Белладонна

Пробуждение неприятно, меня хватают за плечо и безжалостно теребят. Нехотя разлепляю глаза. Охранник. Тот, которого я за волосы оттаскала. Смотрит на меня с недовольством и велит быстро идти за ним, король, видите ли, желает меня видеть. Я тоже, вообще-то, желаю его видеть. Но не сейчас, а часа через два. Когда высплюсь и раздеру пальцами спутанные волосы. Но мне не дают такой возможности, охранник стаскивает меня с койки и даже подталкивает мне туфли ногой. Какая любезность! Вот только при виде туфель меня мутит. Ноги все еще болят, и когда я пытаюсь втиснуться в эти пыточные колодки, всю ступню пронзает болью. Жесткие лакированные края трутся о кожу, заставив меня болезненно сморщиться. А стоит мне встать, ноги подгибаются, и только рука охранника не дает мне рухнуть обратно на койку. От боли и обиды на глаза наворачиваются слезы. Кажется, я действительно оскорбила его, вцепившись в волосы, с эльфами так не поступают, теперь он даже не смотрит на меня, хотя я все равно старательно опускаю лицо вниз. Никто не увидит, как у меня слезы бегут из глаз. Да что же это такое? Я не хочу реветь, не хочу! Но мне больно, мышцы ноют, я так измотана, я хочу в туалет, я в незнакомом мире и меня волокут на допрос, в конце концов! Я же не герой какой-нибудь, чтобы гордо шагать, не обращая внимания на любопытные взгляды и собственную внешность, которой и тролль обзавидуется. Самолюбие воет и ревет. Но пока мы идем все дальше и дальше по коридорам и мосткам, я привыкаю к туфлям, умудряюсь выпрямиться, хотя каждый шаг как будто новый гвоздь вбивает в мои ноги, и даже ухитряюсь украдкой вытереть слезы. Не буду я рыдать. Не буду. Я не жалкая хлипкая девочка, которая зависит от милости эльфийского короля, я же попаданка, мне нужно быть надменной, насмешливой и безбашенной. И когда мы достигаем покоев Его Величества, я уже успеваю отрепетировать насмешливую улыбку. Подозреваю, что от боли, искажающей черты лица при каждом шаге, моя улыбка больше похожа на гримасу сумасшедшего, ну да ладно. Меня вталкивают в покои, ноги запинаются о толстый ковер, и я лечу носом вперед, успев только испуганно взвизгнуть. Туфли никак не способствуют сохранению равновесия. Я падаю, обдирая локти и утыкаясь лицом в ворс. - Поднимите ее, - слышу я знакомый голос, и на глаза от обиды опять наворачиваются слезы. Конечно, он весь такой тут из себя, а я опять чучело! Меня вздергивают вверх, и я вижу короля. Утреннее ясное солнце заливает комнату и сверкает в его прекрасных волосах. Руки с длинным изящными пальцами держат кубок, и выражение его лица красноречиво сообщает мне о том, что мне делают милость, принимая мою персону здесь да еще и во время завтрака. Мне обидно. Мне жутко обидно. Это так унизительно. Я вообще не напрашивалась, нечего на меня так смотреть! Под этим взглядом я чувствую себя еще более грязной и растрепанной, нищей и голодной, тем более, что при взгляде на стол с яствами у меня слюнки текут и в животе урчит. - Полагаю, - начинает король вместо приветствия, - что время, проведенное в камере, тебя убедило быть более честной со мной. На языке вертятся разные злые слова, но я подавляю гнев и киваю. - Замечательно, - улыбается одними губами Трандуил. – Это сильно облегчит жизнь и тебе, и мне. Должно быть, ты голодна? – глаза у него холодные, пронзительные. Он изучает меня. Ему интересно, какая я. Думаете, я не вижу ваше любопытство, Ваше Величество? - Да, - голос у меня непривычно хриплый. - Присядь, позавтракай со мной. Оставьте нас, - это он уже охранникам, и те, к моему облегчению, выметаются за дверь, оставляя меня с Трандуилом один на один. Я без дальнейших приглашений плюхаюсь на стул и подгребаю к себе кубок с каким-то соком. Потом двузубой вилкой подцепляю шмат ветчины, несколько кусков сыра, какие-то хлебцы, печенья и лепешки. Король отставляет свою тарелку и уже просто смотрит, как с его стола исчезают оладушки и поджаренные хлебцы, обильно политые сиропом, как сметаются с блюд ягоды, а ветчину я просто лопаю с серебряного блюда, посредник в виде тарелки и вилки