The Road to Crying Lightning

UK. Greater Manchester. Manchester. 2001

It's a little bit funny this feeling inside I'm not one of those who can easily hide I don't have much money but boy if I did I'd buy a big house where we both could live Ellie Goulding - Your Song

Вымокнув до нитки, они появляются перед дверью квартиры Хатчкрафтов. Алекс не знает, куда деть руки от неловкости. Тео, в свою очередь, не знает, как вести себя наедине с нервничающим Алексом. Там, в парке, Тео предложил ему обсохнуть и отогреться у себя дома и, не дождавшись ответа, пошел вперед. Так они и шли: Тео чуть впереди, а Алекс сзади. Мог бы просто дождаться ответа, думал Алекс. Или оглянуться. Неприятное чувство, которое рождалось глубоко внутри Алекса при виде удаляющейся спины Тео, он определил как обида. Возможно, перестав дрожать на осеннем ветру, он осмыслит все иначе, однако тогда ему хотелось вопреки здравому смыслу развернуться в противоположную сторону, к станции, и уехать на ближайшем поезде, не смотря на мокрую одежду и перспективу серьезно простыть. Он задумался, стал бы Тео окрикивать его в этом случае? Или он лишь вздохнул бы с облегчением? Из раздумий его выдернул недовольный голос Тео: - Если ты будешь идти еще медленнее, то мы придем как раз к тому моменту, когда этот бесконечный ливень, наконец, закончится. Остальную часть пути они прошли все в той же тишине, но вместе. В квартире Хатчкрафтов суета, суматоха и, на самом деле, довольно тесно для семьи из четырех человек и одного нежданного гостя. Увидев их, мама Тео предсказуемо всплескивает руками, а потом, как по мановению волшебной палочки, они оба, Алекс и Тео, по очереди отогревшиеся в душе и переодетые, застали себя на кухне, пьющими чай. Алекс, окутанный теплом чужой заботы и в домашней одежде Тео, рассказывает миссис Хатчкрафт о себе и немного о том, почему они так вымокли. Опустив некоторые детали, естественно. Ее сказанные как бы между делом слова о том, что из-за непогоды все поезда отменены или задержаны до утра, заставляют его застыть на месте. Краем глаза он замечает, что Тео шумно сглатывает. Движение его кадыка вверх-вниз заставляет задержать взгляд еще на мгновение. Вверх-вниз. - Алекс, милый, не переживай, переночуешь у нас, а утром поедешь домой, - улыбнулась миссис Хатчкрафт и добавила, - Кстати, не хочешь позвонить своим родителям? А то уже довольно поздно. Все трое смотрят на циферблат настенных часов: увидев, который час, миссис Хатчкрафт со своим сыном одинаково удивленно вскидывают брови, ну а Алекс смотрит скорее с ужасом. Дома наверняка уже волнуются. - Что? А, точно. Можно от вас позвонить? - Телефон в коридоре, милый. Пока Алекс думал над тем, когда именно он успел стать «милым» и объяснял своей маме причину своего отсутствия, миссис Хатчкрафт не преминула спросить Тео: - Напомни мне, сейчас все подростки такие нервные? - Наверное, он просто стесняется, - нашелся Тео. Она окидывает сына немного рассеянным взглядом, как будто что-то вертится у нее на языке, но она не уверена, стоит ли об этом говорить и понравится ли ей ответ. И все же, она решается и медленно произносит: - Кстати, Тео. Когда я относила твои вещи сушиться, я не заметила ремня на джинсах. Будь добр, расскажи мне, где приличный парень может потерять ремень? «В парке под деревом. Этот стеснительный и нервный стянул его с меня, а потом началось такое, что стало вообще не до ремня». Этот ответ явно бы не пришелся ей по душе, поэтому Тео, немного помедлив, начинает свою импровизацию: - Да он… Он у меня в комнате, мам. Я его снял, потому что он, ме… мешался, - Тео