Я тебя не насилую...я тебя люблю!

Часть 11.

Домой ехали в полной тишине. Нарушать ее Джаред не решался, а Эклс и вовсе делал вид, будто парня рядом с ним нет: мужчина уверенно вел машину, смотря исключительно на дорогу. Джаред пытался смотреть в окно, пытался отвлечься от раздирающих его голову мыслей, пытался не смотреть на Дженсена. Он, правда, пытался. Но не мог. Время от времени посматривая на Эклса, Джаред делал вид, что увлечен происходящим за окном. Там, за стеклом, мелькали высотные дома, пестрящие разнообразием неоновых вывесок, постепенно они сменились одноэтажными домиками с аккуратно убранными дворами и невероятно зелеными, как глаза Дженсена, ровно подстриженными газонами. Кое-где выглядывали высокие деревья, сновали туда-сюда небольшие группы людей. Все они куда-то спешили, что-то делали. У них там, за стеклом, был огромный выбор, были неограниченные возможности и своя собственная, ни с кем не поделенная, личная жизнь. Некоторые из них радовались, искрились счастьем, некоторые напротив были невероятно грустны и задумчивы. От центра Далласа к его окраинам людей постепенно становилось все меньше, но их настроение, к удивлению Джея, росло прямо пропорционально удалению от площади Кеннеди. Люди становились улыбчивее, все меньше спешили непонятно куда, все больше наслаждались друг другом. Джаред вздохнул, лбом прислоняясь к холодному оконному стеклу и глубоко вздыхая: как бы он сейчас хотел оказаться среди этих простых людей, с их простыми проблемами, с их обыденным укладом жизни. Многие из них не были беременны, как он. А даже если и были, то уж точно не от своего хозяина, которого к ним не влечет абсолютно ничего, кроме секса и замужества в целях продвижения по карьерной лестнице. О последнем Джей случайно узнал от Чада, пролистывавшего однажды утром один из вечерних номеров «Нашего Далласа». Джаред вновь вздохнул, вспоминая о том утре. Ему было тяжело признавать этот факт, но да – тем утром он четко понял, что нужен Эклсу исключительно в качестве удобной партии на американском рынке. Чтобы обескуражить, мать его, всех конкурентов. Все итак с самого начала складывалось печальнее некуда. Джаред исподлобья взглянул на Эклса: мужчина по-прежнему его не замечал. И лишь у дома он вышел из машины, едва сдерживая ярость, но в противовес внутреннему состоянию мягко хлопнул дверцей своего BMW, стрельнув взглядом в Джареда. Но лучше бы Дженсен ей хлопнул, этой гребаной дверцей, со всей силы. Джаред вздрогнул от едва слышного звука щелкнувшего замка, ему казалось, что молчание Дженсена давит на него с силой нескольких атмосфер; казалось, что если он сейчас не вернется обратно в машину, его будут непременно пытать. Парень застыл на месте, будто подошвы его кроссовок намертво приклеились к сухой брусчатке дворовой дорожки Эклса, и на автомате одернул футболку еще ниже: так, чтобы не видно было едва наметившегося животика. Он не сможет сказать о ребенке Дженсену ни сегодня, ни вообще когда-либо. Потому что он был уверен, Дженсену этот ребенок даром не сдался. От этих мыслей в животе неприятно кольнуло, Джей осторожно придержал низ его рукой. Ноги ужасно дрожали. Дженсен, заметив отсутствие Джея неподалеку от себя, резко остановился и, разворачиваясь к нему лицом, с тревогой заглянул в глаза: не было ни прежней злости, ни легкой отрешенности. В его глазах плескался огромный страх, непонятно было только, на что этот страх был направлен. Эклс каким-то шестым чувством понял, что Джареду сейчас не очень хорошо. Мужчина подлетел к нему в тот самый момент, когда Джей уже подумал, что ноги дольше его не продержат, парень осел в руках Эклса. Дженс приобнял Джареда за талию и, закинув его руку себе на плечо, помог добраться до дома. Однако же, Джею лучше от этого не стало ни на йоту: неприятные ощущения внизу живота прошли, зато пробрала адская головная боль и под кожу забралось зудящее раздражение. Парень про себя уже не раз проклял этот день. Его бесило абсолютно все. Хотелось заехать чем-нибудь тяжелым по голове прошедшему мимо них Коллинзу; хотелось разбить о стенку телефон, который Дженсен нес в руке; хотелось и самого Дженсена стукнуть чем-нибудь, но Джаред стоически подавлял в себе все эти желания. Вообще, настроение последнее время менялось со скоростью света и это бесило парня еще больше. Он чувствовал себя последней истеричкой. Когда они добрались до комнаты Джареда, Дженсен аккуратно уложил его на кровать, осторожно подкладывая под голову мягкую подушку. Джею хотелось