Вечный Рим

Ариана накрывала на стол. Занятие было бессмысленное, но успокаивало её до некоторой степени. Она исподлобья смотрела на двух мужчин, сидевших за столом, и юношу, с ногами забравшегося в кресло. Разговор не клеился. - Ариана, ты не хочешь забрать свой подарок? - спросил Вендер язвительно. - Ну нет, - на сей раз Меригольд собиралась стоять на своём до конца. «Ты слышала, что эдайн входят в моду при дворе?» - сказал он. Но Ариана понимала так же хорошо, как и Вендер, что подарки Санта добра не сулили. Ей было жаль мальчика, но иметь под рукой живое напоминание о Санте она не собиралась. - Мне некуда его забрать, - сказала она. - Пока мы живём у тебя, все мы всего лишь твоя свита. Вендер скрипнул зубами. Мальчишка мог быть - и наверняка был - шпионом. Вначале ему показалось хорошей идеей иметь под рукой агента Тайвена. Тем более, опыт перевербовки вражеских агентов у него уже был. Но, соглашаясь принять подарок, он определённо не думал, что тот будет увиваться за ним хвостом повсюду и заглядывать в рот. Он никак не мог расспросить Авеля о результатах расследования; кроме того, от Вайне – так представился юноша - пахло розовым маслом так, что Вендер готов был потерять сознание ещё до ужина. Оба в очередной раз покосились на Вайне. Модная игрушка сидела, обхватив плечи руками, и, кажется, собиралась разрыдаться. - Да прекратите вы! – не выдержал Авель и встал из-за стола. Вендер с недоумением посмотрел на слугу. Авель взял со стола вазочку с цукатами и, опустившись на корточки перед креслом, протянул её мальчишке. Тот испугано покосился на Вендера. - Да ради бога, - бросил тот и отвернулся. Веки мальчика задрожали. - Он не злой, - сказал Авель спокойно, глядя в глаза Вайне,- он просто так выражает симпатию. Мальчик продолжал кукситься. - Сколько тебе лет? – бросил Вендер из-за стола. - Вос-семнадцать, - Вайне, который за несколько часов понял, что в этом доме он оказался лишней вещью, путающейся под ногами, теперь слегка заикался. - А я в пятнадцать лет уже служил в гвардии, - сказал Вендер, ни к кому не обращаясь. - Восемнадцать… - Авель поймал себя на том, что подражая Вендеру, подносит пальцы к глазам, и тут же опустил руку, - сколько же лет прошло с тех пор как пала Амариль? - Десять, - осторожно сказала Ариана. Авель оставил вазочку с цукатами на столике у кресла и отошёл к окну. - Я был прав, эти эдайн уже выросли рабами. Он поймал на себе вопросительные взгляды обоих энтари и осёкся. - Ничего, – он глубоко поклонился, - не хочу печалить вас, высокородные энтари, глупыми рассуждениями. Ариана надкусила цукат и медленно прожевала. Авель вёл себя странно, а его учтивость только подливала масла в огонь, но гетера промолчала. - Садитесь за стол. - А мальчик? – спросил Авель. Вендер потёр глаза. - Надеюсь, ты не имеешь в виду то, о чём я подумал. Слугам накрывают на кухне. Кстати, в самом деле, пусть идёт ужинать, - с надеждой сказал Вендер, но тут же наткнулся на ледяной взгляд потемневших глаз. – Ариана, будь добра, достань ещё приборы. *** Стоило Вендеру провалиться в сон, как чья-то рука легла на его плечо. Инстинктивным движением он выхватил из-под подушки нож и, перекинув раздражитель через себя, прижал нож к его горлу. Авель смотрел на него с полным безразличием. - Поговорим о деле? – спросил он, не шелохнувшись. Вендер огляделся по сторонам, будто опасаясь увидеть в спальне Вайне. - Я добавил ему в вино пастушкин цвет. Он не проснётся до полудня, – ответил Авель на его мысли. - Подло, - произнёс Вендер с одобрением. – Поэтому ты позвал его за стол? - Нет. Потому что люди должны есть за столом. Поговорим о деле? – повторил Авель тем же тоном. - Да, - Вендер убрал нож и, сев на постели, протёр глаза. - Кто следит за домом Санта? - Я позволил себе подкупить стражей. Но завтра нам лучше вместе пойти туда. Убийце нужно время, чтобы составить план, поэтому сегодня Сант в безопасности. Могу я спросить? - Спрашивай. - Мы хотим спасти Санта или просто выследить убийцу? Вендер потёр глаза. - Ты не испытываешь к нему симпатии? – ответил