! — но всё было бесполезно. Медведь завертел головой, явно заинтересованный копошением своих будущих жертв. Принюхался, смотря маленькими, глубоко посаженными глазками то в сторону удирающих, то на оставшихся стоять остальных, но нападать не спешил. Будто решал, куда кидаться в первую очередь. Пришедший в себя Макс воспользовался этой крохотной заминкой. — Бежим, — сиплым, искажённым от напряжения голосом велел он. — В разные стороны, быстро! Долго раздумывать было некогда, и все порскнули кто куда, не разбирая дороги. Медведь обиженно заревел, задрав морду кверху, и, тяжело переваливаясь, кинулся вслед улепётывающей добыче. * * * Оливер нёсся, ни о чём не думая (что в такой обстановке было нетрудно), и молился, чтобы сердце не выскочило прямо из горла, где оно на данный момент колотилось так отчаянно, что дышать было больно. «Не упасть... не упасть...» — билась в голове одна-единственная мысль, и он напрягал последние силы. Бежать было тяжело — мешал подлесок, ветки хлестали по лицу, коварно цеплялись за одежду. Будто сама тайга всячески препятствовала, не желая дать своим испуганным до помешательства пленникам ни малейшего шанса обмануть судьбу и спасти свою жизнь. Прыжок, ещё один. Пригнуться, чтобы не получить по лбу толстым суком низко разросшегося дерева, прянуть в сторону от возникшего на пути елового лапника, из последних сил оттолкнуться ногами, чтобы перепрыгнуть через поваленный трухлявый ствол... Голова кружилась, желудок сжимался болезненными спазмами, тело казалось почти невесомым. Ноги разъезжались и путались в траве и ветках, и очень скоро в боку нещадно закололо. «Бесполезно», — обречённо мелькнуло на грани сознания, и Оливер начал притормаживать, осознавая всю тщетность своего заполошного бега. За спиной явственно слышался приближающийся грузный топот — похоже, медведь ломанулся именно за ним. Умирать в девятнадцать, да ещё так глупо и страшно, очень не хотелось, и неожиданно стало чертовски жаль себя — почти до слёз. Будто со стороны наблюдая за собой, Оливер развернулся. «Хоть бы другие спаслись, — подумал с тоской, отрешённо смотря на стремительно приближающуюся к нему разъярённую чёрную тушу. — Хоть бы всё не зря...» — и зажмурился, задерживая дыхание. Рядом раздался громкий хлопок, в плечо что-то сильно ударило. Перед глазами вихрем пронеслись отрывочные воспоминания и картинки, мелькнули смазанные образы мамы, отца и напоследок — Марка, а потом... Потом уже ничего не было. * * * Лёгкое дуновение ветерка ласково погладило лицо. Ноздри защекотал запах цветов и чего-то сладкого — карамели или ванили. Оливер неосознанно улыбнулся, потягиваясь... и вдруг всё вспомнил. Резко распахнул глаза — и обнаружил себя на зелёной лужайке, сплошь покрытой круглыми жёлтыми цветками. «Одуванчики, — он потерянно огляделся. — А медведь? Ничего не помню. Я умер и попал в... Мордред, куда я попал?» Оливер потёр глаза, будто хотел избавиться от наваждения. Сбоку послышался чей-то тонкий весёлый смех, картинка помутнела, размылась и... растаяла: спустя мгновение перед глазами возникли непроходимые дебри всё того же леса. Хотя нет, не того же. Оливер поднял голову, прищурился в попытке сфокусировать всё время расплывающийся взгляд и заметил невдалеке низенькую избушку, будто растущую прямо из земли. Да-да, именно избушку, настоящую, из тех самых страшных русских сказок про некую бабу Ягу, разве что «курьих ножек» не хватало. Потому что назвать эту малюсенькую кособокую хибару «домом» язык не поворачивался. Но не это было главное: возле возникшей из ниоткуда «избушки» стояли, одурело оглядываясь по сторонам, его друзья. Все пятеро! «Они что — тоже умерли, как и я?..» Ничего не понимая, Оливер