The Road to Crying Lightning

UK. Greater Manchester. Manchester. 2001

For the nights we cared, We were not prepared, You were not okay, And we've came too late, All that we had shared, Only you have failed, It's inside our hearts, We'll remain the same. Dear Sherlock — No Last Goodbye

Нет ничего более приятного, чем запретные поцелуи в темноте. В лабиринте манчестерских подворотен Тео чувствует себя как дома, впрочем, он там, в самом деле, дома. Среди ржавых лестниц, ободранных кирпичных стен, исписанных граффити, и разбитых фонарей, на задворках паршивых ночных клубов и пабов. Всюду, где темно. И возбуждающе безлюдно. Больше оголтелым от фонтанирующих эмоций подросткам ничего и не нужно. Проходит три или четыре недели, до того как у Алекса получается приехать снова. И он больше не спрашивает, чем они займутся этим вечером. Им только нужно удалиться от вокзала на пару кварталов, где Тео свернет с широкого шоссе куда-то вглубь переулков, и где наконец-то можно будет унять зудящее во всех частях телах предвкушение. Можно переплести пальцы, наконец, и уткнуться в ставшее таким привычным плечо. Сладость этой привычности будоражит. Только подростки могут целоваться часами, пока губы не распухнут и не онемеют. Хватает одного единственного касания, чтобы зажечься, как фейерверк. Единственной проблемой кажется только при выходе на свет стереть с лица широкую улыбку, которая будто въедается намертво, и с потрохами выдает эту бурлящую сладкую радость. К счастью, Манчестер насквозь пронизан узкими темными улочками, нырнув в которые, вполне можно было затеряться в этой благодатной темноте, так ни разу за ночь и не попав в потоки света проспектов. Чем они оба и пользовались безо всякого зазрения. Этой ночью уютное прибежище в полутьме им гостеприимно предоставляет заброшенный задний дворик закрытого по каким-то неясным причинам бара. Света вывесок и отсвета фонаря на соседней улице им хватало вполне, чтобы видеть друг друга. А больше ничего в этот вечер и не требовалось. Для них обоих было настолько в новинку находить такой неисчерпаемый эмоциональный отклик от другого человека. Никакого риска быть застигнутыми врасплох, только вязкое, как патока, возбуждение. И будто дрожащее в мареве пространство между ними, которое они оба с радостью сокращают до минимума. Ни один, ни другой не может объяснить, отчего они с такой легкостью доверяются друг другу. Химия, не иначе. Когда воздуха совсем не хватает, Алекс отстраняется, запрокидывает голову и тяжело втягивает воздух, словно после долгого бега. Пользуясь короткой паузой, Тео нащупывает в кармане куртки Алекса пачку сигарет, которую они выкурили вдвоем почти до конца и играючи подкуривает. Вид бьющейся на шее Алекса вены и острых ключиц в разрезе толстовки доставляет ему ни с чем несравнимое удовольствие. Дым щекочет легкие. - Паршивец, она последняя, отдай! - Алекс смеется, ему кажется, его щеки в этот момент полыхают как семафор. - Отними, – залихватски, Тео улыбается. Зажимает сигарету в зубах и затягивается, приподнявшись на цыпочки от того оказавшись в недосягаемости. - И ты думаешь какие-то пара сантиметров помешают мне? - Пара? Как ты себе льстишь. Кольца дыма серебрятся в рыжем свете уличного фонаря, Алекс пытается проследить за ними, когда Тео теснее прижимает его к себе и протягивает сигарету, аккуратно зажатую между указательным и средним пальцами. Когда Алекс тянется к сигарете, Тео мягко вжимает его в выщербленные кирпичи и неспешно, властно целует. Алексу почти льстит такая смена ролей, быть инициатором приятно, но еще приятнее, когда эту инициативу подхватывают. В ноздри набивается кисловатый запах табака, Алекс аккуратно отстраняется, ему все еще нечем дышать. Тео легко покусывает его ухо и шепчет: - Эй, я не закончил с тобой. - Тео! Сам не куришь