чересчур деятельно размахивает руками, чтобы наглядно показать, как ему мешался этот проклятый ремень. Еще, возможно, он начал слишком часто моргать. Чтобы закончить этот неловкий разговор и не выдать себя окончательно, он поспешно тараторит, - Ну, я пойду в свою комнату. Когда еще она сможет побыть лично моей, без Джака, ха. Он же сегодня с вами спит, я знаю. Ну я, в общем, пойду. В комнате, наедине с собой Тео испускает нервный смешок. Ремень, ну надо же! Пока Алекс еще не принес в его жизнь ничего, кроме неприятностей, неловких ситуаций и раздражающе участившихся мокрых снов. Но все равно что-то в нем подкупало; даже не смотря на вечные перепалки, они чувствовали друг друга, не смотря на отличие вкусов, взглядов на жизнь, а подчас и настроения, они банально дополняли друг друга. И Тео, мысленно обозвав себя сентиментальным слюнтяем, готов согласиться со всеми, кто поет оды про притягивающиеся противоположности. Поговорив с родителями, Алекс идет в комнату Тео. Обычная комната обычного подростка, с беспорядком из книг и учебников на столе, плакатами на стенах и кучей CD-дисков. Обычная ничем не примечательная комната, но Алекс сможет представить ее во всех деталях даже спустя несколько лет. Не зная, чем заняться, Алекс не находит ничего лучше, чем сесть на кровать, на что слышит довольно едкое: - Вообще-то, это моя кровать, а тебе я думал постелить на полу. Тео сидит за письменным столом с открытой книгой перед глазами. Книга нужна ему больше для прикрытия, сосредоточиться и прочитать больше половины абзаца все равно не получается. Алекс ловит себя на том, что разглядывает его профиль чересчур пристально. Он переводит взгляд на окно, однако, как назло, в темноте стекла отражается часть занавески и чертов Хатчкрафт. Опять он. Алексу отчетливо представляется перспектива того, что он так и будет его преследовать, во сне, наяву, а теперь еще и в зазеркалье. - Вообще-то, я гость. Ты спишь на полу. - Это мы еще посмотрим. И если тебя что-то не устраивает, то я могу уступить тебе кровать Джака. Если согнешься раза в три, то можешь поместиться с комфортом, - Тео захлопывает книгу, встает из-за стола и покидает комнату. По приглушенному шуму воды, доносящемуся из ванной, Алекс понимает, что тот ушел умываться. Значит, совсем скоро ему придется провести несколько часов с Тео в полной темноте и на весьма близком расстоянии. Отсчет проверки на терпение пошел, в его воображении судья уже просвистел свои на старт-внимание-марш. Алекс отказывается бежать этот марафон, потому что даже безликий стартер с легкостью и в мгновение ока приобретает черты лица Тео. Через десять минут Тео выходит из ванной, и, когда спустя еще семь, Алекс возвращается в комнату, время перестает иметь хоть какое-то значение. Потому что на кровати, предназначенной Алексу лежит Тео, лежит с видом победителя, занявшего место под солнцем. Возмущенный Алекс так же видит, что одеяло и подушка любезно переложены на пол. Он подбирает и то, и другое, а потом как ни в чем не бывало закидывает их обратно на кровать. - Я тоже могу быть упрямым, когда захочу. Подвинься. Они молча лежат на кровати, довольно узкой для двоих, но оба все равно улеглись на спины. Левая рука Тео то и дело норовит соскользнуть с края кровати, поэтому ее пришлось согнуть и положить на живот. Алекс подложил руку себе под голову, и его локоть ощутимо утыкается в висок Тео. За окном бушует не прекращающийся ливень, погода обещает наладиться только к утру. Вдалеке слышны приглушенные раскаты грома. Здесь, лежа на кровати в тихой комнате, ненастье кажется