закатить ему истерику, хотелось перебить всю посуду в этом гребаном доме, хотелось, чтобы Дженсен покричал, чтобы, в конце-то концов, начал на него злиться так же, как он злился в гипермаркете, чтобы Падалеки, наконец, было из-за чего его бояться. Но Дженсен аккуратно присел на край кровати и с беспокойством посмотрел на Джареда, и в этот момент в его глазах было столько нежности, что Джей не смог устоять и, чуть приподнявшись, порывисто обнял Дженсена, прошептав ему на ухо что-то, чего сам в последствии вспомнить не смог. А Дженсен застыл: Джаред впервые что-то сделал САМ, кроме побега, конечно. Джаред вновь почувствовал себя истеричкой. Дженсен грустно улыбнулся - Зачем? – надломленным голосом спросил он, настойчиво пытаясь заглянуть Джареду в глаза, но тот молчал. Молчал, потупив глаза в пол и опустив голову, однако рук с плеч Дженсена не убирая. Джей абсолютно не знал, что он может ответить на этот вопрос Эклса и как может себя оправдать. Ведь такому поступку нет оправданий. И плевать, что это совершил не ты. Джаред сбежал, не без помощи Миши, но сбежал ведь. И назад не вернулся. Прожил непонятно где почти месяц, не заявлялся ни к старым друзьям, ни, уж тем более, к родителям. А сейчас, вернувшись, он не произнес пока ни одного слова. Это не оправдывается ни чем. Но сказать Эклсу хоть что-то было просто жизненно необходимо, необходимо было объясниться с ним, сказать, что он, правда, не хотел, признаться, что ждет от него ребенка. Но он не мог. Джаред сидел на застеленной кровати, сжимал кулаки на дженсеновых плечах и не мог признаться в самом важном, что случалось с ним когда-либо: внутри него бьется маленькая жизнь – маленький, пока еще очень маленький, ребенок. Их с Дженсеном ребенок. - Джаред, ответь уже хоть что-нибудь, - взмолился Эклс, сжимая руки у Джареда на талии и притягивая его к себе еще ближе. Но Джей все так же молчал, только уткнулся лбом Дженсу в изгиб шеи и молчал. Так они и уснули: на неразобранной кровати Джареда, в обнимку, тесно прижавшись к друг другу. И ни один из них во сне не отпускал другого, плотнее сжимая руки на теле друг друга. Дженсену снился сад: не сказочно-красивый, огромный, с невероятными деревьями, кучей невиданных пестрящих радугой птиц, а обычная яблоневая роща, но ее можно было смело назвать большим садом. Дженсен спокойно гулял меж тонких стволов, изредка подбирая упавшие наземь яблоки. Он вытирал их о свою потрепанную рубаху и аккуратно укладывал в плетеную корзину, что держал в руке. В лазурном небе ярко сияло осеннее солнце, и облака проплывали по нему редкими островками. А еще рядом с мужчиной резвился озорной темноволосый малыш с рысьими глазами, он бегал, собирая вместе с Дженсеном упавшие яблоки, и неизменно кричал «Папа, смотри!», найдя какое-нибудь необычное, причудливой формы или окраса яблочко. И Дженсен улыбался, гладя его по голове, хваля, иногда подхватывал мальчика на руки и кружил по саду, а в ответ ребенок заливисто смеялся, обвивая тонкими ручонками загорелую шею отца. Он ему доверял. И в этот момент Дженсен нежно прижимал руки к едва заметному животу Джея, улыбаясь во сне. И все казалось так правильно, так невероятно просто, что казалось, вот она, правильная счастливая размеренная жизнь. Джареда же, напротив, мучили кошмары: парню снилось, что его привязали за руки над самым обрывом и держали над головой окровавленное тело жестоко убитого птенца орла, вольной птицы. Это был именно птенец, Джаред точно видел не до конца сформировавшиеся, чуть покрытые жестким оперением, крылья. Птенец был не новорожденный, но точно еще никогда не пробовавший полет. И это было настолько страшно: рожденный летать, был убит ползающим. Под ногами Джареда была лишь черная пропасть, над головой – мертвое тело. И выхода уже не было никакого, и охватывало всепоглощающее отчаяние. Джаред был готов сорваться вниз, чтобы умереть парящим и ни от кого не зависящим, но спиной чувствовал горячую опору, что в любом случае не дала бы ему рухнуть вниз. Это вселяло надежду. Ту крохотную, но такую необходимую в темные времена надежду. Ее слабый лучик согревал скованную переживаниями душу Джареда. И парень во сне спиной ближе притирался к разгоряченному Дженсену, вжимаясь в него всем телом. Парни спали в крепких объятьях друг друга, во сне, по инерции, прижимаясь один к другому еще плотнее. И в ту ночь все было так правильно, что не хотелось думать о жесткой реальности и ждущей их за пределами этой кровати жизни. Впереди их ждал нелегкий день.