мне тут не нужен. Он смотрит, как я руками раздираю лепешку и макаю ее в варенье. Он смотрит. Чего он пялится? Он что, никогда не видел, как едят? Но мне сейчас наплевать. Все так вкусно, так невероятно, что я даже забываю о том, как я выгляжу и в чьей компании сижу. Напоследок я стягиваю с блюда очаровательный мягкий персик и вгрызаюсь в него, так что сок брызжет в стороны. Трандуил морщится. И оглядывает стол. Да, я слопала все, что было мне хоть сколько-то знакомо. Но я не притронулась ни к каким-то цветочкам, посыпанным белой пудрой, ни к зеленым листьям, как-то по-особенному завернутых и, может быть, даже вкусных. Здесь были и какие-то незнакомые мне травы и овощи, фрукты, которых я никогда не видела, и какие-то яйца, едва ли похожие на куриные или хотя бы перепелиные. - Ты любишь мясо, - подмечает он, глядя на опустошенное блюдо из-под ветчины. Я киваю. – Ты вправду человек, - как-то презрительно заявляет он. Я стискиваю кулаки. - Разве любовь к мясу определяет человека? – выпаливаю я. – У меня на родине есть люди, которые совсем не едят мясо. Мы их называем вегетарианцами. Проницательные глаза будто прожигают во мне дыру. - И где же твоя родина? Ну вот и допрос. Что ж, Белладонна. Ты сама этого хотела. Вот и дохотелась. - Далеко, - уклончиво отвечаю я. – Если бы я сама знала, где, я бы уже убралась отсюда и отправилась домой. Я не шпионка. Мне от вас ничего не нужно. Да, приключение в Средиземье – это забавно и невероятно. И вернувшись, я буду вспоминать это с улыбкой и даже жалеть, что все быстро закончилось. Но сейчас я просто хочу домой. В свою общагу, к своему ноутбуку. Я даже готова сесть за диплом, только бы снова вернуться. Но чего нет, того нет. А есть Трандуил, поднимающийся из-за стола во весь внушительный рост и приближающийся ко мне медленно, как хищник. Я настороженно замираю. - Тогда зачем ты здесь? – спрашивает он, наклоняясь. Дыхание у него пахнет чем-то свежим, и чистые светлые волосы спадаю вперед, когда он наклоняется ко мне. Мне хочется дотронуться до прядей, пропустить их между пальцами, почувствовать их гладкость и мягкость, хочется коснуться губами, вдохнуть их запах. Я откидываюсь назад, опускаю взгляд и трясу головой, сбрасывая наваждение. Не-ет, так не пойдет, Ваше Величество. Вы слишком красивы и умеете этим пользоваться. Но я не попадусь на эту удочку. - Ты мне лгала, не так ли? – продолжает Трандуил. – Лгала во всем. Я знаю земли за морем. Ты не оттуда. - Я из тех, которые еще дальше, - бурчу я. - И что же это за земли? – в голосе обманчивая мягкость. Новая тактика? Но как бы то ни было, эта тактика действует, по телу пробегает дрожь от этого голоса, а слишком близкое присутствие крепкого красивого мужского тела совершенно сбивает с мыслей. Красив, подонок! Как же красив! И как величественно выпрямляется, нависая надо мной, маленькой и чумазой. - Это… так себе земли, - ворчу я, отворачиваясь. – Там все засрали, что только можно. От моих резких грубых слов лицо у него меняется. Конечно, какая я грубиянка! - В твоем мире является нормой такая речь? – резко спрашивает он. - А в вашем мире является нормой показная демонстрация собственного величия? Нет, мой язык меня погубит когда-нибудь. Глаза короля темнеют, рука, лежащая на спинке моего стула, крепко сжимается. Но каким-то образом ему удается сдержать свой гнев. И даже сменить тему. - В той вещице, которую мы у тебя забрали, были обнаружены странные предметы, - говорит он. – Я бы хотел знать, что это, - я хмурюсь и поднимаю на него глаза. Да? Я тоже много чего хочу. – И ты мне все расскажешь! Да ну? Но я все же выбираюсь из-за стола и плетусь за Трандуилом к маленькому столику у окна, подавляя в себе желание наступить туфлей на подол его мантии. Вот бы его величие вмиг слетело! Но подозреваю, что это величие очень быстро вернется обратно, а мне не поздоровится. На столике из светлого дерева лежит мой клатч. Пустой. А все содержимое аккуратно разложено здесь же. Я тут же подмечаю, что дотошные эльфы выпотрошили даже внутренние карманы. - Что это? – спрашивает