недоверчиво прикрыл на мгновение веки, а когда снова открыл их, к нему уже на всех парах нёсся Марк. Подскочил, сгрёб в охапку. — Я жив? — уткнувшись носом ему в шею, еле слышно просипел Оливер. В голове плавал туман и царил полный ступор. — Или нет? А вы? Ты?.. — бормотал он как заведённый, не требуя и не ожидая ответов. Марк молчал, стискивая его в объятиях всё крепче, так, что уже рёбра трещали. Оливер машинально положил руки ему на спину, обнимая в ответ, и облегчённо выдохнул. В конце концов, плевать, жив он или нет. Так ли уж необходимо это выяснять, если рядом стоял Марк, да и все остальные ребята — поодаль? «Если я всё-таки дал дуба или хотя бы сплю, пожалуйста, пусть этот сон не кончается», — попросил Оливер у неизвестных «высших сил», впервые за много дней чувствуя умиротворение и сонную ленивую усталость. Так бывает, когда лежишь утром в тёплой постели и знаешь, что никуда не нужно идти и можно валяться сколько влезет. Он так уморился, что не хотел обратно в реальность. Здесь, в своих глюках, гораздо уютнее. — Ну что, путники, натерпелись страху? — неожиданно раздался в отдалении скрипучий смешок. Парни нервно подпрыгнули, моментально сбрасывая минутную расслабленность и помимо воли мобилизуясь — готовые в случае чего ко всему. Стремительно обернулись на голос. У входа в избушку стояла сухонькая старушонка (и откуда только взялась — каждый был готов поклясться, что ещё секунду назад на поляне никого, кроме них самих, не было) в каких-то нелепых шароварах и невзрачной длинной хламиде. Совершенно седые волосы аккуратно связаны в пучок, морщинистое лицо выглядит странно смуглым, будто хорошо загоревшим, а внимательные глаза-бусинки осматривают всю честную компанию зорким и совсем не старушечьим взглядом. — Вы... — первым сообразил Андрей и сглотнул. — Вы — бабушка Оксана? Та обратила на него пристальный взор, от которого не только у него, но и у всех побежали по коже холодные мурашки, потом кивнула, поджав на мгновение тонкие бледные губы. — Называйте меня так, — выразилась непонятно и развернулась, входя в хижину и жестом велев гостям следовать за ней. Согнувшись в три погибели, те кое-как пробрались через низенькую дверцу и выпрямились, едва не подпирая затылками приземистый потолок. — Садитесь, — пригласила старуха, указывая на деревянную лавку вдоль стены. Парни молча расселись, с облегчением вытягивая ноги и пытаясь хоть что-то уразуметь. Как они сюда попали? Откуда среди леса вдруг дом появился? Где медведь, в конце концов? Старуха ещё раз оглядела поочерёдно своих визитёров, задерживая на каждом испытующий взгляд, и в глазах её отразилась крайняя степень удивления. Парни продолжали молчать, терпеливо ожидая, что будет дальше. Бабка подошла к Драко и осторожно ощупала его лодыжку, вызывая этим у того болезненную гримасу. — У тебя нога болит, — старуха отпустила многострадальную конечность и вышла в другую комнату. Вернулась с какой-то склянкой, бесцеремонно задрала на Драко штанину — тот и рта открыть не успел — и густо намазала обширную опухоль на худой ноге зеленоватой непрозрачной субстанцией. — Это только обезболивающее, — предупредила, убирая банку. — Обратись к знахарю обязательно. Лечить надо. Тот похлопал глазами, невольно прислушиваясь к ощущениям, с изумлением осознавая, что непрекращающаяся тупая тянущая боль, давно уже мучившая его, не давая покоя, постепенно утихает. Дед Пётр, конечно, здорово помог тогда, но для окончательного выздоровления, по идее, требовалось неделю-другую отлежаться, а не гарцевать по дремучим лесам. Так через пару дней нога и заболела снова. А теперь... Драко чуть не замурлыкал от удовольствия — он уже и забыл, какое это блаженство, когда в