он вопросом на вопрос. - Он энтари. - Да ты расист. - У меня хорошая память. Я помню бой на арене. Кто хотел меня убить… и кто не дал умереть. Авель отвернулся. - Я бы его допросил, – заметил Вендер, - если будет возможность. - Хорошо. *** Проснувшись, Вендер вышел в гостиную и обнаружил картину, достойную пера семейного портретиста. Ариана сидела в кресле у камина и вышивала салфетку. Волосы её, с одной стороны освещённые пламенем, а с другой - солнечными лучами, падавшими сквозь окно, дышали колдовской тайной. По другую сторону камина на полу сидели Авель и Вайне. Авель что-то втолковывал мальчику, который чертил круги и квадраты стилосом на восковой дощечке. Вендер остановился у двери, наблюдая за идиллической картиной и посмеиваясь про себя, но послушать их разговор не удалось. - Доброго утра, - сказала Ариана, не отрывая глаз от вышивания. Вайне тут же подскочил и замер в глубоком поклоне. Авель не обернулся. Только взял в руки рисунок мальчика и принялся внимательно его разглядывать. - И вам того же. Вендер подошёл к Ариане и замер у неё за спиной, рассматривая причудливый узор цветов. - Вендер, вы не могли бы отпустить мальчика погулять. Или хотя бы разрешить ему сесть, - прозвучал в наступившей тишине голос Авеля. Вендер поднял глаза на мальчика – тот стоял, всё так же неподвижно опустив глаза к полу. - Что вы делали? – спросил он, переводя взгляд с одного эдайн на другого, но оба молчали. Вендер сдался. – Ладно, Вайне, иди, погуляй во дворе. Когда дверь за мальчиком закрылась, Авель, наконец, повернулся к Вендеру. - Я пытаюсь понять, - сказал он и замолчал, подбирая слова. - Он сказал, что у эдайн было три касты, - продолжила Ариана вместо него, - не помню, как он назвал их. Что-то вроде учёных, художников и мастеров. - Талах-ар – познающие разумом, талах-ир – познающие сердцем, и талах-ан – познающие руками, – поправил её эдайн, - Такими они рождались и от природы были одарены в чём-то одном. Талах-ар, – он сделал неопределённый жест вокруг левой части головы, - развита больше. Но талах-ар слабы телом и сухи в чувствах. Талах-ир – правая сторона, - он сделал такой же жест справа, - они создавали прекрасные скульптуры и картины. Я видел кое-что из творений эдайн во дворце вашего императора и во дворце Санта. Талах-ан - нечто среднее. Они сильнее и усидчивее, больше приспособлены делать, чем думать. И вот я пытался понять, этот мальчик… Кто он? Талах-ир, талах-ар или талах-ан. - Человек становится тем, кем хочет. Как вы можете считать нас дикарями, если с детства приговариваете своих детей к судьбе, определённой его родом? - Нет. Принадлежность к касте определяет не род. У эдайн нет рода, - Авель покачал головой, - боюсь, я не могу объяснить. Ты не эдайн, а я не талах-ар. Это разговор слепого с глухим. - Хорошо, и что же ты выяснил? Авель ответил не сразу. Он протянул Вендеру рисунок, тот смотрел на бессмысленное скопление геометрических фигур. - Что это? – спросил он. - Я просил его отразить на доске то, о чём я говорю. Это маленькое испытание. А для него - просто игра. - Видимо, ты говорил что-то про талах-ар и талах-ир, потому что я ничего не понимаю. Авель встал и, подойдя к камину, подбросил дров. - В том-то и дело. Я тоже. Вендер опустил дощечку на стол. - Ты ведь не, как там ты сказал… талах-ар. - Нет, не талах-ар. Но это очень простые вещи. Меня учили им, потому что в моей работе они могли понадобиться. Вот для таких… детей. Если бы я нашёл варе-эдайн, я бы должен был привести их в храм для обучения. Но сначала я должен был бы понять, в какой храм их вести. Так решили талах-ар. Но они мало знали о варе-эдайн. На самом деле, за несколько сот лет мы видели двух или трёх таких. Они не предусмотрели, что ребёнок, воспитанный, чтобы ублажать господина, вообще не будет талах. - Как это? - Он не познаёт. Не творит. Его бесполезно учить. Он… не идиот, конечно. Но для эдайн он очень отстал, и не только в знаниях и умениях… В развитии мышления. Правой или левой части - неважно… В нашем мире он мог бы делать только монотонную, повторяющуюся работу. До конца жизни остаться подмастерьем при талах-ан. Авель переводил взгляд с одного энтари на другого. Ариана всё ещё смотрела на вышивку, но иголка в её руках больше не двигалась. - Все эдайн, которых я видел, были такими, как он, - сказал Вендер наконец. - Как сказал Сант… Покорными и тихими. Горькая усмешка исказила губы эдайн. - Не потому ли ты позволил мне жить в твоём доме без оков и пут? - Я никогда прежде не видел эдайн воинов, - сказал Вендер, спокойно глядя в глаза Авелю.