и мне не даешь, - Алекс пытается придать своему голосу немного серьезности, но все равно улыбается - Отпусти немного, я не могу пошевелиться. - Я же говорил – отними. Я же не могу тебе помочь – Тео снова почти мурлычет ему в ухо, чувствуя губами как Алекс вздрагивает в ответ. Пожалуй, это был один из первых раз, когда Тео начал понимать гипнотическую силу своего голоса. Он отодвигается, чтобы насладиться произведенным эффектом. - Я тебя по-хорошему просил, паршивец, – Алекс вздергивает бровь и, высвободив руку, обхватывает ладонь Тео, подносит к лицу, как раз достаточно, чтобы поймать ртом фильтр в тонких пальцах. До того, как Тео соображает, что происходит Алекс, прикусывает фильтр, затягивается, не отрывая взгляда от глаз Тео. Алекс губами касается жестких подушечек пальцев Тео, от чего они оба вздрагивают. Он готов поклясться, что багровые огоньки, от неоновых вывесок, пляшут в черных глазах Тео сами по себе – как отблески огня на тлеющих углях. Как же он хорош в этом красном свете. По сбившемуся дыханию Тео он догадывается, что эта выходка с сигаретой просто чертовски его заводит, но вот самого Алекса больше возбуждает этот огненный взгляд. - Зараза…ты…Ох, Алекс, - Тео смаргивает и смеется, облизав губы. – Слишком горячо. Ты заранее готовился? Ох, видел бы ты себя. Вместо ответа Алекс выдыхает клуб дыма, пряча в нем улыбку. - Эй, ты знаешь, что такое цыганский поцелуй? В ответ Тео заходится смехом, заразительно и искренне, Алекс ловит себя на мысли что хотел бы слышать этот смех чаще. Ну, конечно он знает, Алекс уже успел понять, что Тео знает все, о чем бы его ни спросили, но он подыгрывает – Нет. Не знаю. Покажешь? На губах горьковатый вкус дешевого табака и паленой бумаги. Алекс втягивает дым и прижимается губами к губам Тео. Сигарета светлячком летит куда-то в темноту умело отщелкнутая пальцами Тео, им обоим уже все равно куда. Дым покалывает язык, никотин обостряет и без того электрическое напряжение между ними, заполняет легкие обоих, и за те короткие секунды до того пока они не оба не выдыхают – мир, кажется, останавливается. Сердце Алекса готово выскочить из груди, но больше нет тревоги, только хлещущая отовсюду радость. Это ощущение вседозволенности, которое он никогда не ощутит больше, уже, будучи взрослым. Ничьи поцелуи после, не были такими сладкими и не заставляли его сердце разрываться. Это восхитительное чувство, когда все желания, загорающиеся внутри, находят выход, сразу же, находят ответ. Такое нельзя купить, нельзя симулировать, эту свежесть и пламенность первых чувств, первого отклика. И губы находят губы, и жар, разгорающийся все ярче, отзывается таким же пылким жаром. - Мммм, стой, погоди, Алекс. Пожалуйста, - неожиданно Тео отстраняется, мотает головой и кусает и без того искусанные губы – Стой-стой. Дай мне остыть. - Слабак. – Алекс подергивает плечами и принимается целовать его в шею, невзирая на вялые протесты, разворачивает и прижимает к стене. Тео бормочет куда-то в пространство. - Все эти эмоции, словно копятся внутри, и могут коллапсировать, как тогда, под деревом. Мне не хочется терять голову. Я боюсь… - Я еще не решил, возбуждает или бесит меня, когда ты не к месту используешь заумные слова. - Я предлагаю тебе коррелировать свои ментальные протесты с реальной экзисте… - Слишком много текста. Это тебя остужает? Слушай, Тео, смотри-ка, я придумал способ заставить тебя замолчать, даже не затыкая тебе рта! Он аккуратно проводит пальцами по ширинке джинсов Тео. Одно дело чувствовать эту твердость бедром, совсем другое – касаться руками. И они черт подери, оба трезвы. Вверх неспешно подушечками пальцев, и вниз, уже всей ладонью. Жар захлестывает с головой, Алексу кажется, что в этот момент он краснеет до самых кончиков ушей. Но его и это вполне устраивает. - С-сука, - Тео