Глава 12.

Первым разлепил глаза, как ни странно, Джаред: он спал лицом к Дженсену, и лица их были очень близко, настолько, что носы сталкивались, а глубокое дыхание щекотало губы. В этот момент Джареду невероятно захотелось прикоснуться кончиком языка к пухлым, невероятно эротичным, даже во сне, губам Дженсена. Мужчина смешно их надувал и время от времени по-детски морщил носик. Он был похож на сопящего ребенка, настолько милыми были в этот момент черты его лица. Поцеловать его сейчас захотелось неимоверно. «Но нельзя!» - Джаред, одергивал себя, не давая собственным губам приблизиться ко рту Эклса ни на йоту: если бы Дженсен хотел – поцеловал бы его уже давно. И не один раз. Но он не целовал, более того, мужчина даже не пытался это сделать, ограничиваясь жестким, пусть и страстным, трахом. Джаред в который раз за сутки глубоко вздохнул, вспоминая их с Дженсеном секс почти месячной давности. Это было настолько невероятно, волшебно и крышесносно, что и сейчас вставало на одни лишь воспоминания. Но поцелуев не было. Были легки касания губами подбородка, лба, щек, остальных частей тела. Были не сходящие пару дней яркие засосы на шее, животе и плечах. Но поцелуев не было. Ни одного. Джаред сжал подушку в кулак. Трудно, очень трудно, было противостоять собственным желаниям, но Джей старался изо всех сил. Эклс чуть завозился и сонно продрал глаза, не до конца сфокусированным взглядом пялясь на Джареда и глупо улыбаясь, он прохрипел: - Ну привет, женишок. Его хрипловатый баритон заставил что-то внутри Джареда в предвкушении сжаться. Изнутри раздирало чувство голода, но не по вкусному завтраку или ароматному свежесваренному кофе, а по чужому крепкому телу. Больше всего на свете Джареду хотелось сейчас прижаться к Дженсену и никогда не отпускать. Никуда: ни в душ, ни на улицу, ни тем более на работу. Хотелось, чтобы Дженс целиком и полностью принадлежал только ему. Джаред поднял руку и аккуратно погладил ей щеку сонного Эклса. Тот зажмурился от удовольствия, точно мартовский кот, и, поддавшись на ласку, чуть потерся лицом об огромную ладонь. Ему, несомненно, нравилось. Мужчина в ответ протянул руку и огладил ей бок Джареда сквозь футболку. Они лежали все еще сонные и просто гладили друг друга, но для Джареда это было нечто невероятное, волшебное и никак не поддающееся описанию. Ему нравились крепкие руки на собственном теле, нравилось ощущать их мягкое скольжение по бокам, нравилось держать в руках лицо Дженсена. И сам Дженсен ему тоже невероятно нравился. Эклс вдруг резко перекатился, подминая под себя Джареда и перебрасывая через него ногу. Он дернул Джареда за волосы, призывая откинуть голову и, когда получил доступ к тому, чего желал, тут же припал к шее губами, чуть покусывая нежную кожу. Джаред закусил губу, запрокидывая голову еще дальше, давая Эклсу еще больше пространства. - Черт... Эклс… ты вампир что ли? – тяжело дыша, поинтересовался Джей и тут же шеей почувствовал широкую улыбку Дженсена. Мужчина ликовал: Джаред впервые назвал его Эклсом! Это было что-то невероятное, сравнимое с подарком на Рождество в восемь лет. Это было то, что было необходимо сейчас больше всего на свете. Когда Дженсен в очередной раз прикусил нежную кожу над ключицей Джея, парень застонал в полный голос. Ему было слишком хорошо, чтобы сдерживаться. Он так скучал по нему целый месяц, и сейчас можно было наплевать на весь мир, наплевать на прислугу, что тенями слонялась по дому, наплевать на то, что они подумают или скажут. Наплевать на все. Ему просто хотелось Эклса. Прямо. Сейчас. - Как же ты красиво стонешь, Джаред. Давай еще, а? – он