организме ничего (совсем ничего!) не беспокоит. Не дёргает по ночам, не ноет днём. За всё это время он успел настолько свыкнуться с этой болью, что почти научился не обращать на неё внимания, и только теперь осознал, как она его на самом деле выматывала и сколько сил отнимала. — Спасибо, — со всей любезностью, на какую был способен, поблагодарил он. Старуха рассеянно кивнула, думая о своём, и уселась за грубо сколоченный стол, положив руки перед собой. — Непростые гости сегодня ко мне пожаловали, — загадочно высказалась она в пространство. — Вам, — худой длинный палец безошибочно указал на каждого из хогвартцев, — надо бы с моей бабушкой встретиться. Ребята ошалело вытаращили глаза, переваривая заявление. Неужели у этой древней першни ещё жива бабушка? Вот это сюрприз. Похоже, не напрасно они тащились сюда через всю тайгу и чуть не сдохли под конец в пасти у медведя. О! Кстати. — Извините, — робко подал голос Андрей, — вы не могли бы нам объяснить... — он замолчал, потому что хозяйка предупреждающе подняла руку. Покачала головой. — Не всё сразу, сынок, — сказала с лёгкой укоризной. — Отвечайте — кто такие и откуда? — Ну, мы... — Андрей мужественно продолжил попытки наладить контакты с конкретно прибабахнутой, как он уже понял, бабулькой. — Мы из Ишимского лицея-интерната, сироты. Точнее, только мы с ним, — он мотнул головой на безучастного и чересчур инертного Макса. — А это, — кивок в сторону остальных, — наши друзья. Они... — Андрей замялся, — они, видите ли... домой попасть должны, но не могут. Поэтому нам нужна ваша помощь... м-м... Наверное. — Говоришь-говоришь, а не договариваешь, — строгая и мрачная с виду старушенция самым неожиданным образом подмигнула и лукаво усмехнулась. А потом, глядя на совершенно шокированные физиономии своих гостей, вдруг откинула голову назад и зашлась жизнерадостным и звонким — совершенно девчоночьим — смехом. Лицо её как-то странно задвигалось, меняясь и преображаясь — совсем как недавняя псевдолужайка с одуванчиками, — и вот уже на парней весело смотрит молодая девушка в обычных современных бледно-голубых джинсах, полосатом свитере под горло и с копной пепельных волос, завитых в локоны. Мальчишки так и замерли, вылупив глаза. Ни фига ж себе! — Эй, вы чего? — девица задорно тряхнула чёлкой. — Будто чудес раньше не видели! Не притворяйтесь, я же знаю, кто вы, — она забавно всплеснула руками, глядя на англичан. — От вас магией фонит — вы точно из «наших». — Так это всё-таки правда, — заворожённо прошептал Оливер и уставился на девчонку с восхищением. — Вы — действительно ведьма?! — Потомственная, — иронично хмыкнула та. — Школу недавно закончила, вот и... — Послушайте! — нетерпеливо перебил её Драко, совершенно не впечатлившись никаким показательным колдовством. Он терпеть не мог чувствовать себя идиотом, а сейчас это чувство просто зашкаливало и внутри ворочался колючий ком раздражения. — Это всё очень мило, но не могли бы вы сначала потрудиться объяснить нам всё по порядку? — Он обиженно нахмурился. — Мы добирались сюда адову тучу дней, потом заблудились, а потом... появился этот кошмарный медведь и едва нас не сожрал! Все, кроме девушки, с удивлением посмотрели на разошедшегося не на шутку Драко — очень непривычно было наблюдать его таким. Взволнованным, по-настоящему испуганным и, кажется, впервые в жизни действительно утратившим над собой контроль. Создавалось впечатление, что происшествие с медведем стало для него последней каплей. — Мы все разбежались в разные стороны, — в совершенно несвойственной ему манере продолжал тараторить раскрасневшийся Драко. — Эта дурно пахнущая клыкастая груда мяса гналась за мной, и я решил, что всё, — он судорожно перевёл