глубже запрокидывает голову, и закрывает глаза, кусает губы, но все еще улыбается. – Алекс! Издеваешься!.. - Вот видишь, вот ты и перестал нести чушь! – улыбку слышно даже в его голосе, уголки рта сами по себе ползут в разные стороны. Нет в мире ничего более приятного, чем поцелуи в темноте. Нет ничего слаще, чем целовать и смеяться, и целовать снова. И эти раздражающие губы, которые в одночасье становятся самыми желанными, которые хочется не кусать, но ласкать и ласкать не прекращая. Ледяной ветер не вызывает дрожи, нельзя замерзнуть, когда ты сосредоточенно шаришь по чьему-то животу и ребрам. Очень, в общем-то, трудно озябнуть, когда сосредоточенно кусаешь чьи-то ключицы и до онемения сжимаешь пальцы на чьих-то бедрах. Как же восхитительно когда все кажется возможным. Зачем останавливаться, если все так гладко? Гроза уже одурманила их обоих. Да и после, ночью, эмоции зашкаливали, и все было так ломко и остро. Тогда они только выяснили, насколько они сходятся в своих желаниях. Но сейчас им, наконец, выпала возможность их реализовать, не рискуя попасть кому-то на глаза. Алекс так же медленно и неспешно расстегивает пуговицы на джинсах Тео. У него подкашиваются колени от страха и осознания, что он делает и собирается сделать. Но хриплые вздохи Тео слишком подстегивают, и колкие разряды возбуждения требуют действий. Он возбужден не меньше. Чувство обладания моментом сладко щекочет изнутри. Алекс стаскивает с плеч Тео куртку, задирает тонкую футболку – и как только он не мерзнет - и вычерчивает неровную дорожку из поцелуев от ключиц ниже, к животу. Он останавливается только единожды – стянуть с острых косточек Тео ремень и джинсы еще ниже, оставляя себе больше простора. Тео впивается ему пальцами в плечо, наконец-то осознав к чему все идет. - Ты не должен! Стой, пожалуйста, стой Алекс, прекрати, – конечно, ему хочется продолжения до дрожи, но он чувствует себя почти виноватым за это желание. Должен ли он просить остановиться? Или должен просить продолжать? Как он должен реагировать? У кого можно спросить, какое время знакомства можно считать достаточным, чтобы тебе отсосали в подворотне?.. О каких традиционных ухаживаниях можно говорить, когда они оба парни. Как такие отношения должны строиться? Поцелуи только после третьего свидания? Минет только после четвертого? А у них уже были свидания, или это не в счет? Черт! Тео ногтями впивается в кирпичную кладку и пытается взять себя в руки, старается придать своему голосу твердость: -Что ты делаешь?.. Ох, это ведь…серьезно… - Ты думаешь, я шучу? – Алекс легонько прикусывает кожу на животе у Тео, от чего тот шумно охает сквозь зубы и откидывается на стену. - Нет! Но…Алекс! – голос Тео звучит так, словно сил на сопротивление у него остается все меньше. Как и желания сопротивляться. - Просто помолчи, пожалуйста, молчи. - Стой, ох, пожалуйста, Алекс. Пока я могу еще остановиться…Алекс! Он ни секунды не лжет. Разрядка нужна ему как воздух, и чем дольше они распаляют друг друга, тем меньше он может контролировать себя. - Мне кажется, ты не хочешь, чтобы я останавливался. – Алекс хмыкает, вставая и притираясь бедрами. Он, наконец, стягивает с Тео джинсы совсем, они спадают с худых бедер, и Алекс судорожно сглатывает, отгоняя от себя мысли, как же далеко он зашел. Просьбы остановиться парадоксально подстегивают продолжать, а пальцы на плече дрожат. Тео честно пытается упросить Алекса прекратить, но его попытки все менее и менее убедительны, с каждым поцелуем ниже. Вздохнув как перед прыжком в воду, Алекс опускается на колени. Он дрожит уже весь. Отступить сейчас – отличная идея, прекрасная, замечательная идея! Но отступать ему, к вящему ужасу, совсем не хочется. Он никогда не был решительным, никогда не был тем, кто идет напролом. Тео что-то в нем меняет. И