не просил – умолял, будто только стоны Джея удерживали его в этом мире, не давая спрыгнуть со скалы вниз. А ему так хотелось. Хотелось свободы, хотелось полета. И лишь с Джаредом Дженсен чувствовал себя полностью свободным, лишь рядом с этим долговязым парнем он чувствовал себя по-настоящему счастливым и раскрепощенным. Джею необходимо было оставить Дженсена одного всего раз, чтоб Эклс понял, насколько он попал. Насколько увяз в этих невероятных рысьих глазах, в этих прекрасных, мягких волосах, в этом невероятном парне. Джаред был необходим Дженсену в этом мире, словно кислород. А прямо сейчас ему необходимы были его громкие стоны, его прерывистое дыхание над головой и его кожа под губами. И Джей ему все это с готовностью предоставлял, отдавая себя полностью, отвечая взаимностью абсолютно на каждую ласку хозяина. Дженсен был его хозяином. Он ведь, и вправду, был им. Однако почему-то именно сейчас об этом вспоминалось в самую последнюю очередь. Сейчас на первый план выходили его пухлые губы, терзающие его шею, его руки, бездумно шарящие по телу, его голос говорящий прямо сейчас невероятно похабные, но такие нужные слова. - Хочешь меня? – чуть отрываясь от его шеи. – Вижу, что хочешь. Признайся, что скучал по моему члену. Ну признайся же, что ночами видел, как я трахаю тебя! – Дженсен опустил руку и с силой сжал каменный стояк парня, сквозь слои ткани. Джаред взвыл. Он хотел, чтобы Дженсен немедленно перестал говорить ему такое, и в то же время страстно желал, чтобы Дженсен не прекращал. Его поведение, его слова невероятно заводили, почти вбрасывая за грань, и можно было кончить только от этих вот похабных словечек. Джей прогнулся в спине, теснее прижимаясь к Дженсену, и тот не выдержал: резко отстранился, настойчиво сдергивая с себя рубашку. Ткань не ожидала такого напора, послышался недвусмысленный треск, и пара пуговиц с еле слышным стуком покатилась по полу. Дженсен откинул не подлежащую восстановлению вешь в сторону и с не меньшим усердием принялся за брюки, Джаред тем временем стащил с себя только джинсы. Дженсен заметил это, он вообще все всегда замечал. - А…? – он хотел спросит о футболке, но не договорил: Джаред зажал его рот своей ладонью и нетерпеливо толкнулся бедрами вверх, тонко так намекая, что пора уже снять напряжение. - Потом, все потом, - прошептал он, прежде чем почувствовал, как мягкие губы коснулись его члена. Чтобы не взвыть в голос, Джею пришлось до крови прикусить костяшки правой руки: левой он вцепился в отросшие волосы на затылке Эклса, который тем временем насадился ртом на огромный член до конца, методично посасывая. - Джен, я сейчас… все… я правда сейчас, - Джей уже не стонал, он скулил в кулак, дергая Дженсена за волосы, пытаясь оттащить его от собственного члена. Бедрами подаваясь назад, дабы уйти от контакта. Но не тут-то было: мужчина обоими руками сжал бедра Джареда, удерживая его на месте, и вбирал член так глубоко, что возражать уже не было никакой возможности. Ровно до того момента, пока в дверь не постучали. Джаред смешно округлил глаза, испуганно глядя на Дженсена сверху вниз. Дженсен в отвел лишь плечами пожал и улыбнулся во все лицо, снимаясь с члена: Джей облегченно выдохнул, потому что если бы Дженсен сосал еще хоть пару секунд… - Да? – И вот тут Джареду захотелось побиться головой обо что-нибудь. Он срочно пережал основание члена: голос Эклса был таким… растраханным. - Мальчики, вы чем там занимаетесь? – незнакомый женский голос разрезал тишину. И вот теперь пришла очередь Дженсена смешно округлять глаза, задавая в тишину до странности пугающий в этот момент вопрос: - Мама?