дух и крупно сглотнул. — Я ведь по правде подумал, что умер! И Гарри тоже, и вы все! — Он замолчал так же резко, как начал свой сумбурный монолог, и тяжело засопел, опуская глаза в пол, явно стыдясь за все эти эмоции, вдруг захлеставшие из него во все стороны, словно вода из дырявой бочки. — А я думал — медведь за мной гонится, — растерянно бормотнул Оливер. — Он мне прямо в затылок дышал и чуть на пятки не наступал. — И у меня такая же фигня, — подтвердил Марк. — У нас тоже, — присоединились остальные. — Ой, простите, ребята! — покаянно воскликнула с интересом слушающая разговор девушка. — Я виновата — просто сразу не поняла, кто вы на самом деле такие. — Она посмотрела в по-прежнему непонимающие лица своих гостей, пристыжённо улыбнулась и прояснила животрепещущий вопрос: — Это моя охранная иллюзия. Сама разработала! — в голосе прорезались нотки законной гордости. — Зачем? — на автомате спросил любознательный Гарри. — Как — зачем? — округлила глаза та. — Чтобы сильно не досаждали. А то ведь прут сюда со всей Сибири, будто им тут мёдом намазано. Если не предпринять меры, здесь круглосуточно будут ошиваться целые толпы народу. — Прости, так это ты — «бабка Оксана»?! — дошло наконец до Андрея. Ничего не ответив, девушка хитро прищурилась и весело сверкнула глазами. — И ты просто сидишь здесь и выдаёшь себя за неё? Но почему?! — Бабка Оксана — это вообще-то моя бабушка, — с лёгкой улыбкой призналась та. — А меня зовут Юлей. А вас? — Я Андрей, это Максим, — при каменном молчании друзей, явно до сих пор пребывающих в шоке, продолжал отдуваться за всех коммуникабельный Андрей. — А это наши друзья из Англии, — он представил всех по очереди, указывая на каждого рукой. — Правда из Англии? — смешливая собеседница изумлённо хлопнула ресницами. — Честно-честно? Ничего себе. А как вы здесь оказались? — Вот в этом-то всё и дело! — Оливер с трудом взял себя в руки. У него буквально голова шла кругом от всего, что обрушилось на него и его товарищей в течение всего лишь какого-то жалкого часа. — Мы сейчас всё расскажем... — Погоди, — остановила его Юля. Порывисто вскочила с места, сгруппировалась, съёживаясь в комок... и резко распрямилась, с силой взмахнув руками, будто разрезая ими воздух. И расслабилась, с довольным видом оседая обратно. Антураж вокруг тотчас начал меняться, но парней этим было уже не пронять: после лжемедведя, фальшивой одуванчиковой лужайки и финта с образом «бабки Оксаны» они, в общем, чего-то подобного от этой прыткой девчонки и ожидали. В самом деле, не могла же она и вправду обитать в такой убогой норе? Теперь назвать преображённое пространство «норой» никому бы и в голову не пришло: чистенькая комната в жёлто-бежевых тонах, довольно просторная и светлая. Добротные красивые шкафы вдоль одной стены, небольшой стол с резными деревянными лавками по кругу — с другой. Прямо — два высоких окна с видом на красивый сад (настоящий ли?..). А сами гости внезапно оказались на уютном угловом диване слева от входа. С интересом оглядывая интерьер вокруг, парни не могли не восхититься: просто блеск! Кажется, их новая знакомая являлась непревзойдённым мастером в создании и наведении иллюзий. Это впечатляло. * * * Юля тем временем засуетилась, засновала по кухне, проворно накрывая на стол и кидая исподтишка на мальчишек сочувственные взгляды. Бедные ребята! Уставшие, наверняка голодные, а она их тут байками кормит. Отметив попутно сильную бледность своих гостей, проступающую даже сквозь первый летний загар, круги под глазами и впалые щёки, Юля покачала головой. Какой же у ребят измотанный вид! Шутка ли — от самого Ишима пешком к ним добрались. Герои! И все такие симпатичные... Покраснев от своих