Трандуил, указывая на самую подозрительную вещь во всей коллекции – мой телефон. Это кирпич за тысячу рублей, дешевый и непрошибаемый ничем, мне пришлось его купить, когда мой смартфон почил в бозе. Он может звонить и отправлять сообщения, и этим ограничивается его скромный набор функций. Но для эльфов он должен быть просто чудом техники. Я беру телефон, и Трандуил настороженно замирает, будто опасаясь, что я сейчас этим телефоном драться буду. Или он думает, что я меч-кладенец из него выхвачу? - Это средство связи, - поясняю я и активирую «кирпич». Экранчик загорается, брови Трандуила удивленно ползут вверх. Он неверяще смотрит, как сменяются картинки и надписи, когда я быстро щелкая по клавишам. - Это какая-то магия? – спрашивает он. - Хм, - объяснять принцип действия спутниковой связи я не намерена да и не смогла бы. – Типа того, - киваю я. - И ты можешь связаться с кем-то с его помощью? - Только не здесь, - бурчу я. – Здесь нихрена не ловит. Чтобы он работал, - поясняю я, когда лицо Трандуила приобретает настолько непроницаемое выражение, что мне становится очевидным, что он ни слова не понял, – нужна большая станция. Ну… мда… и с ее помощью работает связь. А так это просто ненужная хрень. И я кладу телефон на место. Скоро разрядится и станет еще более ненужной хренью. Толку от него здесь никакого. - А это? – Трандуил касается пальцами еще одного подозрительного предмета, на этот раз – флешки. Мне стоит некоторого усилия объяснить ему, что это хранилище информации, но я ничего не могу ему показать, потому что у меня нет компьютера. «Компьютер» - еще одно новое слово, вызывающее явное недоумение. Третий заинтересовавший его предмет – тампон. И я заливаюсь краской, потому что не собираюсь объяснять мужчине, что это такое и куда его надо… хм, ну ладно, он по-прежнему ждет от меня объяснений. - Это… женское… - выдавливаю я из себя. – Это для женщин. У них же должны быть здесь всякие специальные штучки только для женщин, а? И природная эльфийская деликатность должна подсказать ему заткнуться. Но нет, это не срабатывает. - Для чего это нужно? - Для… ну чтобы… - я, должно быть, красная, как помидор. Нет, этот тип от меня не отстанет. – Это для... ну во время когда… Это для женщин в специальные дни… - заикаюсь и краснею, как девственница перед брачной ночью. Черт! Нужно как-то сказать. – Это чтобы кровь остановить! – выпаливаю я. – У женщин. Выражение его лица стремительно меняется. Из заинтересованного становится недоумевающим, потом на него нисходит понимания сущего, глаза расширяются, и пальцы стремительно отдергиваются от тампона. - Он новый, я его не использовала! – усмехаюсь я. - Это... отвратительно! О да, видимо, он в красках представил, куда именно помещается этот тампон. И на скулах появился румянец. - Просто варварство! - И не говорите, - ворчу я. – Но зато эффективно. Дальше все идет проще. Мне удается пояснить ему, что невнятная хрень в пластиковой упаковке – это лекарство от головной боли, а непонятное приспособление на брелке с ключами – пуля, сувенир из Волгограда. Почесывая затылок, пытаюсь объяснить принцип действия огнестрельного оружия, но лучше бы я и не пыталась. Наличие в моем клатче зеркальца и расчески не вызывает у него вопросов, более тщательному обыску подвергается кошелек. И деньги – бумажки – приводят его в недоумение. Я не в силах объяснить ему, что такое золотой запас страны и почему эти бумажки могут считаться чем-то ценным. Я не в силах пояснить принцип действия банковской карточки и нескольких скидочных карточек. Я пытаюсь объяснить, что такое «SPAR», «Л'Этуаль», «OSTIN», «Gloria Jeans». И даже успеваю пояснить принцип фотографирования, когда он интересуется, кто же изображен на картинке в моем кошельке. - Это мой парень. Вячеслав, - поясняю я недовольным тоном, и тема, к счастью, закрыта. Когда очередь доходит до документов, выясняется, что читать на моем языке он не может. Странно. Ведь я же понимаю, что он говорит, значит, у нас общий язык. Но тем не менее буквы в паспорте выглядят для него непонятными закорючками. И я, сильно