Алексу далеким, а события прошедшего дня нереальными. Молнии иногда освещают стоящий напротив окна шкаф, на дверце которого висит плакат Тупака Шакура В другой ситуации Алекс непременно бы поинтересовался, хорошо ли Тео спится под пристальным взглядом легенды рэпа, но сейчас, в данной ситуации, Алекс слишком напряжен, чтобы выдавить из себя хоть слово. Всем видом он старается дать понять, что ситуация с ночевкой в чужом доме, в одной комнате, на одной, черт возьми, кровати с Тео абсолютно нормальна и нисколько его не тревожит. Закинутая для придания расслабленной позы рука начинает затекать в ладони. На Алекса находит оцепенение, ему одновременно хочется сменить положение, но он все не решается. Алекс надеется, что Тео уснет первым, тогда ему останется только перевернуться набок, уснуть, а утром, не произнося лишних слов, уехать первым же поездом. Алекс пытается найти хоть какое-то оправдание тому, что он натворил в парке, но все глубже вязнет в причинах и следствиях. Он с неохотой признает, что это не было сиюминутным порывом. Это желание зрело в нем с самого момента знакомства с Тео. Оно тяготило, но каждый раз перед сном Алекс, стыдясь и ругая себя за слабость, прокручивал то, как в первую их встречу Тео обхватывал горлышко бутылки своими невозможными губами или то, как в кинотеатре, касаясь в темноте его уха, он шептал ему всякую ерунду. И еще Алекс не может с точностью сказать, что не поступил бы так же, будь у него возможность вернуться в прошлое. Весь вечер они язвили друг другу, а деление кровати было в высшей степени ребячеством, однако по делу они так и не сказали друг другу ни слова. Набравшись смелости, Тео едва слышно произносит: - Ты не мог бы убрать свою руку? – Тео кажется, будто его шепот громогласно раздается в тишине комнаты. Нарушив тишину, он кожей ощущает неуместность своей просьбы. - Нет. - Тогда может мы все-таки поговорим о… - Нет. - Ты всегда такой придурок? - Нет. Только с тобой, - Алекс недовольно вздыхает и переворачивается на бок. Раз уж разговора не избежать, то пусть будет хоть какая-то видимость, что он к нему готов. Он в упор смотрит на Тео: тот лежит с открытыми глазами, и его удивительно пустой взгляд блуждает по потолку, усыпанному мелкой паутиной трещинок, которые можно заметить даже в мутном свете фонаря, льющегося через окно. Алексу интересно, как часто Тео лежит вот так и с абсолютно взрослой серьезностью на лице смотрит в никуда? Каждую ночь или только когда чем-нибудь расстроен? А расстроен ли он сейчас или просто не знает, как реагировать на присутствие в своей кровати парня, с которым целовался всего пару часов назад? - Давай, давай обсудим, раз ты так хочешь. Хочешь, я даже угадаю, что ты сейчас скажешь? – ядовито шепчет Алекс, пока тоже Тео поворачивается к нему лицом. Теперь они уставились друг другу в глаза, а их колени соприкасаются, и Алекс может поклясться, что ощущает жар от этого прикосновения даже через два одеяла: своего и Тео. Выпрямив ноги, чтобы избежать этого прикосновения, Алекс продолжает, кривляясь, - Алекс, давай все забудем, ведь я не знаю, что на меня нашло, это было ошибкой всей моей недолгой жизни. И не смей меня сейчас перебивать. Я вот что тебе отвечу, нет, не забудем, я уж точно. С моей стороны это точно не было случайностью, и я не собираюсь ни о чем жалеть и уж тем более отрицать что-либо. И еще одно: тебе придется терпеть меня в своей кровати всю ночь, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Всю. Ночь. Выпалив эту тираду, Алекс победно смотрит на округлившего глаза Тео и ждет его реакции. Он ожидает чего