мыслей, Юля смущённо сдула упавшую на лицо прядку волос и энергично замахала рукой, призывая всех к столу. Отказываться те не стали даже пытаться — в животах волки выли и есть (точнее — жрать!) хотелось нестерпимо. Казалось — ещё немного, и парни готовы были начать жевать свои ботинки, вместе с подошвой и шнурками. Друзья дружно подорвались с дивана. Бестолково топчась, спотыкаясь и мешая друг другу, бросились вперёд, живо расселись по лавкам и накинулись на еду. Даже помешанный на манерах Драко сейчас не в состоянии был соблюдать свой неизменный «этикет», коим щеголял в своё время в интернате (удостоившись за это прозвища Фон-барон, которое его страшно бесило). Да и на протяжении всего похода он немыслимым образом умудрялся светски держать себя, пусть и всего лишь хлебая вместе со всеми суп из общего котла у костра в тайге. Но не теперь. Юля между тем, тоже примостившись с краю стола, продолжала болтать без остановки, раскрывая подоплеку своей самолично придуманной аферы с «бабкой Оксаной». — Это так забавно, — увлечённо рассказывала она, жуя за компанию с ребятами пирожок и запивая молоком из огромной кружки. — Я обожаю дурить людей... — Мы заметили, — пробурчал себе под нос Гарри. Юля, к его ужасу, услышала, но не обиделась, а весело захохотала. — Вот именно, — подтвердила она. — Бабушка ворчит на меня, но позволяет резвиться. Говорит: «Перебесишься, Юлька, и делом займёшься». Теперь ждём, когда «перебешусь», — легкомысленно хихикнув, Юля деловито подложила парням ещё еды на тарелки. — Ну и вот. Медведя я, как уже говорила, наколдовала, чтобы нам поменьше докучали. Когда поблизости объявляются очередные волонтёры, у меня срабатывает оповещающий сигнал, а потом в дело вступает мой мишка. И пока все драпают от него по замкнутому кругу, я быстро решаю — пускать посетителей или нет. Если нет — им просто кажется, что они убежали и чудом спаслись от медведя. А если да — то как с вами... — тут она прервала свой захватывающий рассказ, потому что в комнату вошла крупная женщина с простым круглым лицом. Самые тривиальные чёрные штаны, тёмно-синяя рубашка, на голове — панама с широкими полями. Обескураженные парни едва не подавились: разве так должна выглядеть настоящая ведьма? Это не волшебница, это какая-то дачница, только что с прополки грядок. Только садового инвентаря в руках и не хватает. — Знакомьтесь, моя бабушка, — представила новоприбывшую Юля, — Анна Викторовна. — А как же «Оксана»? — несчастным тоном спросил вконец замороченный Андрей. — Это псевдоним, — отмахнулась Юля. — Я придумала. «Кто бы сомневался», — чуть не ляпнул тот, но сдержался. Вот фантазия у девчонки! На девятерых хватит, ещё и десятому останется. Не завидует он её будущему мужу. Как хорошо, что Макс — ярко выраженный флегматик! Андрей украдкой взглянул на своего парня и улыбнулся, в который раз осознавая, что ему чертовски повезло в этой жизни. Насмотревшись ещё в интернате на постоянные тёрки Олли и Марка, на вечные капризы абсолютно несносного Драко, на бестолковость Гарри, Андрей всякий раз с ужасом представлял себя на месте своих друзей и покрывался холодным потом, искренне недоумевая — как так можно вообще? Но потом приглядывался получше, узнавал друзей больше и замечал кое-что иное: как тот же Драко при малейших неприятностях и проблемах носится с Гарри, как с писаной торбой, едва не сдувая с того пылинки; как Марк отчаянно боится потерять Олли и столь же отчаянно пытается это скрыть, и как сам Оливер, глядя на Марка, улыбается так открыто и счастливо. И приходило простое понимание — только так и можно. Просто они все нашли друг друга. Андрей затряс головой, отвлекаясь от своих размышлений — как-то не вовремя его на философию потянуло, — и снова сосредоточил внимание на происходящей в комнате беседе. — ...