поднапрягая свою фантазию, вру напропалую. Когда допрос окончен, у меня больше нет сил что-либо пояснять. И я отползаю к стулу и падаю на него, вопросительно глядя на Трандуила. Его пальцы по-прежнему держат мой паспорт. В нем удивительно удачная фотография, и судя по тому, как он поглядывает на меня, он с трудом верит, что симпатяшка на фото и чучело перед ним – это одно и то же лицо. - А ведь ты не из нашего мира, - заявляет Трандуил, отложив паспорт. Я молчу. Почему-то я спокойна. Сейчас, после того, как я объясняла эльфийскому королю, что такое компьютер и из чего он состоит, мне уже ничего не страшно. Более требовательного допроса у меня еще никогда не было, даже на экзамене меня спрашивали не так сурово. Там было достаточно сказать «процессор», и все всё понимали. А Трандуил не понимал. И хотел знать, что это за зверь такой, этот процессор. - Так как же ты все-таки попала сюда? – я молчу. – Не скажешь? Мне почему-то кажется ошибкой признаться, как я сюда попала. Я вспоминаю портал, который перенес меня сюда, - тот странный черный камень. Но его не было у меня, когда я очнулась в лесу. И почему-то мне кажется, что тут все не так просто. Куда мог деться камень? Эльфы бы заметили его. Момент перемещения плохо сохранился в моей памяти, к тому же я почти сразу потеряла сознание. - Я ничего не знаю про другие миры, - отворачиваюсь я, чтобы Трандуил не видел мое лицо. – Мир один, других не существует. Эру создал Айнур, Айнур помогли ему претворить замысел в жизнь. Вот и все. Мир большой. В нем для всего есть место. Спиной чувствую все нарастающее напряжение и подозрение Трандуила. - Что ты знаешь про Айнур? – интересуется он. Лихорадочно перебираю в памяти все, что читала. - Я знаю про Валар, знаю про Валинор, бессмертные земли. И про Мелькора, - отвечаю я. – Знаю про одного из Майа, Саурона, - кажется, этого достаточно, чтобы он поверил. – Если бы я была не из вашего мира, откуда бы я знала все это? Я знаю даже, что твой отец, Орофер, погиб в битве, когда поспешил с войском на помощь Элендилу. Зря я упомянула его отца. Я оборачиваюсь и успеваю отпрянуть, когда рука эльфийского короля хватает воздух в миллиметре от моего горла. Я откидываюсь назад, и стул опрокидывается. Кувырком лечу на пол. Проклятье! Но Трандуил уже выпрямился и не трогает меня. Молча смотрит, как я поднимаюсь, поправляя задирающееся платье. - Значит, ты знакома с историей. Но нигде нет того, что ты принесла с собой, нигде не носят такую одежду, что есть на тебе! Твои знания могли вложить тебе в голову мои враги! Неужели ты думаешь, что сможешь меня обмануть?! - Мир большой, он не заканчивается на границе твоего леса! Неужели ты считаешь, что я стала бы так бездарно врать? Да еще и тебе! – лицо эльфа бледнеет, глаза загораются недобрым блеском. – Я только хочу сказать, что я издалека, меня привезли сюда силой, и я очень хочу домой. А зла твоему народу я не желаю! - Хм, - Трандуил сомневается, я вижу это по его лицу. – Ты знаешь про Айнур и Валар, я вижу в тебе уважение к Единому, и ты знаешь мою историю. Да, это доказывает, что ты знакома с нашим миром. И что ты можешь быть его частью. Но когда я вижу тебя, я перестаю в это верить! - Все меняется, - тихо говорю я. – Даже гномы появились не сразу, их вообще не было в замысле Эру. Но сейчас ты же не отрицаешь их существования. И не отрицаешь существования орков, созданных Мелькором. Они из этого мира. Почему же я не могу? - Уж не создал ли тебя Саурон? – усмехается Трандуил. Почему-то это усмешка заставляет меня расслабиться. - Я смею надеяться, что я несколько симпатичней орков. По крайней мере, если вымоюсь, - улыбаюсь я. Напряжение падает. Мне кажется, что Трандуил верит мне. - У тебя будет такая возможность, Белладонна. Тебе дадут и новую одежду, эта неприемлема. - Я бы попросила еще новые туфли, - сделала я умоляющие глаза. - У тебя все будет. И… потом ты уйдешь. Я не могу подвергать свое королевство такой опасности, которую ты представляешь. Тебя проводят до границы Лихолесья. И я надеюсь больше тебя никогда не увидеть. Что?!!