тогда под деревом, и сейчас – он как будто перестает быть собой, но решается на такое, чего бы никогда не сделал ни с кем другим. Он на секунду ощущает всю остроту чувства, когда его кто-то дополняет его целиком. И это лучшее чувство, что он когда либо испытывал за всю жизнь. Он чувствует себя как никогда на правильном пути. Как будто это доказательство. Чего? Любви? Вроде того. Алекс аккуратно, пальцами стягивает резинку боксеров вниз, а потом, уже решительнее, и вовсе спускает их до колен. Он задерживает дыхание, в каком-то невнятном порыве, как будто это придаст еще храбрости. Покачивание на грани просто запретного и неприемлемого, кончается падением в неприемлемое. Это последняя точка, он чувствует, дальше не будет возврата. Но какая впрочем, разница, рядом ведь Тео. Он чувствует, что есть в этом что-то интимно-сакральное. Быть вместе. Интимно-сакральный минет в подворотне, кто бы мог подумать - сказал бы себе уже взрослый Алекс Тернер. Песню так назвать что ли - мог бы он добавить. Но никогда, ни за что не скажет, потому, что этот момент из его жизни будет изо всех сил выжжен уже совсем скоро. Но сейчас он бы даже подумать не смог, что что-то может пойти не так, как нужно. Он нервно укладывает руки на бедренные косточки Тео, чувствует, как пальцы леденеют, но совсем не от холода. Он естественно видел других мужчин без одежды, прекрасно понимал, что он не один такой на свете, но таким образом ему с этим еще никогда не приходилось сталкиваться. Да и касаться, он уже касался, но это ведь совсем другое! Наконец решившись, он обхватывает пальцами член Тео у основания, и приближается. Горячо выдыхает, как будто еще может передумать. Его дыхания хватает, чтобы Тео надломлено всхлипнул и задышал чаще. Коснуться уже губами не так страшно, как ему казалось, задушенный полу вскрик Тео становится для него такой наградой, что дальше все дается куда легче. Оральный секс для него был чем-то за гранью понимания. Ему казалось это чем-то неравноправным, унизительным, неловким. А сейчас он думает, может ли он сделать что-либо лучше. В эту секунду он думает о чем угодно, только не о своих предрассудках и унижении. Он понятия не имеет, что нужно делать, как это вообще должно происходить! Ему ведь никогда в голову не приходило, что он, когда либо, кому-нибудь.…Твою, мать. Чем больше он думает, чем сложнее становится координировать свои движения. Он приподнимает глаза вверх, но все, что он может видеть, это поджавшийся живот, вздымающуюся грудь и острый, торчащий подбородок. Он закрывает глаза, отключает голову и ориентируется только на надорванное дыхание, всхлипы и вздохи. Зубы мешаются. Тео впивается ему в плечо мертвой хваткой. Он уже смелее проводит языком по всей длине, обхватывает губами, и слегка сдавливает. Судя по стонам Тео, ему кажется, он даже находит правильный ритм. Во времени реального мира все заканчивается постыдно быстро. Но для них двоих каждая секунда колеблется где-то на грани бесконечности. Для обоих это слишком впервые. Алекса бьет дрожь, от секундного осознания своей власти. Но он может заставить Тео сдирать пальцы о кирпичи и извиваться, срывать с его губ стоны. Но до конца додумать эту мысль он не успевает. Он чувствует единую, цельную волну, которая пронизывает Тео. Но до его заторможенного сознания слишком поздно доходит, что сейчас произойдет. Спустя одно короткое мгновение горло наполняется чем-то обжигающе горячим и вязким. Алекс опускается на четвереньки и оплевывается, шипя. - Твою мать. Ты бы мог предупредить. - Прости, - Тео прикрывает рот ладонью и сдавленно шепчет. - Я просто. Ох. Вау. Я.. - Не утруждайся. Алекс лениво отмахивается и пытается привести себя в порядок. Ноги просто перестают держать Тео, и он соскальзывает на землю, сдирая кожу на спине о кирпичи. Проходит несколько