Бабушка, они тоже волшебники, представляешь? — не скрывая восторга, вещала тем временем Юля. — Ну, не все, а вот эти четверо. Они из Европы! Им нужно... — она начала было описывать ситуацию, но Анна Викторовна подняла ладонь. — Слышала, — бросила коротко и добродушно взглянула на ребят. — Поможем вашей беде. Заветные слова прозвучали так спокойно и буднично, будто речь велась о сущей ерунде, и парни во все глаза уставились на свою потенциальную спасительницу, забыв обо всём на свете. Под шестью недоверчивыми взглядами Анна Викторовна достала на свет... огромный пузатый самовар. Утвердила на стол, взмахнула рукой, и тот ликующе зафырчал, норовя подпрыгнуть на своих гнутых ножках и даже как будто удрать со стола. Ни дать ни взять — игривый жеребёнок. С улыбкой погрозив ему пальцем, бабка разлила в невесть откуда взявшиеся чашки ароматный крепкий чай и придвинула гостям. — Угощайтесь, — она кивком головы указала на сахарницу и красивый фарфоровый молочник. Неугомонная Юля, до этого, оказывается, под шумок выходившая из комнаты, медленно приблизилась к столу, на весу левитируя перед собой вазочки с вишнёвым и грушевым вареньем, рассыпчатое домашнее печенье и румяные, ещё тёплые булочки с повидлом. В воздухе разлился одуряющий запах свежей выпечки. Парни повели носами, как по команде впивая алчные взоры в широкое блюдо с вожделенным лакомством. Не то чтобы над ними до сих пор нависала угроза голодного обморока — всё же до появления в кухне Анны Викторовны они успели подкрепиться угощением от Юли, но... этого было явно недостаточно! В конце концов, что такое пара несчастных бутербродов (а также пирожков, котлет, миски творога со сметаной и полбанки молока, которую они выдули) для крепких растущих организмов? Так, мелочь. Благодарно кивнув щедрым хозяйкам, ребята чинно принялись за чай, стараясь сметать всю вкуснятину со стола хотя бы не со скоростью южноамериканского торнадо. Надо же соблюсти какие-то приличия, а то совсем дикарями себя выставили. — Только есть у меня одно сомнение, — с улыбкой наблюдая за мальчишками, продолжала Анна Викторовна. — Когда, говорите, дом-то свой покинули? — В декабре, — Марк с энтузиазмом плюхнул в стакан с чаем пятую ложку варенья и интенсивно поболтал, размешивая. И вздрогнул, ощущая, как сердце делает кульбит: неужели они взаправду вернутся домой? Это точно не сон? Он тайком ущипнул себя за запястье и закусил губу от боли и радости одновременно — не сон. — Вот-вот, в декабре, — загадочно улыбаясь, подтвердила Анна Викторовна. — А сейчас у нас лето на дворе. Родные-то ваши, поди, уже и с ног сбились, и похоронить-оплакать вас успели. Как вам кажется? Ребята лишь сокрушённо вздохнули, представляя себе, что творилось в Хогвартсе и дома после их внезапного исчезновения. Бабка удовлетворённо кивнула, оценивая реакцию. — Вот потому и надо вам вернуться в то же время, из какого вы пропали, — предложила как ни в чём не бывало, и все снова вылупились на неё, разом забыв про еду. Что?! — А так можно? — с робкой надеждой спросил Гарри. — Отчего же нет — всё можно, — добродушно ответила та. — Вот сейчас поедите и начнём. Сначала вас, — она посмотрела на Андрея с Максом, — обратно отправим, а потом и товарищами вашими займёмся. Парни переглянулись, внезапно осознавая, что совсем-совсем скоро им предстоит расстаться. Навсегда. У них даже аппетит пропал, и все, не сговариваясь, отодвинули от себя чашки с недопитым чаем. — Ну... — Оливер сглотнул, уткнувшись взглядом в край стола, — рано или поздно это должно было произойти. — Он поднял на друзей тоскливый взгляд. Те сидели с не менее