- Мне было интересно. - Ты вообще никогда… - Авель сжал зубы и сделал глубокий вдох, - никогда не видел эдайн. Он отвернулся. Вендер уже решил, что разговор окончен, но Авель заговорил снова. - Они действительно покорные. Все талах. В них нет агрессии. Сотни и сотни лет их приучали жить без насилия. Они просто не могут ударить или даже просто отказать. Для них все люди были – эдайн. Поэтому сами они теперь – не талах. - Стало быть – они? Тогда кто же ты? Тоже варе-эдайн? Авель повернулся, глаза его сверкнули злостью, и Вендер осёкся. - Я – эдайн. Катар-талах. Уничтожающий. *** - Катар-талах были истреблены за тысячу лет до прихода энтари. Истребили друг друга, и больше касту никто не возрождал. Поэтому вы считаете, что эдайн плохие воины. Они не воины вообще. Те талах, что научились держать оружие, они как Ариана, - Авель кивнул на девушку и та, наконец, подняла глаза, - не умеют убивать. Знание, творение и жизнь – вот три наших божества. Ни первое, ни второе, ни третье мы не можем уничтожать. Они не могут. Он замолчал, будто вспоминая что-то. - Катар-талах – другое дело. У многих диких народов воины правят мастерами. Так было и у нас. Катар-талах не умели создавать, но умели подчинять и уничтожать. Талах-ар считают, что катар-талах рождались, чтобы защищать талах. И меня учили так же. Но я думаю - особенно теперь - что талах-ар лгали или ошибались. Катар-талах древних времён никого не защищали. По праву сильного они брали своё. Поэтому, когда каста уничтожила себя, её постарались забыть. Мир менялся. Теперь эдайн правили талах-ар. Он подошёл к столу и налил себе вина. Вендер отметил, что Авель давно уже ведёт себя в его доме как в своём, но промолчал. - А потом мир снова изменился. Пришли вы. Талах-ар не могли противостоять магии энтари. Не потому, что не могли противостоять магии, как другие народы, которые вы покорили. Нет. У талах-ар было достаточно оружия, которое могло смешать вас с пеплом. Но талах-ар не могли убивать. Впервые за несколько веков эдайн вспомнили о катар-талах. Им требовалось время. Наверное, это и была причина их гибели. Впрочем, у таких вещей всегда тысяча причин. Талах-ар тянули время. Они погибали, пытаясь спасти храмы и Амариль. Это всё, что имело значение тогда для них. Потому что в храмах уже воспитывались новые катар-талах. И всё же, им нужно было время. - Война шла двадцать лет. Они выполнили то, что должны были. - И да, и нет. Талах-ар торопились. Я и двадцать катар-талах, которых учили вместе со мной, впервые встали на стены летучих башен в десять лет. Ты сказал, в пятнадцать лет ты служил в гвардии, - лицо эдайн снова озарила недобрая улыбка. - День своего пятнадцатилетия я встретил среди руин Возрождённого Помпея. Как ты сказал… «Ты должен знать, что обо мне говорят». Авель замолчал, глядя в глаза Вендеру. Тот прямо встретил его взгляд. - Помпейский Волколак. Глаза Авеля вспыхнули. На секунду он действительно стал похож на волколака. - Из двадцати катар-талах выжил один. Так что нет, энтари, талах-ар не успевали штамповать солдат. Вы убивали нас быстрее. - Думаю, конец я знаю. - Думаю, знаешь. Вы преследовали меня три года. Ни одного города не осталось стоять на том пути, которым я уходил. А потом… Я устал и ошибся. Устал смотреть, как умирают эдайн, и ошибся, поверив, что эдайн на моей стороне. Он перевёл дыхание. - Право, я столько не говорил двенадцать лет. Мне надоело. Да и какое тебе дело до детей мёртвого народа. Ты пришёл сказать, что нужно идти? Вендер потёр пальцами глаза. - Да. Я пришёл сказать, что нужно идти.