угодно, вплоть до того, что Тео выгонит его или, чего хуже, уйдет в другую комнату сам, оставив его одного в этой вязкой неловкости. Он уже начинает жалеть, что выболтал все, что у него на уме, как Тео вдруг шепчет: - Ты, придурок, неужели ты ради меня целую речь придумал? – не смотря на «придурка», в его голосе сквозит какая-то особая нежность. Такие интонации уместны только в ночной темноте, как кажется Алексу, при дневном свете они казались бы нелепыми и абсурдными. Алекс чувствует его дыхание на своем лице, и вся эта ситуация с перешептываниями в темноте находится на лидирующих позициях в его личном рейтинге определения интимных моментов. Головой Тео теперь лежит на его подушке, и если он подвинется еще хоть немного, то они столкнутся лбами или прижмутся носами. – Не то чтобы эта речь меня сильно потрясла, но спасибо за старания. Как бы то ни было, Алекс, у меня и в мыслях не было просить тебя забыть. - То есть, ты не жалеешь? - О том, что меня магнитом тянет к такому тугодуму, как ты? Жалею немного. Алекс, серьезно, мне порой казалось, что между нами воздух наэлектризован так сильно, что рядом быть просто невыносимо. Думаю, это было неизбежно и все равно произошло бы рано или поздно. И тут Алекс осознает, что все это время влечение было обоюдным. Все это время, все эти неловкие переглядывания и полунамеки – он понимал их правильно. - С какой стати ты решил, что целоваться под деревом в городском парке будет хорошей идеей? – вдруг интересуется Тео. - Должок тебе вернул, между прочим. Ты как-то сказал, что я могу тебя искусать в любое время. Не уточнял, в какие места можно кусать. Тео выглядит ошарашенным и просто открывает и закрывает рот, как глупая аквариумная рыба. - А все остальное? - Что, блядь, остальное, Хатчкрафт!? - Это, – Тео сдавленно выдыхает эту фразу и нарочито неспешно касается губами губ Алекса. – И это тоже. Он снова чувствует, как все вокруг искрится, мягко ведет языком по сжатым губам, просто молясь о том, чтобы Тернер ответил. Пожалуйста. Пусть. Они касаются друг друга языками, сцеловывая мятный вкус зубной пасты, узнавая друг друга заново. Этот поцелуй выходит нежнее, чувственнее, без прежней злобной решительности. Когда становится невыносимо жарко и невыносимо хочется еще больше касаний, Тео разрывает поцелуй, скидывает с кровати свое одеяло, а одеяло Алекса просто откидывает куда-то в ноги и нависает сверху. Он так и не решается лечь на него полностью, поэтому опирается на локти. - Так удобнее, - шепчет Тео, будто оправдываясь. - Заткнись и верни свои губы, - бормочет Алекс, терпеливо наблюдающий за тем, пока Тео уляжется снова. Они оба возбуждены от одного единственного поцелуя, и чувствуют чужое возбуждение, и это ощущение только усиливает желание. - Секунду, - Тео выпрямляет руку, привстает и усаживается верхом на бедра Алексу, тот со свистом втягивает воздух сквозь сцепленные зубы. Глаза Тео даже в такой плотной темноте сверкают, он прикусывает губы, пряча нагловатую улыбку, и вполне отчетливо, с силой притирается бедрами теснее. Алекс надломлено всхлипывает от такой неожиданности, полустон повисает в воздухе. Тео поспешно накрывает ему рот ладонью, наклоняется и выдыхает в самое ухо: - Ну, уж нет. Тс-с. Тут стены просто бумажные. Молчи, или мы оба покойники. Адреналин от осознания запретности происходящего щекочет каждый нерв, Алекс впивается зубами в ладонь, прикрывающую ему рот, потому что терпеть такое молча - просто слишком. Тео на секунду морщится, но тут же улыбается – наглая выходка возымела именно такой эффект, которого он добивался. Он впервые