минут, прежде чем они оба приходят в себя достаточно, чтобы заговорить нормально. Алекс смахивает с глаз прилипшую челку и оглядывает Тео. - Тебя не смущает сидеть голой задницей на земле?.. - Это вот правда последнее, что смущает меня сейчас, – но джинсы все-таки натягивает. Алекс, придвинувшись, опускает голову ему на колени. В тишине нарастает неловкость. - Тео… - Я не уверен, смогу ли я как-нибудь адекватно отреагировать. Алекс… - А я уверен, что смогу только неадекватно отреагировать. Я не знаю, как так получилось. - Если ты спросишь меня, то я смогу только восторженно дышать. Алекс помогает Тео встать. Они оба некоторое время отряхиваются и поправляют одежду, перед тем как уйти. Алекс останавливается возле угла, за которым улицу уже можно назвать освещенной и оглядывается, силясь разглядеть блеклую вывеску, паба, от которого они только что отошли. - Как эта срань вообще называется? - Удар…молнии что ли? - Тео тоже щурится и неуверенно кивает головой. - Лаки страйк, придурок. - Но было бы символично, знаешь. Нет, серьезно, Алекс. Удар молнии. Тео сдавленно смеется, закусывая губы. - По-твоему лаки страйк менее символично?.. То есть, ты еще чем-то недоволен остался? Теперь Тео приходится отскочить, избегая шуточного тычка. - Я тебя ударю сейчас. - Молнией?.. – он, смеясь уже в голос, отворачивается от летящей оплеухи.- Все-все! Никаких больше шуточек про молнию, обещаю! Тео перекидывает руку через плечо Алексу, прижимает к себе теснее и они, покачиваясь в своей маленькой личной эйфории, не спеша двигаются в сторону вокзала. У полутемной арки, где они обычно до этого расходились, Тео неожиданно останавливается и поворачивается к Алексу. Он неловко теребит на себе одежду и мнется. - Эй, погоди, я должен сказать что-то. Знаешь, думай, как хочешь, но для меня это не просто так, окей?.. Ты для меня не просто так. И, слушай, я не знаю, как это вообще нужно сказать. На душе у Алекса теплеет, от этой неловкости и серьезности тона Тео. - Ты думаешь, я сделал это просто так? - Нет, и мне придется вернуть тебе этот должок. Иначе, что за игра в одни ворота. Тео улыбается почти до ушей. Он наклоняется и запечатлевает на губах Алекса еще один короткий, обжигающий поцелуй. И для Алекса это почему-то очень-очень много значит. Он улыбается и придвигается ближе, стараясь придать себе невозмутимый вид. - Послушай, если мы закончили с пидорскими нежностями, то могу я, пожалуйста, тебя поцеловать и топать на последний, - он переводит глаза на электронное табло с циферблатом, в витрине магазина на другой стороне улицы. – Нет, уже на первый экспресс до Шеффилда? Думаю, и тебя тоже уже заждались дома. Ты успел заметить, как пролетела ночь? - Не успел. Только подожди, не уходи так быстро, сначала посмотри, что у меня есть. Тео заговорщически поджимает губы и жестом фокусника достает из внутреннего кармана что-то объёмистое. На ладони блестит серебристый корпус массивного мобильного телефона. Он, как бы оправдываясь, повел плечами - Видимо родители и правда, слегка устали от того, что я сутками пропадаю без вести. Алекс восхищенно присвистнул. - Это намек на звонки среди ночи? Будешь рассказывать мне свои эротические фантазии? В режиме реального времени? - Я все еще живу с братом. Думаю, он очень озадачится содержанием наших разговоров, а уж родители как озадачатся, если за завтраком он их спросит что такое м.. – Алекс со смехом накрывает его рот ладонью. - Да понял-понял! Зачем тогда ты мне его показываешь? - Затем,- глаза Тео в тусклом свете фонаря блестят неприлично вызывающе. - Там есть функция СМС, и вот теперь я и правда намекаю. - Ты все-таки гениальный засранец. В тебя так легко…- «влюбиться»? сглатывает он. Но договаривать не нужно, Тео улыбаясь, прикусывает губы так, что ясно и без слов - он все прекрасно понял.