расстроенным видом. — Вы это, — хрипло начал Андрей, — как-то... пишите, что ли. — Куда им писать? — вмешался более трезвомыслящий Макс. — Мы же из интерната сваливаем к концу лета. А там — или в армию, или в кадетку. Где им нас искать? — Всё равно, — Андрей упрямо вздёрнул подбородок. — Может, успеют. — Он огляделся и растерянно заморгал, словно только сейчас вспоминая, где находится. Вытянул у Макса из кармана карту и карандаш и быстро черкнул адрес на обратной стороне. Протянул листочек через стол. Оливер сжал его в пальцах, аккуратно спрятал, через силу заставляя себя улыбнуться. — Ну что, парни, давайте не киснуть, — он решительно поднялся с места. Остальные последовали его примеру и, не сговариваясь, начали снимать с себя походное снаряжение, упаковывая покомпактнее. Вручили его своим русским друзьям, шумно сопя и стараясь «держать лицо». Но не выдержали: наплевав на приличия, крепко обнялись на прощание, горячо благодаря за неоценимую помощь. Пожали друг другу руки и клятвенно пообещали, что постараются не пропасть окончательно и обязательно свяжутся с ними. Анна Викторовна невозмутимо наблюдала вместе с внучкой за этой сценой. Потом одобрительно покивала и, тоже поднявшись, скрылась в другой комнате. Вернулась, бережно держа в руках деревянную шкатулку. — Это Вращатель Времени, — сообщила она, открывая крышку своего загадочного прибора — тот чем-то напоминал своеобразный морской хронометр. — От бабки моей, покойницы, достался. Редкая вещь, в нашей семье, почитай, уже три века из поколения в поколение передаётся. Бережём, как зеницу ока — ценность великая. Бабка-то моя в школу меня отдавать не захотела, сама обучала всему, что умела... — Подождите, — преодолевая стеснение, несмело прервал её Андрей. — Вы говорили про школы... А что — в России тоже есть волшебные школы? — Он понимал, что вопрос крайне идиотский и неуместный, да и момент не совсем подходящий для светской беседы, но не всё ли равно? У него только один шанс узнать интересующие его вещи, и нужно его использовать именно сейчас! Ведь вряд ли ему ещё когда-нибудь доведётся увидеть настоящих магов, которые удовлетворят его любопытство, так что ж теперь — мучиться всю жизнь неизвестностью, когда можно было просто спросить? Вот ещё. Вопреки его опасениям, Анна Викторовна не стала шикать на него за то, что он её отвлекает. — А как же нет? — удивилась она. — Ну ты даёшь, — Юля тоненько захихикала. — Я же недавно говорила, что только школу закончила. Ты что — забыл? — Забудешь тут, — проворчал тот. — Когда вокруг такое, что крыша едет. Та от его слов только хмыкнула. — Есть, и не одна, — подтвердила Анна Викторовна, попутно проделывая непонятные манипуляции со своим «хронометром», то и дело дуя на него. — Детишек волшебных не особо много, но страна-то какая! На Урале у нас «Еланница», в степях, близ Аркаима(3). Школа небольшая, но хорошая. — Я там училась, — снова встряла Юля. — И сёстры мои там же — Ленка и Танька. Две близняшки-малявки. Вреднющие — ужас. — ...Ещё в Тульской области и на Соловецких островах по школе, — кивнув в поддержку внучкиным словам, продолжила бабка. — Ну а самая главная — «Колдовстворец», конечно. — Она выпрямилась и посмотрела на раскрывших рты от любопытства друзей: — Пора, ребятки, готово всё. Подойдите ближе вы двое, из Ишима. Андрей с Максом подхватили своё имущество и опасливо приблизились к столу. Встали рядом, плечом к плечу, инстинктивно переплетая пальцы. — Руки кладите вот сюда, — бабка указала на шкатулку, — и ничего не бойтесь. Какого числа вы из школы своей удрали? — Андрей ответил еле слышным от волнения шёпотом, и Анна Викторовна щёлкнула пальцами, направляя их на прибор. Стрелка на нём