ощущает этот сладковатый контраст из острой боли и возбуждения, такого яркого, что вязнет на коже. Он снова скользит бедрами вперед и назад, мелко подрагивая от вырывающихся из-под контроля эмоций и жара, который чувствует бедрами сквозь тонкие пижамные штаны. Свободная рука скользит по ребрам вверх, повергая Алекса в какую-то нескончаемую кататонию, он даже не пытается сопротивляться. На губах Тео играет победная улыбка, будто он покорил целый континент, не меньше. Алекс шипит, стискивает зубы, но Тео только нахально замедляется, растягивая движения. Алекс колеблется и проводит языком по ложбинке между пальцами прямо на губах. Бинго. Тео вскидывается как ошпаренный, убирает руку но тут же восхищенно шепчет: - Ублюдок! Нет, погоди, я найду твоему языку более интересное применение. - Бесишь. Иди сюда немедленно, - Алекс обхватывает пальцами его за шею сзади и притягивает к себе. Он забирается руками под футболку Тео, оглаживает бока, живот, проходится подушечками пальцев по проступающим ребрам. Комкает его футболку в кулаках, а затем снимает ее вовсе. Потом перемещает руки на спину и слегка надавливает сверху, чтобы Тео прекратил церемониться и улегся на него всем весом. Он подрагивает от одного только осознания, что здесь и сейчас он ощущает на себе вес Тео, настоящего, что его можно трогать и целовать, чем он сейчас и занимается. Тео скользит ниже, влажными поцелуями спускается к шее, и Алекс откидывает голову назад, вжимаясь затылком в подушку и не в силах сдержать еще один тихий выдох на грани стона. Не оставаясь в долгу, он прикусывает нижнюю губу Тео и чувствует, как тот выгнулся всем телом, еще сильнее прижавшись своим пахом к его. Не в силах больше ждать, Алекс двигается руками то телу Тео ниже, и вот он ощущает пальцами резинку его трусов. Это та граница, которую Алекс не хочет пересекать без разрешения, но Тео лишь сбивчиво шепчет: «Да, да» прямо ему в губы, и он стягивает мешающее белье сначала с него, а потом и с себя. У них не осталось сил на глубокие поцелуи, они лишь дышат друг другу в губы, изредка касаясь их и отстраняясь с влажным звуком. Их члены соприкасаются, и Алекс на пробу двигает рукой по всей их длине. Он чувствует, как у Тео перехватывает дыхание, он сам готов кончить только от одного этого вида. Уже увереннее, он оглаживает большим пальцем головку, и Тео сжимает зубы, чтобы сдержать стон.Будто выйдя из оцепенения, Тео касается его члена. Они не сразу находят нужный ритм, для них все это впервые и эмоции, переполняющие обоих сейчас куда важнее техники исполнения. В далеком будущем Алекс приклеит на события этой ночи ярлык «Никогда не вспоминать», но сейчас ему так хорошо, так невыносимо восхитительно, что он не ощущает ни противного скрипа кровати, ни спущенным до щиколоток трусов, мешающихся и сковывающих движения. Он ничего не чувствует, кроме пальцев Тео на себе и ничего не слышит, кроме их сбитого дыхания. Так чертовски мало, но и этого достаточно, чтобы Алекс жалобно проскулил: - Тео, я сейчас… Сейчас… Он закрывает глаза, весь мир сейчас идет цветными пятнами, а потом темнеет, и он пачкает свой живот, край так и не снятой футболки и пальцы Тео. Тео кончает через мгновение после него и скатывается на бок на свою сторону кровати без сил. Он слепо шарит рукой под кроватью, находит там пачку припрятанных как раз для таких случаев салфеток и вытирает сначала Алекса, потом себя. То ли в благодарность, то ли от избытка переполняющих его чувств Алекс пододвигается ближе и невесомо целует Тео в висок. - Ты меня сейчас в висок поцеловал? Нет, серьезно, в висок? – голос Тео мог бы быть более возмущенным, но получилось только сонно и довольно. - О, прости. Наверное, это было для тебя слишком по-гейски, - язвительно бормочет Алекс, по-хозяйски перекинув свою руку через торс Тео, и засыпает беспечным сном под звуки утихающего за окном ливня. Он уже заранее может себе представить, насколько неловким будет пробуждение. И он не ошибается. Алекс просыпается от ощущения того, что возле него кто-то копошится. Этот кто-то лежит слишком близко и упирается чем-то выпуклым ему в бедро. Не ему рассказывать об утренней физиологии, но ощущения довольно странные. Алекс мигом распахивает глаза и фокусирует взгляд на сонном недовольном лице Тео. - Ты мне волосы придавил, еле вырвался от тебя, - вместо приветствия шепчет Тео. - Так сходил бы подстригся. Доброе утро. - Придурок. Доброе. - Мне нравятся твои волосы, - эта фраза была с трудом различима в зевке, но комплимент, так или иначе, был услышан. – Кстати, не мог бы ты как-нибудь отодвинуть свой стояк от моей ноги? - Я думал, вы с ним довольно близко познакомились, чтобы никаких претензий на утро не было, - хмыкает Тео и на мгновение прижимается еще теснее. А потом откидывает со своей стороны одеяло, хватает одежду и оставляет Алекса одного в комнате. Не иначе как разбираться со своим собственным стояком. После стойкого ожидания своей очереди в ванную и после завтрака со всей семьей Хатчкрафтов, Алекс решает, что уже пора собираться домой. Он снова заходит в комнату Тео, один. Сам Тео задержался на кухне, помогая маме и играя с Джаком. Алекс подходит к письменному столу и, скорее из любопытства, чем от безделья, рассматривает все, что на нем лежит. Книга, которую вчера при нем читал Тео, кривая стопка учебников, балансирующая на одном лишь честном слове у края стола, чуть поодаль от нее лежат тетради, а дополняют эту картину легкого бардака разбросанные цветные карандаши младшего брата. Там же, между фиолетовым и зеленым карандашами лежит нечто, отдаленно похожее на… На крышку от бутылки? А она-то как здесь оказалась? Алекс берет ее в руки. Да, обычная крышка, если принюхаться, от нее все еще будет слабо пахнуть дрянным алкоголем. - Помнишь то ядреное пойло, которое мы пили в день нашего знакомства? Решил сохранить крышку на память, - за его спиной раздается немного смущенный голос Тео. - На память о чем, о дне нашей встрече? - Нет, идиот, о вкусе того дерьмового бренди, что мы тогда пили, - фыркает Тео, - Отдай. - А ты отними. Алекса приятно удивляет та сторона Тео, о которой он только что узнал. Внимательный к деталям и привязывающийся к вещам, с которыми непосредственно связаны его воспоминания, Тео, сам того не осознавая, оставляет о себе самое сильное, самое теплое чувство в груди. Он трогательно протягивает руку к Алексу, чтобы забрать себе обратно свои воспоминания. Касаясь его ладони, Алекс с щемящей нежностью думает, что способен подарить еще пару отличных моментов, которые, как он надеется, надолго останутся в памяти у обоих. Он смотрит Тео прямо в глаза, хотя безумно хочется опустить взгляд ниже, на губы. Секунда – и он так и делает, смотрит, как Тео нарочно облизывает свои губы, следит, как кончик языка на мгновение появляется наружу и тут же исчезает, смотрит, как тот слегка закусывает нижнюю губу, а потом отпускает ее. Когда Алекс поднимает взгляд, когда он видит потемневшие от внезапного возбуждения глаза Тео, то он, не в силах сдержать порыв, сокращает оставшееся между ними расстояние и они сталкиваются губами в поцелуе. Они держат друг друга в объятьях, и бессмысленно переступают ногами с места на