бешено завертелась. — Сейчас вернёмся в то число, и вы оба хватайтесь сразу за этот клубок, — бабка достала из кармана обыкновенный моток шерстяных ниток. — Он вас прямо к вашему интернату и доставит. Ну, с Богом... — она тоже положила руку на прибор поверх мгновенно вспотевших ладоней ребят. — Парни, счастливо! — не сдержавшись, завопил Марк и неосознанно стиснул кулаки. Будто разбуженные этим криком, остальные зачастили вразнобой: — Сашке с Денисом привет!.. — Мы напишем, мы постараемся... Стрелка на «Вращателе Времени» остановилась. Андрей с Максом оглянулись. Два одинаково ошарашенных лица, два диких взгляда, два коротких взмаха руками на прощание... и оба друга растаяли в воздухе вместе с Анной Викторовной. Оставшиеся в комнате хогвартцы издали дружный вздох, только сейчас осознавая, что от волнения даже не дышали. Но не успели и словом перекинуться, как воздух вокруг ощутимо задрожал, и ровно на том месте, откуда исчезли друзья, снова появилась Анна Викторовна, уже одна. — Теперь вы, — подозвала она оставшуюся четвёрку. — С вами повозиться подольше придётся, но справимся. Вставайте кругом и кладите ладошки сюда, как ваши приятели до этого. — С ними всё в порядке? — тревожно осведомился Оливер. — А что им сделается? — отмахнулась та. — Живы-здоровы, вернулись в свой интернат — как раз в то утро, как вы сбежали оттуда. Будто и не было ничего. Парни облегчённо вздохнули — если повезёт и Андрею с Максом удастся незаметно пробраться в комнату, то может всё ещё и обойдётся. Никому не хотелось, чтобы те огребли наказание — на своей ведь шкуре знали, что это такое! Данный момент беспокоил их больше всего, но теперь, после слов Анны Викторовны, ребята слегка успокоились и мысленно от всей души пожелали своим друзьям удачи. Послушно вытянув руки и пристроив ладони на шкатулку, они замерли в напряжённом ожидании, неотрывно следя за маневрами сосредоточенно колдующей старухи. Стрелка снова вертелась, ведьма что-то шептала, помахивая руками, и так продолжалось довольно долго. Ребята уже успели известись от нетерпения, когда, наконец, мир вокруг начал неуловимо меняться. В ушах зашумело, перед глазами завихрилось белое крошево, точь-в-точь как зимой при метели. Невольно помотав головами, все на секунду зажмурились, а открыв глаза, обнаружили себя в той же самой комнате, только за окном царили сизые сумерки, а стекло с улицы было сплошь разрисовано морозными узорами. Анна Викторовна перевела дух и вытащила из кармана ещё один клубок ниток. Протянула друзьям: — Хватайтесь и держитесь крепче, перенесёт туда, откуда вас и вынесло. Прощайте, ребятки, удачи вам. — Спасибо! — дружно гаркнули те, вцепляясь в этот своеобразный «портключ» как можно крепче. — Пожалуйста, мальчики, — улыбнулась та, наблюдая, как нежданные гости с воплями втягиваются во временной поток. — Пожалуйста, — повторила она уже в пустой комнате. Постояла с минуту, задумчиво улыбаясь, потом спохватилась и поспешила срочно вернуться обратно, в настоящее. Мало ли что. Со временем шутки плохи. ___________________ (1) Фоверус (Foverus) — согревающее заклинание; Агуаменти — (Aguamenti) — заклинание, материализующее воду в виде струи из конца палочки. (2) Аид — в древнегреческой мифологии бог подземного царства мёртвых и название самого царства мёртвых. (3) Аркаим (Челябинская обл.) — укреплённое поселение эпохи средней бронзы рубежа III — II тыс. до н.э., относящееся к так называемой «Стране городов». Поселение и прилегающая к нему территория с целым комплексом разновременных памятников археологии является природно-ландшафтным и историко-археологическим заповедником — филиалом Ильменского государственного заповедника имени В.И. Ленина УрО РАН.