место, передвигаются по комнате, словно в танце, для которого даже музыка была лишней. Алекс натыкается на угол шкафа, чертыхается сквозь поцелуй и ненавязчиво подталкивает Тео в сторону письменного стола. Тео улавливает намек где-то в середине пути, но все же позволяет Алексу вести и даже сам послушно усаживается на стол. Он оттягивает и без того растянутый ворот футболки Алекса и спускается кусающими поцелуями ниже, к шее и ключицам. Алекс вздрагивает, у него перед глазами вдруг слишком ясно рисуется картина того, что может произойти, если сейчас в комнату кто-нибудь войдет. Это будет крах. Им не оправдаться. Дверь в комнату не закрывается на замок, так что любой, кто зайдет… Нет, он отказывается об этом думать. Из раздумий его возвращает Тео, скрестивший свои ноги у него на пояснице и привлекающий его еще ближе к себе. Чертовски приятно, очень возбуждающе, но тревога оказаться застуканными все же взяла верх. - Тео, Тео, ох… - и Алекс сбивается из-за горячего дыхания в шею и того, как ласково Тео ерошил его волосы и перебирал прядь за прядью. Пришлось прочистить горло и начать сначала, - Тео, твои родители за стенкой, в соседней комнате! Мы должны прекратить. От вмиг изменившегося Тео, кажется, повеяло холодом. Он расцепил ноги и медленно отодвинул от себя Алекса, а затем резко спрыгнул со стола. - Что ж, ночью тебя это не волновало, - он попытался взять себя в руки, но покрасневшее лицо и часть шеи выдают обиду и стыд. - Тео, да постой же ты, - меньше всего Алексу хотелось быть неправильно понятым, особенно после того, как они только недавно во всем разобрались. Он ловит Тео за руку и держит ее двумя ладонями, - Тео, я не в этом смысле. Я больше всего на свете хочу продолжить, но сейчас утро, и дверь может открыться в любой момент… Взгляд Тео смягчается, голос слегка теплеет, но он все равно выдергивает свою руку: - И все-таки, своих родителей я знаю лучше, чем ты, и они бы ни за что не… Как назло, его прерывает короткий стук в дверь. Не проходит и секунды, как дверь распахивается, и в комнату ураганом влетает миссис Хатчкрафт, а следом за ней и Джак. Последний, обежав комнату и прихватив с собой игрушечного робота, уносится так же быстро, как и появился. - Алекс, милый, забыла тебе сказать, твоя верхняя одежда, к сожалению так и не высохла, - миссис Хатчкрафт поджимает губы, как будто в этом крылась и ее вина, и Алекс узнает в этом жесте привычку Тео. – Я сложу ее в сумку. Тео, найди из своего гардероба что-нибудь приличное, а то в твоих безразмерных толстовках Алекса, наверное, и на порог дома не пустят. И она покидает комнату под судорожные кивки Тео. - Ну, возможно и не так хорошо я их знаю, - нарушает полнейшую зыбкую тишину Тео. Им обоим одновременно представилась реакция мамы Тео на то, что ее сына недвусмысленно держит за руку другой парень. А ведь это была бы самая приличная из возможных сцен. - Нам нужно быть осторожнее. Тео горько усмехается: осторожнее, ну как же. Как можно быть осторожнее, когда ты подросток и личного пространства у тебя кот наплакал. Чтобы сменить неприятную тему, он открывает шкаф и принимается подыскивать одежду для Алекса взамен так и не высохшей. - Держи. Потом вернешь как-нибудь, - протягивает он ему свои вещи. - Я бы хотел оставить футболку, - произносит Алекс под округлившиеся глаза Тео. - Ладно… Я все равно в ней только спал в последнее время. - Именно поэтому, - медленно протягивает Алекс. И если кому-то на свете и нужна осторожность, то точно не этим двоим, потому что они слишком долго целовались на прощание, опираясь прямо на дверь в комнату.